Бастард Императора. Том 26 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич

Но…

Из глаз девушки полились слёзы, расползаясь по мокрым щекам, и Катя зарыдала, содрогаясь всем телом в холодной луже, пока дождь скрывал весь шум вокруг. Плечи её тряслись, пальцы всё ещё вцеплялись в рукоять меча, словно в единственную опору. Воздух вырывался из неё рыданиями, и каждый всхлип отзывался болью где‑то глубоко внутри.

Но почему так больно смириться с мыслью, что он не прав? Почему сердце, хоть и испытывает страх, отказывается верить, что Сергей ошибался? Почему, когда она видит, как кто‑то другой ведёт людей, ранее доверенных ей, ощущает себя предательницей…? Почему…?

— Молю… — зашептала Катя, всё так же горько плача. Голос срывался, слова тонули в рокоте дождя. — Кто‑нибудь… Скажите, что он был не прав…

Однако ответом ей был лишь стук капель по лужам, тяжёлый, равномерный шорох дождя и воспоминание того разговора, когда она ещё не отошла от битвы в китайском городе.

Тогда тьму и тишину её комнаты разорвал громкий стук в дверь. Катя, сидя на кровати и обняв колени, молчала, не желая ни с кем разговаривать и никого видеть. Шторы она задернула так плотно, что даже дневной свет не пробивался внутрь, оставляя комнату во мраке. Она хотела остаться одна.

Пространство едва заметно колыхнулось, словно воздух дрогнул, и в комнате оказался Сергей. Парень, появившись, быстро осмотрелся и, найдя её взглядом, поднял вверх руку, произнося:

— Привет.

Катя посмотрела на него, взглядом почти без эмоций, а затем перевела глаза вновь на кровать, прошептав:

— Вообще‑то это моя комната…

— Знаю, — спокойно пожал он плечами и, подойдя к шторам, резким одним движением раскрыл их на полную, впуская в комнату солнечный свет. Свет ударил по глазам и выхватил из тьмы очертания мебели и сгорблённую фигуру девушки. — Не дело это, такой красавице закрываться тут совсем одной.

Катя, закрывая глаза от света ладонью, лениво посмотрела на него, с трудом сдерживая раздражение, но ничего не ответила.

— Поговорим? — всё так же спокойно спросил он, делая шаг к кровати.

— Не хочу… — глухо прозвучало в ответ.

— Знаю, — кивнул Сергей, однако подошёл и сел на кровать рядом, чуть откинувшись назад и опираясь ладонями о матрас. — Но тебе не избежать этого разговора.

Девушка, немного разозлившись, зло спросила:

— А ты всегда такой бестактный??? Ко всем девушкам врываешься в комнату без разрешения???

Парень с лёгким удивлением посмотрел на неё, задумался, нахмурился, а затем перевёл взгляд в сторону, словно тщательно вспоминая, делает он так или нет.

— Нет, — наконец ответил Сергей, повернувшись к ней и помотав головой. — Да и давай будем честны — ты всё равно не открыла бы.

Она хмуро посмотрела на него, хоть и признавая про себя, что парень прав, но всё же не желая продолжать этот разговор. В груди поднималась смесь обиды, стыда и бессильной злости. Сергей же упрямо, спокойно и открыто смотрел на неё, не отводя взгляда. Катя, не выдержав этого прямого и тёплого взгляда, выдохнула, отводя свой взгляд в сторону:

— Это не имеет смысла… Что ты сможешь мне сказать? Что страшно не падать, а не подняться⁇! — она зло дёрнула плечом. — Мне не нужно утешение! Ты же глава Рода, так и займись делами поважнее!

— Глава Рода, — спокойно кивнул парень, будто отмечая это как простой факт, а не титул. — Но знаешь, Катя. Когда я только появился на Земле, даже и не думал о том, что у меня появятся настоящие родственные связи, ведь я всегда их сам избегал, — он на секунду отвёл взгляд, словно возвращаясь мыслями куда‑то очень далеко. — Однако, оказавшись здесь, в этом замке, в этом Роду, понял, что не могу считать вас просто членами Рода.

Парень чуть подался вперёд.

— Для меня каждый из вас: ты, Максим, старушка Марфа, дед Александр и не только вы — больше, чем члены Рода. Вы — моя семья. Семья, которой я могу довериться и быть уверен, что вы будете рядом, даже если я оступлюсь.

Сергей прервался. Катя и сама не заметила, как уже с недоумением, сквозь пелену собственной боли, смотрит на него. В груди что‑то дрогнуло.

