Клуб к этому часу только начинал набирать обороты. Краб сидел в кресле, катал в пальцах золотой перстень и ждал.
В дверь протиснулся один из его людей, крупный, коротко стриженый, и с разбитой костяшкой на правой руке.
– Взяли Аугусто, босс. На северной дороге, у старой заправки. Далеко уехать не успел.
– Надеюсь, вы с ним хорошо провели время?
– Разумеется, босс. Как только лишился одного мизинца, язык сам развязался.
Марсель повёл ладонью, приглашая продолжать.
– Много интересного рассказал наш беглец, – подручный привалился плечом к косяку. – Завод он переписал на молодого дэ Фуэго, четвёртый сын в семье. Аугусто думал скинуть на него долги и все наши хлопоты в придачу. Мол, приедет за заводом Краб, а завод уже чужой, вот пусть и разбираются между собой.
– Смышленый старик, – без улыбки отозвался Марсель.
– Был смышленный. Дальше у него разговор с рыбами на дне морсоком, – усмехнулся здоровяк. – Мальчишка приехал к нему, надавил, дал денег, и Аугусто всё подписал у нотариуса. Потом решил свалить из города, думал скрыться от нас.
Краб слушал молча. Имя дэ Фуэго он знал, как знал каждый в этом городе. За ним стояла газета, деньги и вес, каких у Марселя никогда не было, и врят ли будет. Только вес этот принадлежал не мальчишке, а его семье, и это кардинально меняло дело.
– Что за птица этот младший?
– Пустое место, босс, – подручный сплюнул. – Четвёртый наследник. Дома его на дух не выносят, в газетах поливают который месяц. То пьяная авария, то плещется в фонтанах. Родня им брезгует. Не будь у него фамилии, был бы обычный пьяница.
Значит, обиженный, из тех, за кого родня не станет вписываться и мараться, если он будет замешан в делах местной мафии, и это Марселю только на руку. Загороди дорогу настоящему дэ Фуэго, и назавтра к тебе явятся люди из управления с ордерами. А этот один, всеми брошенный, со свежим заводом на шее.
Одно портило картину.
– Охрана у него есть?
– Есть, – подручный помрачнел. – Аугусто про одного обмолвился. Сидел за спиной хозяина и его помощницы весь разговор, слова не проронил. Говорил, глянешь и мороз по коже. Не из простых, босс. Похоже, мета.
Вот это было скверно. Корпораты держали при себе одарённых, как держат злых псов, и с таким псом Марсель связываться не собирался. Одна вспышка, и его молодцы разлетятся по стенам, как гнилые помидоры.
Значит, брать дэ Фуэго нужно не силой, а за живое.
– Аугусто про помощницу что говорил?
– Правая рука. С ней он к нотариусу и ездил, бумаги через неё вёл. Молодая, при мальчишке днюет и ночует.
Краб откинулся в кресле, и дерево жалобно скрипнуло под его тушей. Кажется, пазл сложился. Девку из‑под бока умыкнуть куда проще, чем самого мальца с его ручным магом. Приволочь её сюда, дать мальчишке наживку с деталями дальнейших действий, и корпорат прибежит сам, один, без своего пса. С тем, кто держит твою бабу за горло, не спорят и волшебников на него не спускают.
Хозяин позвал двух людей и вкратце рассказал, что им надо сделать.
– Возьмите девку, – Марсель погладил перстень. – Он с ней постоянно таскается. Не спугните. Тихо возьмите, без крови. Живой и целой.
Подручные кивнули и вышели.
Краб потянулся к бутылке. Мальчишка сам сунул голову в петлю, а петлю за него поддержит его же помощница.
* * *
К вилле поехали двое.
Место присмотрели заранее, встали в тени на съезде с серпантина, откуда просматривались ворота. Ждать пришлось до вечера. В салоне было душно, пахло сигаретами, и оба уже клевали носами, когда створки наконец разъехались.
Из ворот выкатил седан. За рулём сидел один, рядом с ним второй, крепкие ребята в одинаковых костюмах. На заднем сиденье устроился знакомый по газетным снимкам дэ Фуэго, а рядом с ним женщина. Даже с обочины было видно, что девка хороша.
– Она, – буркнул тот, что за рулём, и тронулся следом.
