Отставной экзорцист. Дилогия (СИ) - Злобин Михаил

— Кого это «вас?» — не стал я сразу бежать за плащом.

— Тебя в первую очередь, если ты всё ещё намерен аккредитацию на летальную оборону получить, — ответил он.

— Ё-моё, уже? — округлил я глаза. — Чё ж так быстро? Я нормативку по огнестрелу даже почитать не успел!

— Исключительно твои трудности, — усмехнулся Коленка, не скрывая злорадства. — Инесса Романовна мне передала, что ты её заверил, будто проблем никаких с этим не возникнет. Но если провалишь тестирование, пойдёшь пересдавать уже самостоятельно.

А-а, так вот что ты задумал, морда мстительная! Раскусил я твою подлянку. Ну да ладно, посмотрим ещё кто кого.

Сбегав за одеждой, я отправился с Зориным. Вместе мы спустились на подземный паркинг, где он сел за руль здоровенного блестящего внедорожника.

— А неплохо тебе, погляжу, в «Оптиме» платят, — присвистнул я, оценив дороговизну автомобиля.

Бритоголовый даже отвечать не стал. Только покосился на меня снисходительно.

Дальнейший путь я проделал, уткнувшись в телефон. Пришлось экстренно штудировать правовые акты, касающиеся гражданского оборота огнестрельного оружия. Сначала я не представлял, как успеть всё это выучить. Но чем больше погружался в материал, тем яснее осознавал — да здесь практически всё, как у нас!

Нет, формулировки, конечно, разнились. Почему-то в этом мире любили избыточные зубодробительные обороты вворачивать ни к месту в законотворчестве. Однако если внимательней в них вчитаться, то по смыслу они поразительно точно перекликались с тем, что мне известно ещё из прошлой жизни.

Собственно, это и было самое слабое место моей подготовки. Но я, помимо прочего, обнаружил в сети сайт с электронными тестами по правилам ношения и применения огнестрела. С первой же попытки набрал девяносто четыре балла из ста.

На экзамене это, разумеется, безусловный провал. Но ошибался я исключительно из-за того, что варианты ответов были составлены каверзно. Случайно не заметил одно «не» в формулировке из четырёх строчек, и вот смысл меняется на противоположный.

Со второго раза я выбил уже девяносто девять баллов, лопухнувшись лишь в предпоследнем вопросе. Опять же, вроде бы и косяк, но на деле просто не обратил внимания, что там допустимы сразу два варианта.

Так, ну с этим, можно сказать, покончено. Теперь задача посложнее — изучить требования мандата на летальную оборону. Это уже не просто разрешение на гражданское ношение оружия. А фактически лицензия на убийство. Естественно, с кучей всевозможных условий и ограничений.

Требования эти умещались на двадцати страницах, но звучали, в принципе, логично. Прямая явная угроза жизни, приоритет на применение несмертельных мер вроде стрельбы по конечностям, запрет на добивание раненных, прохождение регулярных тестирований на употребление наркотических веществ… ой, ну это понятно, пролистываем.

Что там ещё у нас? Угу… угу… это очевидно. «Личная ответственность» — ясно. «Приоритет безопасности нанимателя» — тоже без вопросов. «Демонстрация оружия без реальной угрозы считается нарушением мандата» — ну кто бы сомневался. О, запрет на предупредительный выстрел? Неожиданно. «Ограничение на преследование» — согласен. «Ограничение на ночную стрельбу» — неудобно для моей профессии, но что поделать? «Требования к психическому состоянию» — пролистываем.

Ну как будто бы я готов проходить это тестирование.

— Что, уже всё выучил? — недоверчиво хмыкнул Зорин, когда я спрятал телефон в карман.

— Да фигня, чего там учить-то, — посмеялся я.

— Ну-ну, — презрительно скривились губы у начальника личной безопасности.

Видимо, он для себя сделал все выводы и был уверен, что я завалю экзамен. Остаток пути он уже не заговаривал со мной. А буквально через минут десять мы приехали к центру выдачи лицензий, если верить гербовой табличке перед входом.

На первом этаже нас встретил забитый людьми зал, от вида которого я приуныл. По моим прикидкам, чтобы отстоять эту очередь потребовалось бы от пяти часов до пяти дней. Но повезло. Коленка уверенно взял курс куда-то в сторону и повёл меня к лестнице. Там мы поднялись на второй этаж, где народу тоже присутствовало немало, но всё же поменьше.

