Дом ведьмы в наследство (СИ) - Лебедева Жанна

Смартфон лег на стол возле чашки с чаем, посветил несколько секунд экраном и погас.

— Что за штучка такая красивая? — Медведица с интересом оглядела гаджет, потянула воздух деревянным носом. — Пахнет странно, что в ней за магия?

— Это техника, — объяснила Настя.

Настасья Петровна задумалась:

— Я такого колдовства не знаю.

Настя продолжила расспросы:

— Ты вот говоришь, что Яна Маровна в начале прошлого века в этот дом приехала. Как такое быть может? Ей ведь девяносто восемь лет. Не сходится что-то.

На доброй медвежьей физиономии нарисовалась улыбка.

— Да это она, чтобы тебя сильно не испужать, сказала. Годиков-то ей поболе будет. Хоть в семье она и младшенькая. Сколько точно ей, не скажу. Помню, совсем девчонкой она была, когда я платьишко ей подшивала. На бал она торопилась, к Екатерине, царице, за подножку кареты подолом зацепилась да порвала… Янушка в слезы тогда, а я ей подольчик — раз-раз — и зачинила.

Настя поняла, что настала пора задать тот самый очевидный вопрос:

— Кто же они такие? Барыня твоя и Яна Маровна?

Настасья Петровна посмотрела на нее смешливыми глазками, как на маленькую и несмышленую, которой все на пальцах надо объяснять.

— Так ведьмы ж, кто ж еще?

Ответ удивления не вызывал. После встречи с говорящей медведицей, да еще и из деревянной колоды вырезанной, ведьмы уже как-то совсем не удивляли. Настя кивнула:

— Понятно.

И всему сразу объяснение нашлось. И спокойнее как-то сразу стало. А то все не укладывались в голове синие жилки-провода и подземелья со сфинксами. Прежде Настя предполагала для собственного успокоения, что это какие-то засекреченные технологии, хоть выглядело такое предположение слегка нелепо и надуманно.

Вот магия — другое дело!

Добрая медведица похлопала гулко по деревянной лапище — Кисточка запрыгнула к ней на колени, принялась мурлыкать и ластиться.

Настя поймала себя на том, что магическое объяснение происходящего ей нравится. И ей совершенно не страшно. Спокойно и даже радостно. Подумаешь, мрачноватый старый дом! Он вполне уютен. Подумаешь, говорящие статуи? Они же совсем безвредные!

После выходки Белова все это не пугало ни капли.

Страшно было два дня назад, в машине. В тот миг Настя искренне верила, что ее убьют. Быть может, сразу и быстро. Или медленно — бросят посреди дикого леса одну, в легкой одежде, босиком почти…

Случись такое, она бы ни в жизнь не дошла до города живой…

И она до сих пор не знает, что произошло. Почему охранники оставили ее в жилой зоне? Белов передумал с расправой и дал своим приспешникам отбой? Или бугаи по какой-то причине решили посамовольничать и нарушили приказ шефа? Мог ли бывший муж действительно приказать убить ее?

Настя не ведала.

Настасья Петровна отвлекла от раздумий, предложила:

— Давай-ка, барынька, пока не рассвело, я тебе завтрак на утро сготовлю? До рассвета управлюсь. До первых-то петухов!

Настя не поняла:

— Почему до петухов?

— Так магия здесь слабая еще. Не разгорелся ведьмовской фонарик, не засиял в силу полную. Так что будем с тобой пока лишь во тьме видеться. Ночь — время колдовское, особое. — Медведица прошлась по кухне, огляделась. — Где ледник тут, напомни-ка, барынька?

— Вот он, — указала на холодильник Настя. — Холодильник.

Настасья Петровна придирчиво обнюхала гладкую дверцу, потянула за ручку, догадалась:

— Тоже техника?

— Ага.

— Ну надо же! Внутри снег лежит и свет сияет. Техника твоя, видать, — великое колдовство. Сколько тут всего съестного! А появляется само?

— Нет, — разочаровала медведицу Настя. — Продукты в магазине куплены, а здесь в холоде для сохранности лежат.

— Поня-а-атно.

Настасья Петровна достала яйца и молоко, намереваясь готовить омлет. Потом вспомнила:

— Будь добра, принеси мне поварскую книжку из библиотеки.

