Оставить на столе деньги, с учетом чаевых, да и пусть их, поляков! *
*- Иван Васильевич меняет профессию, прим. авт.
Не хотят любить Россию? Их проблемы.
* * *
Милая моя Суворочка!
Не пиши никогда мне о той женщине, коя по случаю дала тебе жизнь. Отныне мать твоя — Софья Ивановна, так и называй ее матушкой. Верю, что ты поймешь, делается это лишь для твоего же блага. Не греши и слушайся наставниц твоих, постарайся подружиться с девочками, в них обретешь ты своих сестер. Будь прилежна и благочестива, и награда воспоследует тебе, будешь счастлива в дальнейшей жизни своей.
Желаю тебе счАстливо препроводить Святки, Христос Спаситель тебя соблюди Новой и многие годы.
Целую тебя.
Божье Благословение с тобою!
Отец твой, Александр Суворов.
* * *
Варя и забыла бы об этом случае, но…
— Хозяйка, плохо дело.
— Тимофей?
За время путешествия, маленькая компания потихоньку срослась, поменяла обращения, стряхнула излишнюю почтительность. Так что к Варе все обращались запросто — хозяйка, или барыня, или Варвара Ивановна. А она называла всех по именам, но чувствовалось, что это не уничижительно, а просто — так короче. Но Тимофей для нее именно Тимофей Фролыч, и всякого уважения заслуживает, а не Тимоха-солдат.
— Эти двое… я задержался чуток, у чалого подкова разболталась, поправить надо было.
— И?
— Они между собой говорили, сговаривались вас перенять. Когда вы русская, то вас и убить, и ограбить не грех, а Дашу… тоже, ничего хорошего. Поскачут напрямки, тут, через несколько верст лесок будет, вот, там засаду и устроят.*
*- разбой на дорогах в то время был давней и славной традицией. И паны ее старались не нарушать. Справедливости ради, не они одни. Прим. авт.
Варя сощурилась.
— А тебя они не заметили?
— Так они ж по-французски разговаривали, вот и не стеснялись особо. Им и в голову не пришло бы, что я разумею.
Варя ухмыльнулась.
Ну… да! Образованные люди бегают в Европе. А в дикой России по улицам ходят белые медведи, играют на балалайках и пьют водку. Какой уж тут французский!*
*- снобизм — зло. Для любой нации и в любое время. Прим. авт.
— Что ты предлагаешь?
Тимофей улыбнулся уже совершенно искренне. Вот это ему в барыне очень нравилось. Не будет она командовать и ругаться не будет. Сначала спросит, как и что, все вызнает, с ними посоветуется, а уж потом и решение примет. А то другие кричат, требуют, ногами топают, и только понапрасну и людей губят, и себя.
И заговорил.
* * *
Засада ждала.
В леске было сыро, моросил дождичек, но верный человек сказал уже, что кибитка отъехала и значит, скоро тут будет.
Кто сопровождает?
Так всего-то двое человек. Кучер и верховой.
Что ж, два человека — это немного. У них-то шесть холопов у Адама, да еще четверо у Марека, да сами они бойцы не из последних! Дуэлировать им обоим случалось!
Так что…
Дерево поперек дороги, выстрелить из ружей, если сразу удастся кучера положить, тем лучше, баб из кибитки вытащить, и к Адаму. Особенно ту, синеглазую.
Русские!
Ух, гадкий народ!
Если б не они, Речь Посполитая стояла б от можа до можа! *
*- Польска от можа до можа — Польша от моря до моря, польск. Розовая мечта. Только три раздела помешали. Прим. авт.
Но что ты делать будешь, никак эти русские не соглашаются, что поляки — выше их и по уму, и по образования, и вообще — выше! Польша это ж Европа! Центр культуры, образования, центр…
А, неважно!
В такие материи Адам не вдавался, он точно знал, что Польша — центра вселенной. А что вселенная не в курсе, так это ее беда.
Колокольчик было слышно издали.
Адам махнул рукой, все приготовились…
Все шло идеально!
Вот и кибитка, и даже верхового при ней нет, наверное, отстал! Ну, что же, теперь уже надо дело делать!
Взмах — и дерево падает на дорогу. Гремят выстрелы, ямщик падает в грязь.
