Темный Лорд устал. Книга Vlll (СИ) - "Afael"

«Неплохо», — прокомментировал Мурзифель. — «Хотя осанка могла бы быть и получше.».

Даниил мысленно отмахнулся и сосредоточился на Степане.

— Посмотрите вокруг, — мэр обвёл рукой площадь. — Свет есть? Есть. Вода в кранах течёт? Течёт. А платёжки вам за этот месяц пришли?

Пауза. Люди переглядывались.

— Нет! — крикнул кто-то.

— Вот именно, — Степан кивнул. — И не придут. Лорд Воронов отменил коммунальные платежи на время… на время этой ситуации. Транспорт работает, больницы работают, школы работают. Да, с некоторыми товарами перебои — не буду врать, но мы ведь не голодаем, верно?

Даниил чувствовал, как эмоциональный фон площади начинает меняться. Паника отступала. Люди слушали, и в их головах щёлкали простые расчёты: свет бесплатно, вода бесплатно, отопление бесплатно.

«Жадность», — констатировал Мурзифель. — «Самый надёжный рычаг управления стадом. После страха, конечно. Но страх — это грубо, а жадность — элегантно.».

— Теперь про лес, — продолжил Степан. — Я знаю, что вы боитесь этих деревьев. Понимаю. Я сам, когда утром вышел на балкон и увидел эту стену — чуть кофе не выронил.

По толпе прокатился нервный смешок. Степан улыбнулся.

— Но послушайте меня. Эти деревья — наша защита. Вы знаете, кто такой Брусилов?

Молчание. Потом чей-то голос:

— Генерал имперский. Мясник.

— Правильно. Мясник, и он сейчас ведёт сюда танки. Хочет нас «освободить». — Степан изобразил кавычки пальцами. — Знаете, как Империя освобождает? Я вам напомню. Северное восстание — помните? Три города сровняли с землёй, пятьдесят тысяч погибших. Вот так они освобождают.

Толпа притихла. Даниил ощущал, как страх меняет направление. Раньше они боялись Барьера, теперь начинали бояться того, что за ним.

— А теперь подумайте, — Степан понизил голос, и люди подались вперёд, чтобы лучше слышать. — Танки в лесу не ездят. Самолёты сквозь кроны не видят. Ракеты в деревья врезаются. Стена — это крепость. Наша крепость.

«Упрощает, но по сути верно», — отметил Мурзифель. — «Хотя „крепость“ — это слабо сказано. Хозяин построил нечто большее.».

Степан выдержал паузу.

— Теперь про еду. Знаю, что переживаете. Границы закрыты, поставок нет, в магазинах полки пустеют. Это правда. Но вот вам другая правда: вчера Лорд Воронов лично инспектировал закладку ферм. Здесь, внутри периметра.

Он указал куда-то за спины людей, в сторону окраины города.

— Я видел это своими глазами. Земля родит так, как никогда раньше не родила. Скоро у нас будет мясо свое и молоко, а овощей и так хоть отбавляй. Это еще и до стены было. И знаете что?

Пауза.

— Это будет юесплатно для тех, кто работает.

Толпа зашумела, но уже возбужденно. Даниил чувствовал, как жадность и надежда смешиваются в причудливый коктейль, вытесняя страх.

«Вот так», — удовлетворённо мурлыкнул Мурзифель. — «Я бы справился лучше, конечно, но у меня нет больших пальцев для микрофона. Единственный мой недостаток, если подумать».

Степан поднял руку, призывая к тишине.

— Я не буду вам врать — будет трудно. Перемены всегда трудны. Но мы справимся. Мы всегда справлялись. А сейчас у нас есть кое-что, чего раньше не было.

Он обернулся и указал на кулисы, откуда должен был выйти следующий оратор.

— У нас есть люди, которые знают, что делают. Которые верят в это место. Послушайте их.

Степан отошёл от микрофона и направился за кулисы. Толпа провожала его взглядами.

Мэр прошёл мимо Даниила и хлопнул его по плечу.

— Твоя очередь, парень. Я разогрел, теперь добивай.

Даниил кивнул, чувствуя, как пересохло в горле.

«Ну что, герой», — голос Мурзифеля был полон ехидства. — «Время блистать. Постарайся не опозориться — на тебя смотрит весь регион. Без давления, конечно. Я в тебя верю. Ну, почти верю. Процентов на тридцать. Ладно, на пятнадцать. Но это больше, чем я верю в большинство людей, так что цени».

Даниил глубоко вдохнул и шагнул к свету.