Доведя меня до кабинета с табличкой «Заведующий отделом психофизиологической диагностики», возле которого не наблюдалось никаких столпотворений, Зорин первым вошёл внутрь.

— Добрый день. Мы к Ирине Сергеевне. На половину одиннадцатого записывались, — объявил он секретарше.

— Вы из «Оптима-фарм?» — подняла на нас взгляд дородная мадам в толстых очках. — Проходите, вас ожидают.

Следующая дверь. На сей раз с табличкой «к. м. н. И. С. Логинова». А за ней просторный кабинет, где восседала немолодая женщина в медицинском халате.

— Алексей Аркадьевич, здравствуйте! — расплылась она в приветливой улыбке. — У вас что, всего один боец сегодня? А я-то уже настроилась на обширный фронт работ. Вы, обычно, если приходите, то сразу партиями приводите.

— Извините, Ирина Сергеевна, особый случай, — проговорил Коленка. — Личная просьба Инессы Романовны.

— О, вот оно что! Ну что ж, проходите, присаживайтесь!

— В коридоре подожду, — коротко буркнул Зорин, после чего ретировался, оставив меня наедине с хозяйкой кабинета.

Ну а я послушно занял предложенное место. Дальше мне предстояло заполнить анкету, ответить на несколько устных вопросов, пройти короткий тест на когнитивные способности, да, собственно, и всё. Сразу после этого я был признан вменяемым и не имеющим противопоказаний, препятствующих владению огнестрельным оружием. О чём и свидетельствовала выданная мне справка.

Ну что ж, первый шаг сделан!

Распрощавшись, я вышел из кабинета. Начальник личной безопасности, завидев документ, заверенный синей печатью, состроил кислую мину. Я, блин, не понял, что за гримасы? Он, никак, ожидал, что меня признают неуравновешенным и выпнут?

— За мной, — скомандовал Зорин и пошёл обратно на первый этаж.

Я хотел было из природной вредности поартачиться немного, но потом передумал. А ну как заставит ещё меня в той очереди высиживать?

Теперь должен начаться теоретический экзамен. Снова мы обогнули всё столпотворение и заглянули в кабинет какого-то руководителя. Каюсь, табличку не успел прочесть.

Здесь мне всучили целую стопку бумаг с тестами и усадили их решать под нервирующе-пристальным присмотром. Тут уже Коленка никуда уходить не стал, а цербером крутился возле меня. Тьфу ты, прям школяром себя почувствовал. Ни шпаргалку достать, ни списать. Ладно хоть таймер не выставили для пущего психологического давления.

Однако ж я не совсем пенёк безмозглый. Посидел, шестернями в черепушке поскрипел, прошлые ошибки учёл, новые знания применил. И вуаля! Управился за каких-то сорок минут.

Экзаменатор — мужик лет пятидесяти с объемным пузом и залысиной, забрал у меня листы с тестами и принялся их изучать. Смотрел дотошно, проверял каждый ответ. Разве что лупу не достал. Но в конечном итоге вынужден был признать, что ни одной ошибки я не допустил. А поэтому теоретическую часть экзамена сдал.

Вот теперь Зорин скрывать своего истинного отношения не стал.

— Откуда ты списывал, Бугров⁈ — набросился он на меня с обвинениями.

— Отсюда, — насмешливо постучал я согнутым пальцем по виску.

— Издеваешься? Да ты же… кхм…

Начальник личной безопасности осёкся и покосился на экзаменатора, который наблюдал за нашей перепалкой с неподдельным интересом.

— Алексей Аркадьевич, так мне свидетельство о прохождении тестирования печатать? — полюбопытствовал он.

— Да, будьте добры, — сквозь зубы процедил Коленка.

И вот так я стал обладателем зеленоватой бумажки с защитными переливчатыми линиями, водяными знаками и сложными типографическими узорами. Этот документ давал мне ровно двенадцать месяцев с даты получения на сдачу практической части экзамена. Но я не собирался настолько затягивать.

— Поехали, — махнул рукой Зорин.

И повёз меня в стрелковый центр. Всю дорогу он бросал косые взгляды, дескать: «Сейчас тебе повезло, но дальше ты точно опростоволосишься». А я не спешил его разубеждать.