Истинная для якудза (СИ) - Шегай Эвелина

— Хорошего вам пути, Рэн-сама, — с улыбкой отозвалась она и поклонилась ровно на тридцать градусов.

Он тоже улыбнулся. Открыто и светло, почти как родной. А затем развернулся и пошёл к дорожке, оставляя едва заметные следы на гравии.

До позднего вечера Каори провозилась в саду и, когда уже собиралась вернуться в дом, обнаружила стоящего на веранде Сатоши. Он стоял как статуя, без движения, и смотрел прямо на неё.

Как давно? Странно, что она раньше не заметила…

— Добрый вечер, Каори-сан, — неприятно растягивая слова, поприветствовал второй брат — скользкий тип, который спал и видел, как вырывал из клюва её жениха статус наследника. — Решили заняться нашим садом?

— Добрый вечер, Сатоши-сама. — Каори поклонилась и с формальной вежливостью ответила: — Через неделю вы его не узнаете.

— Вам это занятие доставляет удовольствие?

— Безмерное.

— Какая из вас замечательная жена выйдет. Начинаю завидовать брату, — усмехнулся Сатоши на словах, но в глазах продолжал стоять оценивающий блеск расчётливого ума.

— Вы смущаете меня.

— Смущаю вас? — Он коротко рассмеялся. Этот смех напоминал хриплое карканье старой вороны. Но как внезапно тот начался, так же резко и закончился. И, посмотрев на темнеющее небо, где уже начинали проступать звёзды, Сатоши намеренно тихо, чтобы ей пришлось прислушиваться к его словам, произнёс: — Каори-сан, у воронов особое зрение. Пусть мы и не видим в темноте, как совы или кошки, но мы видим то, что пытается прятаться в тени. Мы замечаем каждое мимолётное движение, каждый случайно брошенный взгляд. Вам это известно?

Он перевёл взгляд на неё, и Каори почувствовала, как холод проникает под кожу.

Она сжала рукоятку граблей, но её голос при этом остался ровным:

— Я не понимаю, к чему вы клоните, Сатоши-сама.

— Сэкитэй требует тишины. Любой лишний звук, неверное движение — и гармония нарушена. Берегите гармонию, Каори-сан. — Сатоши сошёл с веранды, направляясь прямо к ней. Каори инстинктивно отступила, но он всего лишь протянул руку и стряхнул невидимую пылинку с её рукава. Прикосновение было совсем лёгким, но даже от него по коже пробежали мурашки отвращения. — Просто хочу помочь. Сад — дело тонкое, требующее мужской руки. Вы же не будете против, если я пришлю одного из своих людей? Он поможет вам с тяжёлыми камнями.

— Это лишнее, — быстро сказала она. — Мне нравится работать одной.

— Я настаиваю.

Сатоши сделал ещё шаг, почти нависая над ней, и Каори сжала рукоятку граблей ещё сильнее, лихорадочно соображая, как отвертеться от столь щедрого предложения в виде красивой корзины с гадюкой.

— Сатоши-сама, я ценю вашу заботу, но... — начала она, стараясь выиграть время, и тут в её поле зрения появился другой мужчина.

Высокий, широкоплечий здоровяк, но двигающийся на удивление легко и бесшумно. В отличие от Сатоши, в его позе не ощущалось надменности или скрытой угрозы. Скорее, от него исходила благородная мощь, как от преданного и бесстрашного самурая. Он остановился на почтительном расстоянии и глубоко поклонился.

— Добрый вечер, Цурута-сан, они-сан. — Его голос звучал глубоко и спокойно, без той слащавой фальши, что присутствовала у Сатоши.

— Добрый вечер, — тут же отозвалась Каори, неосознанно делая шаг к нему.

— Цурута-сан, прошу меня простить. У меня долгое время не было возможности лично с вами познакомиться. Я третий сын оябуна — Карасуока Го.

— Го-сама, — с искренней улыбкой отозвалась она, кланяясь в ответ. — Очень рада знакомству.

— Го, снова где-то в засаде сидел? — с ядовитым смешком поинтересовался Сатоши и неторопливо обошёл Каори, чтобы направиться по тропинке к воротам, не затруднив себя с кем-либо из них попрощаться.