Держались на расстоянии, не наглея, пропуская вперёд чужие машины. Седан спустился в город, покружил по вечерним улицам и выехал к самому краю, где дома жались к воде. Встал у неприметного домишки под черепицей. Вывеска над дверью едва заметная, и окна светились ровным жёлтым.
Мальчишка с девкой скрылись внутри, а охрана осталась караулить у входа.
Место было глухое. Ни зевак, ни лишних глаз. То, что для дэ Фуэго значило покой, для гостей Марселя обернулось подарком.
Один остался в машине, второй обошел дом с торца. Задворки выходили на пустой переулок, у стены громоздились ящики и бак с отбросами, от кухонной двери тянуло жареной рыбой и томатами. Служебный ход стоял приоткрытым, и изнутри доносился лязг посуды.
Он выждал, привалившись к стене. Через полчаса из зала в короткий коридор к уборным свернула женщина. Он шагнул навстречу из темноты, зажал ей рот прежде, чем она успела вскрикнуть. Второй уже держал наготове распахнутую дверь.
Через минуту переулок опустел. Только опрокинутый ящик, и оброненная туфелька остались лежать у чёрного хода.
* * *
Карла отсутствовала слишком долго.
Первые минут пять я честно списывал на женские ритуалы у зеркала. Свеча на нашем столе успела оплыть, ризотто затянуло пленкой, официант дважды прошел мимо, вопросительно поглядывая на пустующий стул. На седьмой минуте под рёбрами неприятно засосало, а на десятой я поднялся и пошел между столиками.
За дверью зала обнаружился тесный закуток с двумя кабинками. Тусклая лампочка, сквозняк, и распахнутая настежь задняя дверь в переулок. У порога, завалившись на бок, лежала туфля. Светлый ремешок, тонкий каблук. Дорогая туфля.
Её.
Холод прокатился по спине и тут же сгорел, уступив место злости. Думай, Виктор, думай. Случайные грабители не выносят женщину мимо кухни за считанные минуты и не оставляют кошелёк в сумочке на спинке стула. Работали точечно и ждали именно нас. А точечно в этом городе мне сейчас должен только один человек, Краб. Я увел завод из‑под носа, вот он и решил обзавестись козырем для переговоров. Убивать ее точно не станут, по крайней мере сейчас, иначе не стали бы возиться с похищением. Это давало время.
Телефон я достал на ходу, вылетая в переулок.
– Господин? – отозвался Хавьер после первого гудка.
– Карлу похитили. Только что, из ресторана, – я перепрыгнул опрокинутый ящик. – Это люди Краба. Ты еще в доме ветеранов?
– Да. Заканчиваем подгонку.
– Подгонка окончена. Всем оружие, полный боекомплект, и ждать адрес. Работаем сегодня.
– Принял.
Ни вопросов, ни причитаний. Люблю этого человека.
Охрана Карлы скучала у входа. Увидев моё лицо, оба подобрались раньше, чем я открыл рот.
– Вашу хозяйку украли. Вытащили через задний двор несколько минут назад.
Водитель коротко выругался и мотнул головой в сторону перекрёстка.
– Фургон! Серый, выполз из‑за угла ресторана и ушёл на восток. Я ещё удивился, что фары не включил.
– Значит, за ним. Быстро‑быстро!
Мы запрыгнули в седан. Резина взвизгнула, и темные улочки понеслись навстречу. На перекрёстке он безошибочно свернул к востоку, и спустя пару кварталов впереди мелькнули знакомые габариты. Серый фургон ехал быстро. Похитители сработали чисто и пытались быстрее замести следы.
– Не приближайся, – предупредил я. – Нам нужен их адрес.
Дальше ехали аккуратно. Фургон вёл нас через город на восток, улицы постепенно рядели. Фонари попадались через один, фасады облезали на глазах, а у обочин выросли горы хлама. Стало понятно, куда мы направляемся. В Ведро, самое дно Корсы, о котором приличные горожане предпочитают не вспоминать.
Фургон нырнул в проулок и встал у длинного здания без окон. Над входом изгибалась неоновая вывеска, раскрытая алая пасть, под ней вспыхивали и гасли буквы. «Глотка». Двое амбалов у дверей проводили фургон взглядами, тот обогнул здание и скрылся во внутреннем дворе.
