Как я съел ваши фаерболы. Дилогия (СИ) - "Архимаг"

– Мы закрыли Разлом, Лиля… – выдохнул он, шумно втягивая воздух. – Но нас запечатало. Стазис… Нас выкинуло из времени.

Вдруг его взгляд замер на мне. Он дернулся, загораживая мать спиной.

– Лиля, осторожно. Тут кто‑то есть.

Мать сделала неловкий шаг вбок, всматриваясь в мое лицо сквозь полумрак.

– Подожди… Андрей, посмотри на его уши. И этот блеск глаз… – она прижала ладони ко рту. – Не может быть… Ярослав⁈

– Ярик?.. – отец замер, его негнущиеся пальцы задрожали. – Но… как?

– Он же был совсем мальчишкой, когда мы закрывали Разлом, – прошептала Лилия.

– Какого дьявола ты здесь делаешь? – выдохнул Андрей. – И почему ты… такой взрослый?

– Сколько вообще прошло лет? – голос Лилии дрожал.

Я не мог им ничего ответить. Даже язык ворочался во рту едва‑едва.

Они опустились предо мной на колени. На их лицах застыло выражение глубокого, почти плаксивого облегчения, а в глазах блестели слезы. Отец медленно протянул руку и прижал ледяную ладонь к моей щеке.

Мать ласково, но как‑то механически погладила меня по волосам, её холодные ногти царапнули мне лоб.

Они не мигали. Их веки оставались распахнутыми, а зрачки не реагировали на свет. Побочка от застывшего времени?

Отец смотрел мне не прямо в глаза, а куда‑то в район челюсти.

Что‑то здесь не так…

– Ярик… Мальчик мой. Живой, – прошептал отец. Его голос слегка дрожал. – Господи, ты так вырос. Посмотри, Лиля, какие у него прочные сухожилия.

Мать ласково улыбнулась. Её уголки губ приподнялись слишком высоко, неестественно обнажая воспаленные десны.

– Мы так долго ждали тебя в этой темноте, Ярослав. Каждый день, – прошептала она, медленно наматывая прядь моих волос на палец. – Так хотелось поскорее… обменяться соками.

Чё? Какими нахрен соками?

Сердце бешено колотилось, как запертый в клетке зверь. Мозг слышал родные, теплые голоса, но тело леденело от дикого диссонанса между их ласковыми лицами и леденящим бредом, который они несли.

Мать наклонилась еще ближе. Её лицо превратилось в неподвижную восковую маску с застывшей улыбкой. Отец слишком сильно сжал мои плечи. Его ледяные пальцы с силой погрузились в плоть, пробивая кожу ногтями.

– Тебе больше не нужно бегать, маленький, – зашептала Лилия прямо мне в ухо. – Твоя кожа слишком тесная. Давай мы снимем её. Подышишь свежим воздухом… Давай…

– Да, сынок, – отец кивнул, его улыбка поползла дальше, разрывая кожу у уголков рта. – Нам нужно… стать одним целым.

Их нежные голоса резко исказились, сливаясь в утробный, многоголосый хрип.

Мать широко, со страшным костяным хрустом в челюстных суставах, распахнула пасть. Её нижняя челюсть ушла далеко вниз, неестественно удлиняя лицо. Во рту сверкнули ряды игольчато острых зубов.

Кожа на груди отца с треском лопнула сверху донизу, обнажая вертикальные ряды острых костяных зубов. Второй рот прямо в груди!

Я яростно зарычал, попытался дернуть головой, чтобы вцепиться клыками в тянущуюся когтистую руку, но скованное тело не слушалось.

В следующую секунду они бросились на меня.

Ледяные зубы впились в мои плечи и шею. Они не просто рвали плоть, а жадно сосали мою ману, опустошая резервы через открытые раны. Словно из меня живьем, по нитке, выдергивали нервные окончания.

Твари хрипели, поглощая мою кровь и плоть, втягивали тепло в свои холодные, пустые тела.

Дикая боль затопила сознание. Я рычал и щелкал клыками, но тело всё ещё не слушалось, а Чёрный Желудок не отвечал…

Сволочи. Хватит жрать, у вас харя треснет!

Если бы я мог пошевелить хотя бы пальцем, я бы засунул их лживые головы им же в задницы. Но сейчас моё тело напоминало кусок промороженного гранита.

Тьма начала затапливать мои глаза, приглушая боль и сытое урчание монстров, обещая покой и тишину…

– Кушай, сынок, расти большим, – просипел лже‑Андрей, впиваясь когтистыми пальцами в моё плечо. Присосался к каналам, как гигантский клещ.

