Зверь (СИ) - Горская Ника

-- Пытаюсь исправить допущенные ошибки.

Мои лёгкие резко уменьшаются в объёме.

Толчок в груди и тупая боль концентрируется за рёбрами.

О чём это он?

Сердце сорвавшись начинает бешено метаться по грудной клетке.

Мне кажется, что всё происходит не со мной. Или я просто продолжаю спать и мне всё это снится…

Нехватка кислорода в лёгких становится невыносимой, когда Шакуров сокращает оставшееся между нами расстояние и одним движением подхватывает меня, усаживая на столешницу.

Вздрогнув, резко втягиваю воздух, чувствуя, как в кожу впиваются тысячи острых игл.

Кончики пальцев ног поджимаются, тело наполняется странным болезненным теплом, словно по венам пустили жидкий огонь.

-- Лера, - произносит, зарываясь пальцами в мои волосы.

Ошеломлённо глядя в его глаза, вспыхиваю факелом.

И сколько бы я мысленно не твердила сейчас себе что это неправильно, что он не имеет никакого права вот так ко мне прикасаться, но на то, чтобы оттолкнуть не находится сил.

Айдар шумно выдыхает и в следующее мгновение его горячие губы касаются моих.

Это можно сравнить со взрывом. Внутренним. Когда тебя разносит вдребезги. Буквально расщепляет на атомы. И вернуть себя в прежнее состояние уже вряд ли получится.

Меня топит в водовороте неизведанных чувств.

В голове громким ором звучит сигнальная сирена, в целях самосохранения требуя остановить происходящее.

Но я слишком слаба перед чувствами, рабой которых была не один год.

Я только разок…

Один единственный раз позволю себе слабость… быть в его руках… чувствовать ласку любимого мужчины… чтобы узнать каково это…

И если цена тому слёзы и боль, то мне не привыкать.

Скользнув ладонями выше, цепляюсь за плечи и вжимаюсь грудью в его тело.

Давление на мой затылок усиливается и поцелуй перестаёт быть осторожным. Шакуров толкается языком в мой рот, беспрепятственно хозяйничая в нём.

Это так порочно и так… невыносимо сладко.

Внизу живота тянет и пульсирует.

Айдар целует глубоко, напористо. Напрочь лишая меня кислорода.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного.

Мне хорошо. Даже очень. Но здравый смысл не позволяет забыться полностью. Я отдаю себе отчёт что такое сближение с Шакуровым вывернет мою неискушённую душу наизнанку. И неизбежно перекромсает на мельчайшие частички разочарования.

-- Лера, - снова повторяет моё имя, обхватив ладонями мои ягодицы резко притягивает к себе, вжимая промежностью в пах.

Грудь сдавливает от абсолютно нового окрыляющего чувства.

Адреналин вперемешку с возбуждением бурным потоком циркулирует в крови.

Боже мой…

Мы целуемся долго, прерываемся только когда становится нечем дышать.

Чуть отстранившись, Айдар смотрит в мои глаза, так проникновенно что кровь в моих венах вскипает.

-- Прости меня, - говорит, опуская взгляд на мои губы.

Чувствую ощутимый укол между рёбер.

Ох, мамочки…

У меня во рту пересыхает.

Я не понимаю за что он просит прощение, но эти два слова глубоко резонируют во мне, задевая что-то глубинное.

Опускаю веки, боясь показать какую власть он надо мной имеет.

-- Теперь всё будет иначе. – произносит уверенно. – Лера, я был не прав. Во многом.

Айдар отходит на несколько шагов. Запрокидывает голову и проведя ладонями по лицу, хлёстко выдыхает.

-- Чёрт! Как же сложно! – бросает нервно.

Потом возвращается обратно.

-- Нам нужно поговорить. Обо всём.

Ведёт себя странно. Так будто жутко нервничает.

А это в принципе невозможно.

Киборгу не свойственны подобные слабости.

-- Ты моя! – подцепив двумя пальцами подбородок, заставляет смотреть в его глаза. – Слышишь? Моя! И всегда была моей!

Онемевший язык не шевелится.

Понятия не имею о чём он говорит. Сейчас я не способна ничего анализировать, поэтому мысленно выдыхаю, когда динамик радионяни оживает плачем Матвея.

На несколько секунд мы с Айдаром зависаем друг на друге. Но по мере того, как усиливается плач ребёнка я прихожу в себя.

