— Правда. Жду в трактире.
Екатерина стояла у стола, крутила в пальцах пустой бокал. Платье в пятнах, волосы растрепались, от причёски ничего не осталось.
— Екатерина Андреевна, — я коротко поклонился. — Благодарю за гостеприимство.
Она подняла на меня глаза. Хотела что-то сказать, но не сказала. Только кивнула и посмотрела каким-то странным взглядом.
— Доброй ночи, Александр.
— Доброй ночи.
Я вышел из беседки в морозную ночь. Снег скрипел под ногами, дыхание клубилось паром. Хороший вышел вечер. Глеб и Шувалов теперь не просто знакомые — союзники. Это дорогого стоит. А Екатерина…
А что Екатерина? Не моя забота.
Дошёл до ворот, толкнул калитку.
Топот копыт ударил по ушам раньше, чем я успел выйти на улицу.
Двое всадников в форме городской стражи неслись ко мне во весь опор. Увидели меня — осадили коней так резко, что те заплясали на месте.
— Боярин Веверин?
— Я.
— Слава богу! — стражник спрыгнул с седла. — Господин Ломов послал. Велел найти и доставить срочно.
— Что случилось?
— Убийца ваша, которая в камере. Девка, что на вас напала. Отравили её. Лекари бьются, говорят — не жилец. Ломов сказал — может, вы сумеете чего. Вы же умеете всякое…
Кто-то очень не хочет, чтобы Марго заговорила.
— Коня.
— Что?
— Коня давай. Быстро.
Стражник не спорил — подвёл лошадь, помог забраться в седло. Я развернул коня и ударил пятками.
Подковы загрохотали по мостовой. Ветер бил в лицо, выбивая из головы остатки хмеля.
Глава 8
Конь летел по ночным улицам, и копыта грохотали по мостовой.
Я пригнулся к шее лошади, вцепившись в поводья. Ветер бил в лицо, выжимая слёзы из глаз, холод пробирал до костей. Плечо, которое почти зажило, снова заныло от тряски — каждый толчок отдавался болью от ключицы до локтя.
Плевать. Не до того.
Марго была единственной ниточкой к Белозерову и кто-то решил эту ниточку оборвать.
Стражники скакали следом, не отставая. Улицы были пусты — ночь, мороз, только редкие огоньки в окнах.
Кто? Кто мог отравить её в камере? К узникам пускают только стражу. Значит, кто-то из своих, кого Ломов считал надёжным.
Тёмная громада управы с редкими огнями в окнах показалась из-за поворота. У ворот суета, факелы, люди бегают туда-сюда. Я осадил коня так резко, что тот взвился на дыбы, и спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока он успокоится.
Ломов стоял у коновязи. Увидел меня — шагнул навстречу.
Я никогда не видел его таким. Лицо серое, желваки ходят под кожей, глаза как у человека, которому только что плюнули в душу.
— Боярин, — голос у него был хриплый. — Спасибо, что приехали.
— Где она?
— В подсобке. Перенесли из камеры, там теплее. Лекарь с ней, но…
— Веди.
Мы пошли через двор. Стражники расступались, пропуская нас, и смотрели вслед. Они уже знали, что их начальник в первый же день на новой должности получил нож в спину от кого-то из своих.
— Никого не выпускать, — бросил Ломов караульному у дверей. — Никого, слышишь? Ни внутрь, ни наружу. Пока я лично не разрешу.
— Понял, господин.
Коридоры Управы тонули в полумраке. Факелы чадили, тени плясали по стенам. Ломов шёл быстро, почти бежал, и я едва поспевал за ним.
— Как это случилось?
— Не знаю, — он стиснул кулаки. — Вечером была в порядке. Поужинала, легла спать, а через два часа стража заглянула — она на полу, корчится, изо рта пена. Пока подняли тревогу, пока лекаря притащили…
— Еду проверяли?
— Проверяем, но там каша обычная, из общего котла. Другие узники ели то же самое — все живы.
— Значит, не еда. Вода? Посуда?
— Не знаю! — он почти крикнул, потом взял себя в руки. — Не знаю пока. Найду — своими руками удавлю. Того кто разносил еду и повара уже под стражу взяли.
Мы остановились у низкой двери в конце коридора. Ломов толкнул её, и мы вошли.