Настя задумалась:

— А где здесь библиотека? Не припомню что-то…

— И я запамятовала. — Медведица озадаченно поскребла затылок когтистой лапой. — Но должна быть. И книга в ней кулинарная — особенная, волшебная. С ней все блюда самый лучший вкус приобретают, но ты не переживай, я и без книги готовить хорошо умею.

Настя задумалась о том, что дом-то, выходит, по-прежнему до конца не исследован. Сколько в нем площади? Первый этаж — квадратов сто? Это если коридор со сфинксами не считать — он отдельно. Может, чуть больше ста… А еще второй этаж. На него вообще непонятно, как подниматься. Лестница на глаза ни разу не попалась. Возможно, она за теми мощными распашными дверьми, что куда-то ведут из сеней?

Эх, ключики-ключи…

Подвал, кстати, тоже пока вне зоны доступа. Коридор сфинксов ведет только к фонарю. От него под землей никаких ответвлений. Надо будет посмотреть снаружи. И что-то решить с проходом в сад. Добыть пилу или большой секатор. Мачете? Как-то пробиться через заросли…

Медведица, хлопочущая возле плиты, окликнула:

— О чем, барынька, задумалась?

— Про сад, — поделилась Настя. — Зарос он сильно, не пройти.

Настасья Петровна зажмурила черные глазки, в воспоминания ударилась.

— Ох, и сад был раньше у барыни моей! С прудом, с беседочкой, с клумбами да лебедями. Колдовская трава там всюду росла: розмарин, душица, мята, вербена, лютик и любисток, мак и барвинок. Сирени стояли десяти сортов и яблони, что цвели, как розы. Виноградные лозы плелись — я по осени из «изабеллы» вино делала. Какое было вино! А теперь, говоришь, зарос садик?

Настя вздохнула:

— Зарос. Но я попробую как-то с этим справиться.

— Технику возьмешь? — с пониманием дела протянула медведица.

— Возможно, — согласилась Настя, подумав, что для расчистки сада самой подходящей техникой на данный момент мог бы стать разве что бульдозер…

Она и про подвал решила у Настасьи Петровны расспросить — ключи вызволять как-то надо. Поинтересовалась:

— А про подвал знаешь? Как в него попасть?

— Зачем тебе в подвал-то? — удивилась медведица. — Темно там, грязно.

— Я связку с ключами туда уронила, — призналась Настя. — Думаю, это нужные ключи.

— Ох, не помню… — запричитала Настасья Петровна. — Совсем не помню! Головушка моя деревянная… — И тут же оживилась. — А вообще, ты не переживай из-за ключей. Как фонарь разгорится — магия окрепнет, с ней всякие волшебные создания придут. Домовые, например, их про подвал и спросишь. Они везде лазают, каждую тараканью щелку и мышиную норку знают.

— Тут и домовые есть? — впечатлилась Настя.

— Конечно! Как без них-то?

— А когда фонарь разгорится? — прозвучал новый вопрос.

— Как новая ведьма наберет силу, так и разгорится, — ответила медведица уклончиво.

— Что же это за новая ведьма такая? — не поняла Настя.

Настя сидела на кухне одна, сонно в шаль куталась и разглядывала свои ладони. Крутила руками так и эдак, силясь обнаружить в них хоть каплю колдовства. За окном солнце играло на блестящих новеньких листьях, уже почти раскрывшихся. На тарелке исходил паром ароматный омлет, горяченький, будто только-только его приготовили.

Деревянная медведица-тезка, как прежде, стояла статуей в своей нише и не подавала признаков жизни, а Настя раздумывала — не привиделось ли вчера ночью? Потому как окончания разговора с Настасьей Петровной она, хоть убей, вспомнить не могла.

Вроде бы спрашивала напоследок про новую ведьму. Вроде и ответ получила: «Так ты это и есть». А после — пустота. Отрубилась, как-то в беспамятстве до дивана добралась и спала до утра — из пушки не разбудить.

Но вроде не приснилось.

«Так, выходит, я ведьма?» — Настя с подозрением уставилась на свои руки. Ими же как-то колдовство творить надо? Или лучше волшебной палочкой, как в книжке про мальчика-волшебника?

Так у нее нет…

…пока.

За окошком чирикнул воробей, лихо скакнул с ветки на форточку, навострился было за крошками, прямо на стол. Кисточка, не стерпев такого нахальства, кинулась на него с пронзительным мяуканьем. Воробей стремительно упорхнул в сад, кошка прыгнула за ним.