Признание (СИ) - Баранников Сергей

— Не понял, Тарасова отпустят? — удивился Макс.

— Очень надеюсь, что это так, — ответил Егор Алексеевич. — Где Катя? Она должна это услышать.

Новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Уверен, Тихомирова оценит новость.

Только мы закончили трансляцию, как дверь в отделение отворилась, и на пороге появился мужчина лет шестидесяти на вид. Мы не сразу узнали в осунувшемся госте Тарасова.

— Николай Юрьевич! Вот так радость! — первым узнал старшего целителя Радимов и бросился его обнимать.

Да, узнать его было действительно сложно: Тарасов похудел, осунулся, зарос густой щетиной, а на голове и в бороде добавилось седых волос.

— Да, друзья. Я вернулся. Правда, не могу сказать, что в скором времени выйду на работу, — признался мужчина. — А где моя дочь?

— Папа! — закричала Тихомирова, бросившись к отцу.

Оказывается, Катя ещё не ушла домой, а ненадолго задержалась, чтобы заполнить журналы.

— Всё в порядке, доченька, — принялся успокаивать её мужчина. — Теперь я никуда от вас не уйду.

Конечно, Николаю Юрьевичу потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, но заведующий был готов подождать.

— Если мы полгода прождали, то пару дней точно потерпим, — признался Радимов.

В этой ситуации было жаль только одного — Семёнов больше не будет приходить на замену, и неизвестно когда мы увидимся с ним в следующий раз.

Уже по традиции в июне мы на всё лето прощались со стажёрами, которым предстояло вернуться в академию. А с кем-то мы прощались навсегда. Пока в гимназиях звенели последние звонки для выпускников, в отделениях прощались с более взрослыми воспитанниками, которые за два года стали почти родными. Даже Семенюта примчалась попрощаться с нами. Особенно с Ниной Владимировной, которая больше года была её наставницей. Даже для Ключникова нашлось пару слов, хоть их прощание и выглядело прохладно. Если для Родиона это был всего первый год стажировки, то для Макса она заканчивалась.

— Если не распределят к вам, не забывайте, — начал Ключников, когда последняя смена подошла к концу. — Признаю, что я доставлял вам проблем, но старался быть хорошим человеком. Вон, после моего ритуала ни один младший целитель из нашей бригады не ушёл. И вообще, со всего отделения только Маевская ушла, но там иная ситуация.

— Максим, конечно, Семенюту я тебе никогда не прощу, но за спасение отделения тебе огромное спасибо, — произнесла Сарычева. — Я напишу максимально хорошую характеристику, но дальше всё будет зависеть от тебя. За последний год ты здорово повзрослел, набрался опыта, провёл не один десяток процедур, поэтому я считаю, что у тебя получится успешно защититься. Если судьба приведёт в наше отделение, будем рады.

— В любом случае нам нужен младший целитель, — заметила Уля. — Егор Алексеевич не зря держит место после ухода Маевской. Думаю, ждёт возвращения Макса уже в роли младшего целителя.

— Увидим, — пожала плечами Сарычева.

В первый день июня отделение наполнилось шумом из-за прибывших практикантов, поэтому исчезновение стажёров особо не заметили. Следующие две недели нам приходилось не только лечить больных, но и присматривать за молодёжью, которая только начинала набираться опыта, и большую часть времени выступала в качестве зрителей. А во второй половине июня нас ждало ещё одно событие.

— Коллеги, примите поздравления с нашим профессиональным праздником! — произнёс Радимов, когда обе бригады собрались на пересменку. Понимаю, что наш долг — всегда быть готовыми помочь, поэтому особенные поздравления бригаде, которая остаётся на дневное дежурство. Всех целителей приглашаю в полдень на традиционное торжественное собрание по поводу Дня чествования Асклепия. Всем, кого будут награждать, прошу быть при параде.

День чествования Асклепия проходил в Градовце с особым размахом. Пусть он уступал по масштабу Новому году и Всеобщему дню воинской славы, в кругах целителей оставался масштабным.

В этот день улицы города украсили эмблемы различных служб и отделений: белые крылышки на небесном фоне работников скорой помощи, зелёные ростки с листьями на белом фоне — символ отделения общей практики, пробивающийся из семени росток — символ Центра матери и ребёнка. Не забыли и о других отделениях.