Адам с торжествующей улыбкой махнул Мареку, и все направились делить добычу. И паны, и холопы за ними.
Вот и возок.
Адам склонился к нему.
— Проше пани…
Ответом ему были выстрелы.
Кремневые пистолеты Варя своим людям купила в первую очередь, по два на человека. И лежали в кибитке сейчас не Варя и Даша, а Тимофей и Федот. А правил лошадьми Григорий. Несмотря на одну руку, недолго он мог посидеть за кучера, но долго-то и не требовалось. А Матвея с Игнатом сами отставники не пустили.
Тут навык нужен.
Матвей хоть и хорош, а только рассчитать не сумеет. Гриша, тот не сплоховал, как только дерево увидел кренящееся, так сразу и приготовился, и в грязь упал вовремя. Ни одна пуля его и не задела.
Шесть выстрелов в упор, из уже снаряженных стволов…
Паны и понять ничего не успели. Били-то именно в них!
Адаму пуля попала в лоб, Мареку в живот, холопы… четверо были ранены, кто куда, остальные, рассудив здраво, помчались прочь с такой скоростью, что догнала бы их не всякая лошадь.
И правильно. Потому как Гриша уже встал с топором в руке, и выглядел весьма решительно, одному из раненых и досталось по шее, чтобы не выл тут! Лезвием, да, только голова и отлетела.
И Тимофей с Федотом не просто так вылезали, а с оружием. Только драться уже было не с кем.
Мужчины переглянулись.
— Гриша, — решил Тимофей, — ты скачи обратно, скажи, пожалуй, что тут все кончено, да и собирайтесь, не торопясь. А мы приберемся, да и подождем вас тут, недалече.
— Побуду чуток, — не согласился Григорий.
Стрелять ему, однорукому, было сложно, но ежели ему пистолет снарядят, уже неплохо. И так он, постоит, посмотрит по сторонам, покамест друзья приберутся. Мало ли?
Холопы своих панов испокон веков ненавидят, но вдруг кто еще заявится? *
*- стрельба в те времена была процедурой долгой и сложной, не каждый здоровый справится. Прим. авт.
Мужчины переглянулись, и спорить не стали. А чего тут, все и так понятно.
* * *
Допрашивать холопов не стали, просто добили. Жестоко и расчетливо, чтобы крови было поменьше. И так уже…
Потом оттащили их с дороги в лес, подальше, так, чтобы видно не было, и завалили хворостом.
Гриша стерег Марка, который и так не двинулся бы, но вдруг? Рана в живот поганая, так что поляк был обречен, но…
Марк этого просто не осознавал.
Ну как это — приговор?
Вот же он! Ему ж только двадцать исполнилось, и вся жизнь впереди, и денег хватает, и… и как это — сутки или двое?
А потом загнивание кишок и умирать грязно и кроваво, и хорошо, если даст тебе кто-то спасительное снадобье, но чаще просто добивают. Все равно ж смерть.
Марк этого себе не представлял. А вот солдаты — спокойно.
Допрашивать гордого ляха взялись жестоко и безжалостно. Размозжили обухом топора пару пальцев, так мигом заговорил.
Ну да…
Сами, все сами и побыстрее. Сами придумали, сами сделали, хотели женщин к себе утащить, да побаловаться. А как надоест… ну, мало ли мест, где можно трупы спрятать?
В реку, да и позабыть!
Нет, никто не знает, и никому они ничего не говорили, молчали, точнее, просто не успели друзей кликнуть! Холопам приказали, вот и все дела.
Правда, пару пальцев ему еще сломали, но Марк клялся, что говорит правду, так что добили и его. Обшарили карманы, забрали все ценное, включая одежду, стащили тела в одну кучу.
Оружие у ляхов было доброе, да и ружья неплохие, пригодятся. А что не пригодится, то Гришка продаст в ближайшем же городе.
Тимофей был уверен, что на трофеи хозяйка претендовать не станет.
И верно.
Варя попросила показать, что взяли, и посоветовала золотые побрякушки перед продажей как-то изуродовать. А то герб…
Совет был принят, а побрякушки, и лишнее оружие проданы в Паланге.
