Отставной экзорцист. Дилогия (СИ) - Злобин Михаил

— Что? Я не понимаю, чего вы хо…

Одержимый ошарашено замолк, когда я жестом заправского фокусника извлёк из-за спины наручники и пристегнул его здоровую руку к подлокотнику.

— Вторую тоже придётся обездвижить, — произнёс я.

— Она же сломана! Вы что, подшучиваете надо мной⁈

— Разве вам смешно?

— Н-ни сколько… — помотал головой мужчина.

— Вот и ответ.

Пока собеседник пребывал в смятении, я прочным такелажным ремнём примотал ему все конечности к коляске. Жаль, хлипковатая она. Наверняка развалится в процессе. К батарее было бы надёжней. И эффектней. Но отопительный сезон уже начался, и в кипятке купаться не охота.

— Вы знаете молитвы, Семён? — спросил я, насыпая жирную дорожку соли вокруг одержимого.

— Наверное нет, не помню ни одной, — побледнел задержанный. — Это плохо?

— Не переживайте, я вам помогу. Алексей, подайте молитвенник.

Начальник охраны сунул мне небольшую книжицу в мягком переплёте.

— И крест, — добавил я.

Лысый снова исполнил.

— А теперь расставьте свечи за пределами солевого круга.

— Издеваешься⁈ Я не стану… — заикнулся было Коленка.

— Расставьте свечи! — натурально прорычал я.

Ноздри Зорина гневно раздулись, но мой убийственный взгляд вынудил его подчиниться.

— Замечательно. Можем начинать, — констатировал я, когда четыре десятка тонких церковных свечей заняли положенное место. — Алексей, встаньте вон там. Что бы сейчас не произошло, ни в коем случае не приближайтесь к кругу. Вам понятно?

— Вполне, — сквозь зубы процедил бритоголовый.

Я на всякий пожарный убедился, что начальник личной безопасности занял дальний угол допросной. Оттуда он всё прекрасно разглядит, а заодно и мешаться не будет. Что ж, поехали…

Дав знак, я дождался, когда в помещении погаснет свет. Затем поднёс зажжённую свечу к молитвеннику и начал читать на случайно открытой странице. В принципе, я мог вообще на ходу сочинять. Но с книжкой оно как-то внушительней, что ли.

Где-то пару минут я монотонно тараторил молитвы, растягивая окончания слов на церковный манер. А вместе с тем следил за поведением одержимого. Пока демон не реагировал на раздражители и не торопился выползать.

«Одно удовольствие наблюдать за работой профессионала», — усмехнулась тьма внутри меня.

«Замолкни, Валаккар, не мешай!» — мысленно ответил я.

Вот уже и Зорин в своём углу принялся цокать и показательно шумно вздыхать.

— Тихо! — шикнул я на него. — Слышишь?

Бритоголовый замер. В наступившем безмолвии стало различимо слабое похрустывание.

— Что это? — шёпотом спросил начальник охраны.

Я широко улыбнулся:

— Гипс трещит. Тварь всё-таки выползла. А теперь не мешай! Семён, слушайте меня! Сконцентрируйтесь на моём голосе! Восстань, Боже, и рассей врагов Твоих, и пусть бегут все, кто ненавидит Тебя! Как исчезает дым, как воск тает от огня…

— Заткнис-с-сь, ты даже не представляешь, насколько жалко выглядишь! — захрипел одержимый так, словно ему что-то сдавило горло.

— Ну попробуй меня заткнуть, демон, — хмыкнул я и продолжил читать молитву.

— Ты смешон! Никто к тебе не придёт!

Носитель визгливо расхохотался, а мне хватило тусклых огоньков церковных свечей, чтобы заметить, как побелел Зорин. Экий он впечатлительный оказался. А ведь самое интересное ещё впереди…

Смех оборвался так же внезапно, как и разразился. Голова Семёна упала на грудь, словно он потерял сознание. В наступившей тишине было слышно лишь частое, прерывистое дыхание Алексея Аркадьевича и слабое потрескивание свечных фитилей.

А потом тело на кресле-каталке резко выгнулось.

— СЛУШАЙ МОЙ ГОЛОС, СЕМЁН, НЕ УСТУПАЙ! — прокричал я, после чего вновь затянул молитву.

Ответом мне стал отвратительный хруст. Не только крошащегося гипса, но и костей. Жалобно заскрипела коляска, деформируясь под напором нечеловеческой силы. Когда одержимый поднял на меня взгляд, лицо его оказалось обезображено зверской гримасой. Губы в жуткой ухмылке завернулись внутрь, обнажая оскал, а глаза лезли из обрит и беспорядочно вращались.

