– Ну ты и дал вчера!
– Что?! – едва смог простонать несчастный Симон.
– Вот и мне интересно. Ты вчера был в борделе?
Память возвращалась неохотно, но…
– Да. Был…
– Зачем? Уж извини, не верю я, что тебе к девочкам захотелось.
Симон охнул от приступа боли. Память не просто возвращалась неохотно, она еще и кололась по дороге болючими иголками.
– Я хотел узнать про Миранду. Если она не сбежала, значит, ее похитили. Понимаешь?
– Ты думал, что в бордель?
– Да.
– Ну не знаю, что ты еще думал, но вернулся ты вчера в таком виде… жуть смотреть!
– В каком?
– Полуголый, в вещах этих самых девок, орал песни, был пьян как фортепьян… кстати, девки с тобой приехали.
– Нет!
Печальный взгляд Леона не оставлял сомнений: все было именно так. Даже еще хуже.
– Я…
– Рена Арисса кое‑как затащила тебя в дом, тут весь квартал собрался, жуть что было. Потом она послала мальчишку за мной. Я приехал и помог.
– Спасибо.
– Ты вспоминай, как ты так набрался?
Симон задумался. Голова болела, мысли отказывались повиноваться. Было? Не было?
– Не помню.
– Вообще?
– Помню, что пришел в бордель, что хотел с кем‑то поговорить… все!
Снадобье, которое подсыпала рента Лулу, отлично действовало. Смешалось с алкоголем, и Симон просто забыл, как ждал в кабинете.
– Тогда с борделя отчет и требуй. А пока давай поднимайся. Тебе еще сегодня на работу надо бы… ну хоть показаться. Я с утра сходил, сказал, что ты приболел, но, кажется, мне не поверили.
– Почему?
Леон показательно задумался.
– Потому что Левенсберг – город маленький, а орал ты вчера громко? Или есть другие причины? Не знаю. Но седой такой… кажется, Мирер… Митер…
– Миттермайер.
– Вот! Он сказал, чтобы ты сразу, как полечишься, приходил на работу. Не то хуже будет.
Симон вздохнул и попробовал подняться на ноги. Желудок печально побулькивал, парня подташнивало…
– Нет. Не помню. Может, меня чем отравили?
– Не докажешь.
Симон это тоже понимал. Так что…
Впереди ждали холодные обливания из колодца, которые провел Леон, и завтрак.
* * *
Арисса смотрела на сына с таким выражением, словно Симон разочаровал ее раз и навсегда. Так что любящий сыночек поспешил оправдаться перед матерью.
– Мама, я ничего не помню.
– Зато я все помню просто отлично. Никогда не думала, что доживу до такого позора!
– Мам… я точно пошел в бордель. Я думал, что Миранду похитили, и решил обойти их один за другим. Вдруг я что‑то найду?
– Так?
– И решил начать с самых дорогих. С ними проще.
– Ты пришел в бордель. А что было дальше?
– А дальше я ничего и не помню.
В голосе Симона было столько искренности, что рена Арисса поверила. И ахнула.
– Мальчик мой… так тебя же там могли отравить, опоить…
Симон вздохнул.
Как он ел, он тоже не помнил. Но… мог он что‑то съесть или выпить? Наверное, мог.
– На мне царапин не было?
– Да на тебе они и сейчас есть, – фыркнул Леон. – Особенно на спине.
Да, девочки вчера чуточку перестарались. Судя по тому, как саднила спина, у Симона стадо котов по ней гарцевало. Сначала вдоль, а потом и поперек.
– Да… правды не доищешься.
Арисса расправила плечи.
Переход из ипостаси «опозоренная мать» в привычное «всех убью, кто моего деточку тронет!» совершился мгновенно. Она же знала! Ее Симочка не мог так поступить! У нее самый лучший сы́ночка в мире! Его просто обманули, запутали… ах, он такой доверчивый! Кто его еще убережет, кроме мамы? Правильно, никто!
– Я сама к ним схожу! И пусть только попробуют не сознаться!
Леон подавился воздухом.
– Не надо! – взвыл Симон, понимая, что если еще и мама… вот его визит квартал еще перенес, а рену Ариссу в таком виде могут и не пережить!
– Как это – не надо!!!