Подсобка была маленькая, тесная. На столе у стены лежала Марго с закрытыми глазами. Рядом суетился лекарь, седой старик с трясущимися руками.
Увидел нас — отступил на шаг.
— Господин Ломов, я сделал всё, что мог. Яд сложный. Я таких не видел. Она… она отходит.
Я подошёл к столу и посмотрел на Марго.
Кожа серая, губы синие, на лбу испарина. Дыхание такое слабое, что грудь почти не поднималась.
Активировал Анализ.
Объект: человек, женщина.
Состояние: критическое.
Обнаружен токсин: составной, три компонента.
Компонент А — алкалоид растительного происхождения. Поражает нервную систему.
Прогресс: 67%.
Компонент Б — соль тяжёлого металла. Поражает печень, почки.
Прогресс: 54%.
Компонент В — органический яд. Поражает сердечную мышцу.
Прогресс: 71%.
Связь между компонентами: синергетическая.
Расчётное время до остановки сердца: 58 минут.
Меньше часа. И третий компонент — самый опасный.
— Что вы ей давали? — спросил я лекаря.
— Рвотное, — старик развёл руками. — Чтобы яд вышел. Потом — отвар от судорог, она билась сильно. Потом кровопускание, чтобы дурную кровь выпустить…
— Кровопускание, — я сжал зубы. — Отлично. Просто отлично.
— А что я должен был делать⁈ — лекарь вскинулся. — Я тридцать лет врачую! Судороги, пена изо рта, жар — это отравление нервов, любой скажет! Я действовал по правилам!
— По правилам, — повторил я. — А она умирает.
— Потому что яд сильный! Я же говорю — алхимический, я такого не видел!
Я посмотрел на него. Старик, трясущиеся руки, испуганные глаза. Не дурак, просто не видит того, что вижу я.
— Судороги, говоришь. Пена. Жар.
— Да! Классические признаки!
— Классические признаки отравления нервов. А ты задумался, почему при отравлении нервов у неё губы синие?
Лекарь моргнул.
— Что?
— Губы, — я кивнул на Марго. — Синие. Ногти тоже. Это не нервы. Сердце не качает кровь как надо.
— Но судороги…
— Обманка. Яд составной, три компонента. Два — бьют по нервам и печени, дают яркие симптомы. Судороги, пену, жар — всё, на что ты смотрел. А третий — незаметный — в это время жрёт сердце. Пока ты лечил судороги, он делал свою работу.
Лекарь уставился на меня, потом на Марго. Посмотрел на её губы, на ногти. Лицо у него вытянулось.
— Господи… — прошептал он. — Синие. Я не заметил. Я смотрел на судороги, а губы…
— Не заметил, потому что тебя отвлекли. Тот, кто мешал этот яд, знал, что делает. Хотел, чтобы лекари лечили симптомы и не видели главного.
— Но откуда вы… как вы…
— Не важно откуда. Важно, что я вижу это сейчас. У нас мало времени, чтобы спорить.
Ломов шагнул вперёд.
— Саша, сможешь что-то сделать? Ты же Луку как-то вытащил, вот я и подумал…
Я посмотрел на Марго. Пятьдесят восемь минут. Уже пятьдесят шесть — пока мы тут болтаем.
— Не знаю. Попробую.
Закрыл глаза и ушёл в себя. Дар развернулся перед внутренним взором. Сейчас мне нужна была библиотека.
Режим: Создание рецепта.
Цель: Нейтрализация токсина.
Стратегия: разорвать связь, нейтрализовать по отдельности.
Так. Три врага, три решения. Что у меня есть?
Библиотека ингредиентов открылась и я начал перебирать, отсеивая лишнее.
Алкалоид. Чем связать? Молоко — казеин обволакивает, не даёт всасываться. Эффективность… Система подсчитала.
Молоко (свежее): связывание алкалоида — 67%.
Мало. Нужно усилить. Чем?
Яичный белок: связывание алкалоида — 54%.
Молоко + яичный белок: комбинированный эффект — 81%.
Лучше. Но яйца… есть ли здесь яйца? Ладно, запомним.
Соль металла. Тут проще. Подойдет древесный уголь, берёзовый, толчёный в пыль. Впитывает как губка.
Уголь берёзовый (мелкодисперсный): абсорбция соли металла — 73%.
Нормально, но надо много и чтобы очень мелкий был.