— Замолчи-и-и, глупец, ты сам не веришь в то, что произносит твой поганый рот!!! — бесновался демон в человеческом теле.

Он начал дёргаться так неистово, что коляска застучала колёсами. Пламя расставленных свечей вытянулось в неестественно прямые иглы. Металл заскрипел громче. А потом одержимый встал. Встал легко, не замечая, что примотан плотными текстильными лентами. Подлокотники кресла с лязгом вывернулись, стальная рама разогнулась, затрещала ткань обшивки, крошки гипса густо посыпались на пол, покрывая его подобно снегу.

— Тот, кто живёт под защитой Всевышнего, под кровом Всемогущего покоится, говорит Господу: «Ты — надежда моя и прибежище моё, Бог мой, на Которого я уповаю!» Он спасёт тебя от сети ловца, от гибельной язвы… — громогласно читал я, едва различая буквы при тусклом свете.

— Нет защиты! Нет надежды! Глупые куски мяса! Вы одиноки! Вы одни! Никто вас не спасёт! — рычал одержимый, роняя пену.

Носитель попытался сделать шаг ко мне, но упал. Такелажные ремни сдержали. Хе-хе. Ну а чего ты хотел? Они на пару тонн рассчитаны! Так, ладно, не отвлекаемся. Работаем.

— Иди на мой голос, Семён! Борись! Не уступай тьме! — проорал я, пытаясь докричаться до разума мужчины.

— Не-е-ет! Он мой! Ты ничего не сможешь сделать! Не спасёшь! Не спасёшь! Не спасёш-ш-шь! — исступлённо бился на полу демон.

А потом свечи вдруг потухли. Упс. Хреновый знак. Не хотел я обращаться к Бездне. Надеялся, что наш несостоявшийся киллер сам справится. Но, видимо, придётся.

Когда в допросной воцарилась темнота, то на фоне тусклой лампы стали отчётливо видны силуэты людей по другую сторону стекла. Кто-то остолбенел, а двое, кажется, крестились. Но я не могу их осуждать. Прикладной экзорцизм всегда жутковато выглядит. Особенно в первый раз. Чего уж говорить, если у нас в комитете процентов десять курсантов в штаны ссались…

Понимая, что душа Семёна слишком сильно срослась с демонической сущностью, я призвал на помощь Бездну. И она пришла. Валаккар опять рванул навстречу родной стихии, но не преуспел. Его безжалостно сжали стальные тиски моей воли.

Никуда ты не уйдёшь, тварь. Ты останешься со мной.

Вопреки расхожему мнению, Преисподняя не была жаркой. На самом деле она ледяная и противная, словно покрытый слизью труп. И такая же безразличная. Ей плевать, как ты распоряжаешься с её силой. Она не выбирает. Не оценивает. Не шепчет искушений. Она просто есть. Бездна щедро поделится энергией со всяким, кто не побрезгует приникнуть к этому гнилостному источнику. Вот только он с каждым разом всё глубже проникает в тебя. Развращает не только сознание, но и плоть. И важно об этом помнить всегда…

Я вдохнул глубже, и тьма хлынула в меня. Мир изменился. Тени в допросной сгустились, лаская подобно мириадам шёлковых лент. И тогда я потянулся к Семёну. Не рукой, но волей. Сразу стало ясно, что в его случае ситуация гораздо хуже, чем с первым одержимым.

Демон завернулся в чужую душу, будто в кокон и пустил во все стороны мерзкие корни. Он как паразит вгрызался в своего носителя. Но примерно треть тонких щупалец иномирной сущности болтались и извивались сами по себе, ни за что не держась. Это как раз и был результат экзорцизма. Семён неплохо потрудился, стараясь выдернуть тварь из своего нутра. Однако нечисть оказалась слишком сильна.

Ну ничего. Сейчас поправим…

Я принялся иссекать чужеродное образование, отделяя его от чужой души. В несколько замахов я обрубил все отростки и прижёг их дыханием Преисподней. Мне оставалось работы на считанные секунды, когда вдруг слепящий свет ударил откуда-то сбоку.

— Кретин, этот фонарь сейчас в жопе твоей окажется! — заорал я на Зорина, чувствуя, как Бездна вырывается из-под моего контроля, стремясь убраться подальше.

Бритоголовый угрозой проникся. Диод, показавшийся мне ярче солнца, моментально погас, и я быстро добил демона. Окончательно лишив контакта с носителем, просто задушил, как поганую крысу. И всё закончилось.