И только когда второй брат скрылся из виду, она смогла выдохнуть. Но тут же едва не вскрикнула — откуда-то сверху спикировал Хару. Он приземлился всего в метре от неё и, складывая крылья, радостно воскликнул:

— Аники, ты был крут!

— Охрана сада — всего лишь моя зона ответственности, — ответил Го с совершенно серьёзным лицом.

— Вы меня спасли, — подключилась Каори. — Большое спасибо, Го-сама.

— Нет, это правда моя зона ответственности: охрана поместья и прочих объектов, как и решение других силовых задач. Все кобун, которых вы видели в поместье, находятся в прямом подчинении у меня. Сатоши отвечает за сбор информации для компромата: слежка, прослушка, контроль за кротами во всех необходимых областях. У него своя небольшая группа узко обученных членов клана. Они не натасканы на охрану, следовательно, не могут качественно осуществлять ваше сопровождение.

— Это… да, наверное, вы правы. — Она с лёгким недоумением уставилась на этого чудного мужчину, кажется, совершенно не умеющего поддерживать светский тон беседы.

— Каори-сан, не принимайте всерьёз всё, что говорит Го. Нас ещё утром попросил Рэн за вами приглядывать. Да и Масару наверняка не обрадуется, если узнает, что Сатоши пытается с вами сблизиться, — с дружелюбной улыбкой обратился к ней Хару, а потом вдруг спохватился, закрывая грудь руками. — Ой, я в таком неподобающем виде перед будущей невесткой! Давайте зайдём в дом, я быстро переоденусь, и поужинаем. Аники, ты же не собираешься нас кинуть?

— Я никогда и никого не кидаю… — сурово начал он и резко замолчал. — Нет, через прогиб кидаю. И через бедро.

— И монетку кидаешь, — весело поддержал младший брат, встретился взглядами с Каори и кивнул на дверь, после чего первым побежал к лестнице.

— Стой, Хару-кун, я не закончил, — бросил ему в спину Го, но с места не сдвинулся, а протянул в её сторону руку. — Давайте.

Каори несколько секунд смотрела на раскрытую ладонь, а потом робко попробовала положить в неё грабли. Угадала. Пальцы широкой ладони сомкнулись на деревянном черенке, и старший брат последовал за младшим.

Они показались Каори странноватыми. Масару с первой встречи создал впечатление неприступной каменной крепости, в которой придерживались безжалостных законов, не прощающих слабости. Сатоши больше напоминал неуловимую тень. Он как будто обладал способностью просачиваться сквозь щели, оставаясь незамеченным, пока для остальных не становилось слишком поздно.

А вот Го, на её взгляд, оказался идеальным воплощением среднего брата. Он не был столь же строг, как старшие, но и не пытался бунтовать вместе с младшими. Прямо какое-то живое воплощение равновесия.

Каори посмотрела на влетевшего в столовую Хару в свежей рубашке нежно-голубого оттенка. Раньше он только и делал, что смотрел в пол и без крайней необходимости не открывал рта. А теперь с его пухлых губ не сходила счастливая улыбка. Всего-то надо было избавиться от двух конкретных старших братьев.

— Вы что, так и сидели всё это время в тишине, пока я переодевался? — Хару сел рядом со своим братом. — Аники! Как так можно? Нужно же было что-то спросить у Каори-сан, чтобы завести беседу. А то она ещё подумает, что ты у нас какой-то дурачок местный.

Го нахмурился, внимательно смотря на него, а потом повернулся к Каори и спросил:

— Как вам погода сегодня?

— Дивная, — ответила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — А вам как погода, Го-сама?

— Да, хорошая.

Вот и поговорили.

— О боже, аники, — пробормотал Хару, стыдливо закрывая лицо ладонями. И вдруг расхохотался. Так заразительно, что никто из присутствующих не смог удержаться от улыбок. А вдоволь посмеявшись, он взял дело в свои руки и спросил: — Каори-сан, вы интересуетесь живописью или литературой?

Каори интересовалась и тем и другим, поэтому последующий разговор потёк легко и естественно. Она замечательно провела время в компании Хару и Го, вставляющего уморительные комментарии с чрезмерно серьёзным видом. Вернулась в свою комнату ближе к ночи в прекрасном настроении.

Проверив телефон, на котором было лишь одно сообщение от мамы, Каори захотела написать Рэну о том, как хорошо выполняли наказ его братья.