Лже‑Лилия пристроилась с другого бока, ласково поглаживая меня по щеке склизкой ладонью. На месте её рта зияла тёмная, усеянная зубами щель, окрашенная моей кровью…

– Мамочка заберёт всё лишнее… – прошипела она, прильнув к моей шее.

Вдруг ледяной туман над нами колыхнулся.

В пещеру, шурша подолом, влетела Валерия. Её роскошное чёрное платье было покрыто слоем пепла и серой жижи, но двигалась девка так, словно только что сошла с подиума.

И да, я помнил, что спасать меня она бросилась вовсе не из великой любви. Просто её изящное, бьющееся сердечко сейчас физически находилось в моём Желудке. Сдохну я, и её моторчик мгновенно сделает «тук» в последний раз.

– Отойдите от подопытного, паразиты, – ледяным тоном процедила Валерия.

Она швырнула три стеклянные колбы. Они с хлопком разбились прямо под ногами тварей. Воздух зашипел, в нос шибануло мерзким кислым запахом.

Твари взвыли. Лже‑Лилия брезгливо отпрянула, зажимая лапами дымящееся лицо. Лже‑Андрей, злобно щёлкнув челюстями, отступил и растворился в сером тумане.

Тьма уже подкатывала к моим глазам, кровь хлестала из ран, но я держался. Мои уши дёрнулись, улавливая малейшие колебания воздуха.

– Лера, пригнись! – прохрипел я. – Слева несёт тухлятиной!

Валерия среагировала мгновенно. Она откинулась назад в безупречном мостике, и прямо над её грудью пронеслась когтистая лапа лже‑Андрея, срезав лишь пару прядей её тёмных волос.

– Прыгай вверх! Подсечка! – рявкнул я.

Она оттолкнулась от камней, взмывая в воздух, словно гравитации для неё не существовало. Под ней с глухим металлическим скрежетом сомкнулись челюсти лже‑Лилии.

– Меньше болтай, Волков, береги кислород! – огрызнулась Валерия, зависнув в прыжке. – Без тебя справлюсь!

Надо признать, дралась она красиво.

Приземлившись, Валерия крутанулась на одной ноге. Тонкая стальная шпилька её туфли с хирургической точностью вонзилась в локоть лже‑Андрея, перебивая его мана‑каналы. Монстр взвыл, его левая рука безжизненно повисла, покрываясь коркой льда от заблокированных потоков энергии.

– Концентрация нейротоксина в их синапсах увеличивается, – холодно пробормотала она, уклоняясь от очередного выпада. – Ещё пара минут, и я вскрою их прямо здесь.

– Не хвастайся, кукла, – прохрипел я, чувствуя, как внутри меня что‑то окончательно оборвалось. – Они… они сожрали слишком много моих сил.

И тут начался кошмар.

Вокруг лже‑Андрея вдруг вспыхнула знакомая мне морозная аура. Аура ксеноморфочки и её льда.

– Смотри, я умею как он! – утробно заклокотал монстр.

Он резко скользнул по каменному полу, начисто игнорируя силу трения. Криоскольжение. Моя личная, честно сожранная фишка. На бешеной скорости ублюдок ушёл из‑под удара Валерии, зайдя ей за спину.

Одновременно с этим лже‑Лилия сделала резкий взмах когтистой лапой. Воздух перед ней с сухим треском разорвался, обнажая черноту пустоты.

– Призрачные Когти, – выдохнул я. – Эй, плагиаторы хреновы, это вообще‑то авторская магия!

Но эти уроды даже не смотрели в мою сторону.

Валерия была быстрой, чертовски быстрой. Но не достаточно. Сверкающие серпы пронеслись сквозь её тело.

Крови не было. Пространственный срез не разрушает ткани, он просто кромсает координаты. С тихим, почти деликатным стуком кусочки Валерии посыпались на серые камни пещеры.

Вот на землю шлёпнулась её идеально ровная, отрезанная по бедро нога. Рядом упала тонкая талия в обрывках платья. Чуть поодаль приземлились руки.

Бедрышко тут, лопатка там, окорочок туда…

Голова Валерии покатилась по гальке и замерла, уставившись на меня широко открытыми, полными ярости глазами. Её аккуратная прическа растрепалась, но надменный вид никуда не делся.

– Волков… – прошипела отрубленная голова с придыханием, больше похожим на змеиное шипение. – Твоя магия… совершенно антинаучна. И отвратительна. Собери меня немедленно!

– Сама видишь, занят, – просипел я, косясь на свои неподвижные руки. – Лежу, эволюционирую.