Поздравить целителей приехали представители из медицинской коллегии. Причём, не только из Градовецкого отделения, но и из Москвы.

— Екатерина Николаевна, позвольте сегодня украсть у вас Мокроусова на пару часов. Я хочу, чтобы молодые целители присутствовали на торжественном собрании сегодня, — обратился к Тихомировой заведующий, а затем повернулся ко мне. — Костя, тебе тоже нужно поехать.

— Как скажете. Я после ночного дежурства посплю хотя бы пару часов, а затем буду готов к любым активностям.

— Коллеги, хочу вас предупредить о небольших изменениях в грядущей церемонии, — серьёзно начал Радимов. — В коллегии считают, что нужно дополнительно поддержать молодых целителей, которые только недавно закончили обучение. Особое внимание уделят тем, кто работает по распределению после академии. Участились случаи переводов молодых специалистов и увольнений из-за тяжёлых условий. Именно поэтому хотят ввести дополнительную мотивацию.

— Интересно, и как мы работали в своё время? — удивилась Сарычева. — Тридцать лет назад условия были ещё сложнее. А когда смута была после смерти императора Леопольда, я вообще молчу. Тогда целители буквально работали за еду. Хоть бы никогда такого не повторилось.

— У каждого поколения свои сложности, — заулыбался Радимов. — В общем, друзья мои, график позволяет вам попасть на церемонию в «Светлице», поэтому быть обязательно. Особо отличившихся целителей будут награждать грамотами.

— Интересно, а как будут определять кто больше всего достоин? — поинтересовался Мокроусов.

— Приоритет будут отдавать тем ребятам, которые попали по распределению в отдалённые уголки империи и маленькие посёлки. Им там сложнее всего, потому как приходится брать на себя самые сложные задачи и решать их самостоятельно. Не мне вам рассказывать, вы сами во время командировок видели как там живут.

— Ясно, можно особо не рассчитывать, — отмахнулся Артём.

Я даже не думал о награде, но всё равно красиво оделся, взял с собой Леру, потому как девушка тоже была с ночи и решила поехать со мной на такое мероприятие.

— Когда ещё выпадет возможность побывать в «Светлице»? — объяснила она своё решение.

Да, стоило оказаться внутри, чтобы понять почему там настолько дорого. Конечно, не так красиво, как в торжественном зале Большого кремлёвского дворца в Москве, но на голову выше, чем где-либо в Градовце. Могу только догадываться сколько денег коллегия выложила, чтобы организовать мероприятие для целителей и откуда она вообще взяли столько денег.

Мы с Лерой и Артёмом заняли место рядом с проходом почти в середине зала, а Радимов ушёл в начало и занял место рядом с начальством. Мокроусов сидел слева, у самого края, а Лера устроилась справа и крепко взяла меня за руку. По поведению девушки было видно, что она не привыкла находиться в таком обществе и волновалась.

— Ты прекрасно выглядишь. — шепнул я ей на ухо, отчего Ильменская заулыбалась. — И платье подобрали очень удачно.

— А вот с этим я готова поспорить. Оно безбожно давит, тело совершенно не дышит, и я под ним уже вся мокрая. Не дождусь, когда ты с меня его снимешь, — ответила Лера, заставив Мокроусова покраснеть. Артём явно услышал только часть фразы и неверно истолковал её смысл.

Торжественная часть началась с выступления нового главы Градовецкой медицинской коллегии, который сильно волновался и сыпал словами-паразитами.

— Понятно, да? — передразнил его Мокроусов, повернувшись к нам, когда мужчина передал слово гостям из Москвы.

А после торжественных поздравлений перешли к награждению отличившихся специалистов.

— С радостью приглашаю на сцену человека, который смог подхватить знамя и возглавить отделение общей практики Второй городской больницы Радимова Егора Алексеевича! За упорный труд, самоотдачу, выдающиеся лидерские и организационные качества, а также умение организовать работу отделения в экстренных ситуациях от имени медицинской коллегии хотим вручить Егору Алексеевичу благодарственное письмо.