– Рена Арисса, – Леон был неотразимо убедителен, – я вас прошу, пока Симон не разберется, не надо делать лишних телодвижений. Миранда пропала, а если еще и вы пропадете…
– Я?!
Глядя на рену Ариссу, скорее можно было бы подозревать, что пропадет бордель.
– Мало ли что.
– Я справлюсь, мам. Надо только на работу сходить.
– Симочка, ты уверен?
– Мама, пожалуйста!
– Ну… допустим.
Леон выдохнул. Симон бы этим согласием не обманулся, маму он знал отлично, но… голова так болела, что ему было не до интонаций. Что‑то зелье сняло, но далеко не все.
– Вот и хорошо. Симон, тебя до работы довезти?
– Можно?
– Отчего ж нет? Мне домой надо, сейчас извозчика поймаю, и поедем.
– Спасибо, Леон.
– Пожалуйста.
* * *
В здание полиции Симон входил, как в клетку со львами, и не сильно ошибся. Львы, общим числом три штуки, сидели и весьма плотоядно глядели на него.
– Ну заходи, Слифт, – протянул рент Ноэль.
– Отличился? – Тимус Бабер смотрел волком. Оно и неудивительно, жена его регулярно подозревала в изменах, а уж после вчерашнего у нее появился неотразимый аргумент. Может, мол, и ты так же, как он?! Запросто!
– Я бы сказал, прославился. – Ян Мюллер прикусил трубку. – Ну рассказывай, какой виверны ты в бордель пошел? Ближе девочек нет? Да и там вроде дорого?
Полицейский был прав, зарплаты Симона хватило бы как раз на три посещения элитного борделя, еще и должен бы остался.
Симон опустил глаза.
– Я помню. Я… я уверен, что Миранда Цоффер не сбегала сама. И ее отец написал, что ее парень, этот… Юрлих, он не приедет.
– Я говорил. Сбежала она с кем‑то другим, а этот Юрлих мог быть и для отвода глаз.
– Я понимаю. Но я решил проверить, может, ее все‑таки похитили! И пошел в бордель.
– И что ж ты там хотел, дитятко неразумное?
Симон вспыхнул, но стиснул зубы. Не время для гордости, тут хоть бы с работы не выгнали.
– Допросить. Осмотреть все…
Мюллер подавился дымом.
– Серьезно?
– Я… э…
– Слифт, ты идиот, – похоронным тоном произнес Миттермайер. – Читай.
Симон послушно взял протянутую бумагу и вчитался в текст. И ощутил, как начинают шевелиться волосы. Им явно хотелось встать дыбом. А Симону – лечь и проснуться. Ну вдруг это просто кошмар? Бывают же такие, реальные…
Рента Луиза Адамс подала жалобу на рента Слифта, который вчера ввалился в бордель пьяным, там еще накатил на старые дрожжи (список выпитого прилагается), потом побил девочек (приложен список девочек и повреждений, их там что – три боксера лупили?), потом разгромил что мог (ему явно отряд виверн помогал, один бы Симон не справился) и в завершение всего изнасиловал хозяйку борделя.
– Это еще умудриться надо, так попасть. Город с утра хохочет…
– Я… я бы не смог!
– Успокойся – махнул рукой рент Ноэль, – тут дураков нет. Ты с работы ушел после меня, а дома появился примерно через полтора часа. То есть просто не успел бы.
Симон выдохнул.
– Вы… верите?
– Верим, – успокоил рент Ноэль, – но тебе от этого легче не будет!
Лулу идиоткой не была и с полицией ссориться не собиралась, равно как и рент Адриан Вебер. А потому с утра она пришла в участок, и честно выложила все ренту Ноэлю. Тот подумал, посовещался с коллегами, и решили они превентивно прочистить Симону мозги, пока болван еще чего‑то не утворил.
А может!
Полиция и криминальный мир работают в тесном симбиозе, похлеще иного растительного или животного. Примерно как рассол и огурец. И вот такие инициативы никому не нужны.
Сегодня он бордель проверяет, завтра на катран[12] наедет, послезавтра с убийц чего‑нибудь потребует… кому все это расхлебывать?
А коллегам!
Симона‑то пришибут, его не жалко, а остальным за что проблемы?
Лулу усадили за стол, заставили написать заявление и пообещали хода ему не давать. Так, чтобы Симону жизнь медом не казалась.