Свет прожекторов ударил в глаза, и Даниил на секунду ослеп.

Он шёл к микрофону, чувствуя на себе взгляды тысяч людей. Камеры следили за каждым его шагом, транслируя изображение на экраны по всему региону.

«Не споткнись», — посоветовал Мурзифель из тени. — «Это было бы очень смешно. Для меня. Для тебя — не очень».

Даниил добрался до микрофона и остановился. Толпа смотрела на него выжидающе. Он положил руки на стойку микрофона и закрыл глаза.

Дар просыпался медленно, как зверь, разбуженный после долгой спячки. Он открыл глаза и посмотрел на толпу.

— Империя называет нас террористами.

Голос разнёсся над площадью, усиленный динамиками.

— Мятежниками. Предателями. Заложниками безумца, которых нужно спасти от самих себя.

Он сделал паузу.

— А я хочу спросить вас: что Империя дала вам за тридцать лет?

Тишина. Люди смотрели на него, и Даниил чувствовал их растерянность, настороженность, проблески чего-то похожего на гнев.

— Я вижу здесь шахтёров из Каменска. — Он указал в толпу. — Ваши отцы спускались в забой, ваши деды спускались в забой. Что они получили взамен? Силикоз. Копеечные пенсии. Кашель, который не даёт спать по ночам.

Кто-то в толпе глухо выругался. Даниил продолжал:

— Я вижу рыбаков из Южного. Сколько лет вы кормили Империю рыбой, а Империя кормила вас обещаниями? Новые лодки — когда-нибудь. Ремонт порта — когда-нибудь. Справедливые закупочные цены — когда-нибудь потом.

«Неплохо», — признал Мурзифель. — «Для человека с мокрыми ладошками — очень неплохо. Продолжай в том же духе. Может, я повышу свою оценку до двадцати процентов».

Даниил не ответил. Он был сейчас в другом месте — там, где его голос и его Дар сливались в единое целое.

— Нищета, — продолжал он. — Грязь. Разбитые дороги, закрытые больницы. Вот что дала вам Империя. Ничего, кроме права платить налоги.

Он развернулся и указал на Барьер — на сияющую стену зелени, которая поднималась над городом, светясь изнутри золотистым светом.

— А теперь посмотрите туда. Посмотрите на это и скажите мне: это похоже на тюрьму?

Люди смотрели. Некоторые — впервые за весь день — действительно смотрели, а не просто косились со страхом.

— Империя называет это клеткой. — Даниил понизил голос, и толпа подалась вперёд, ловя каждое слово. — А я называю это теплицей. Внутри — жизнь. Тепло посреди ноября. Цветы, которые не должны цвести. Деревья, которые дают плоды.

Он обвёл рукой площадь.

— А снаружи — что? Та же нищета и грязь. Там вы никому не нужны. Здесь — вы дома.

Даниил чувствовал, как меняется эмоциональный фон площади.

— Лорд Воронов не запер вас, — сказал он, и его голос окреп, наполнился силой. — Он укрыл вас. Как отец укрывает детей от бури.

«Красиво», — одобрил Мурзифель. — «Пафосно, конечно, до тошноты.».

Даниил сделал шаг назад от микрофона.

— И сейчас он сам всё расскажет.

Он развернулся и пошёл к кулисам. За спиной стояла тишина.

«Тридцать процентов», — сообщил Мурзифель, когда Даниил скрылся за кулисами. — «Я впечатлён.».

Даниил привалился к стене, чувствуя, как дрожат ноги. Дар забирал силы, особенно когда приходилось работать с такой большой аудиторией.

— Справился? — спросил Степан, подходя к нему.

— Кажется, да.

«Справился», — подтвердил Мурзифель. — «Теперь осталось самое интересное. Сейчас выйдет Хозяин, и эти овцы узнают, что такое настоящее величие.».

Свет на сцене начал меняться. Прожекторы погасли один за другим.

Даниил наблюдал из-за кулис, как сцена погружается в темноту. Толпа замерла, не понимая, что происходит. Люди ждали.

Остался только один луч света. Он падал на центр сцены, очерчивая круг на досках, и в этом круге не было никого.

Пока.

Даниил почувствовал его раньше, чем увидел. Присутствие господина Воронова было невозможно не заметить — оно давило на восприятие псайкера, как гранитная плита давит на грудь. Холод, сила, абсолютная уверенность в собственном праве. Даниил невольно отступил на шаг, хотя Лорд был ещё за кулисами.