Ловко спрыгиваю со столешницы и не проронив ни слова спешу покинуть кухню.

-- Уложи сына и вернись. – замедляюсь, когда слышу его просьбу-приказ.

Не обернувшись, продолжаю идти.

Двигаюсь словно запрограммированный робот. Расслабляюсь только когда оказываюсь в своей комнате.

Успокоить разбушевавшегося Матвея удаётся не сразу.

Он снова засыпает, когда я ношу его на руках, расхаживая по комнате.

Уложив малыша в постель, раздумываю ровно секунду, после чего ложусь рядом с ним и закрываю глаза.

В груди отчего-то печь начинает.

Я не понимаю своих чувств, не понимаю слабовольных реакций, но точно знаю, что так безропотно поддаться эмоциям после всего, что я испытала по вине Айдара, будет, по меньшей мере, неразумно.

Повернувшись на бок, прячу лицо в подушке и рыдаю навзрыд.

Реву до тех пор, пока грудь не перехватывает спазмами.

Потом долго лежу, пялясь в темноту за окном, проклиная свои чувства к Шакурову.

Как ни странно, но несмотря на ту бурю, что продолжает будоражить моё нутро, засыпаю я довольно быстро.

Утром просыпаюсь рано, но с постели не встаю до того момента как просыпается Матвей. Наверное, так бы и продолжила прятаться в своей комнате, если бы не забота о сыне.

Спустившись вниз, с Шакуровым не пересекаюсь.

Готовлю завтрак, кормлю сына, передаю его няне и даже успеваю выпить кофе, прежде чем в кухню входит мой муж.

Внутренне вся подбираюсь, встречаясь с ним взглядом.

В отличии от меня он выглядит собранным, уверенным в себе. Будто и не было ночного разговора.

-- Доброе утро. – максимально стараюсь придать голосу невозмутимость. - Будешь кофе?

Неожиданно раздавшаяся трель мобильного ударяет по натянутым нервам.

Укол в сердце заставляет ревностно следить за тем, как Шакуров, бегло глянув на экран, сбрасывает вызов.

Это одна из… них?

Отворачиваюсь, боясь, что он всё поймёт по глазам.

-- Нет, спасибо. – отказывается от моего предложения.

Создаю вид бурной деятельности, малодушно надеясь, что он уйдёт.

-- Лера.

Я машинально сглатываю, на уровне подсознания понимая к чему всё идёт.

Втягиваю носом воздух, контролируя дыхание.

-- Мне нужно вернуться домой. – понизив голос, говорит муж.

Киваю, в то время как внутренности покрываются изморозью. Становится неуютно. И больно.

Чтобы не было соблазна снова расплакаться, воспроизвожу в памяти все те моменты, когда он делал выбор не в мою пользу.

Как сейчас.

Зачем-то достаю с полки небольшую вазу и верчу её в руках.

-- Это важно. – продолжает Шакуров. – Я вернусь, как только решу все вопросы.

Презираю себя за то, что чувствую вот это вот всё.

За то что ночью на мгновение позволила себе думать, что…

-- Если что-то будет нужно звони Богдану.

Поворачиваю голову, когда вижу, как он кладёт на столешницу рядом со мной телефон.

Мой телефон.

Резко разворачиваюсь.

-- Почему Богдану? – спршиваю с подозрением.

Он никогда не переадресовывал звонки своему начбезу.

Мне совсем не нравится взгляд, которым Айдар проходится по моему телу.

Он молчит, и я повторяю вопрос.

-- Почему я должна звонить Богдану, а не тебе?

В душу закрадывается необъяснимая тревога.

-- Просто напоминаю на всякий случай, если вдруг что-то срочно понадобится, а до меня дозвониться не сможешь.

И ведь понимаю, что он говорит не совсем правду, но копать до истины не решаюсь.

Рывок, и я влетаю в него всем телом, утыкаясь лицом в каменную грудь.

Он прижимает так сильно, что мы почти сливаемся в единое целое.

В этот момент внутренние резервы заканчиваются. В горле образуется ком. Кажется, ещё чуть-чуть и ночная истерика продолжится.

-- Всё не так, Лера. – шепот в самое ухо, запускает волну дрожи по моему телу.

Он так же резко размыкает объятия, отступая назад.