Он протянул руку, аккуратно и нежно положил ладонь ей на голову и девушка ощутила тепло… Ласковое, спокойное, успокаивающее.

— Для меня ты — дорогая сестра, Катя, — Сергей чуть усмехнулся, уголки губ дрогнули. — Не знаю, может, я себе придумал, может, ещё что… Но надеюсь, что и ты считаешь меня не просто главой Рода.

Он слегка взъерошил ей волосы, и жест этот был таким обычным, домашним, что у неё на миг перехватило дыхание. Девушка, чуть подрагивающим взглядом, смотрела на парня, не в силах подобрать слова. Сергей же продолжил:

— Я не стану пытаться тебя успокоить, не стану говорить отказаться от пути, который ты выбрала сама. — Его голос стал твёрже. — Сейчас ты не понимаешь, но когда‑нибудь поймёшь, что твой страх — это не порок и не проблема. Это оружие. Оружие, что скрыто в глубине твоей души. И лишь тебе решать, сможешь ли ты воплотить страх в оружие.

Он убрал руку и поднялся, сделав пару шагов и остановившись у окна, смотря на свет, при этом продолжая:

— Ты верно сказала: не страшно упасть. Но страшно не не подняться, а видеть, как всех тех, кто верит именно в тебя, ведёт кто‑то другой, когда ты знаешь, что они ждут именно тебя. Ждут, когда услышат именно твой приказ, и ни чей другой.

Сергей пошёл к двери и его спина начала отдаляться:

— Катя, никто не выбирает за нас нашу судьбу, однако лишь мы решаем, на какую высоту хотим взобраться и к чему хотим стремиться. Путь на вершину — это не путь потерь и боли. Путь на вершину — это путь сомнений. И подняться наверх смогут лишь те, кто верит в себя, как бы сильно ни одолевали эти самые сомнения. Если тебе тяжело шагать — просто скажи мне, и я протяну руку. Я всегда буду рядом и буду верить в тебя, даже если ты сама перестанешь верить в себя.

Он чуть повернул голову, словно собираясь что‑то добавить, но промолчал, открыл дверь и вышел, оставив после себя лишь тёплое и успокаивающее присутствие.

Теплота комнаты сменилась холодом лужи, тяжестью рукояти меча на ладони и хмурого, серого неба над головой.

Катя смотрела на лезвие меча, как по нему стекают капли воды, оставляя тонкие дорожки. Слёзы перестали литься, и девушка, сощурив взгляд, медленно, ощущая, как по ней стекает вода, начала подниматься. Мышцы протестующе ныли, колени дрожали, но она упрямо вставала, опираясь на меч.

Полностью встав, с опущенным в землю мечом и смотря в серые небеса, Катя, ощущая, как по лицу бьёт дождь, прислушивалась к себе.

Страх… Он всё ещё в глубине. Он никуда не ушёл и, словно даже усилился, стал более отчётливым, осязаемым, но…

Где‑то глубоко в груди горит слабый огонёк, не позволяющий ей замёрзнуть окончательно. Едва заметное тепло — не внешнее, а внутреннее — упрямо не гасло.

Теперь Сергея с ними нет. Он наверняка очень далеко… Где‑то там, куда ей сейчас не добраться. Однако это совсем не значит, что он оставил их. Его слова, его действия и смысл, который он вкладывал в них, и которые она ранее не понимала, теперь начали ей открываться… Медленно, как упрямый луч солнца, пробивающийся через тучи.

Да… Пусть его нет рядом, но однажды он вернётся, и тогда… Пусть она уже и не будет командовать силами Рода, однако сама точно станет сильнее… Нельзя полагаться только на него, ведь теперь это их общая война… И она не будет в ней балластом.

Катя опустила голову и резко посмотрела вперёд, при этом подняв меч на уровень головы и направив его вперёд. Пальцы уверенно сжали рукоять. В отражении на стальном лезвии был виден её взгляд. Твёрдый, решительный… Слегка туманный. Он вдруг прояснился, стал резким, собранным.

И вокруг, по поляне, начали появляться столбы подрагивающего от ветра и дождя пламени с неё ростом. Они вспыхивали один за другим, глухо шипя под ударами дождя, но не гасли. В голове у Кати начала складываться картинка: пламя — свои, образы в дожде — враги. Она расставляла их мысленно, как бойцов на поле, выстраивала строй, направления ударов, пути отступления.