Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич

– Удивляюсь в очередной раз. Необычные цвета.

– А-а, так тута никакой тайной тайны. Хто што спер, тем и кроет… или красит. Жизня мрачная, першпектвы того хужее, так хоть какие цвета перед глазами. Да и наши южные, особливо гоблины, им всегда пестрого цвета хоцца. Вон тама, – извозчик зачем-то стащил с макушки картуз и указал им на холм, из-за которого тянулись тонкие нити фабричных дымов, – заводец мистера Хопкинса по выделке ентих красок для бохгатых дамо… – тут орк сообразил, что разговаривает как раз с одной «ентих бохгатых дамочек», пусть и нарядившейся в подобие флотского мундира. – Ну, чтобы, значицца, ткани красить. С порта, опять же, волокут всякое. Доски там, кирпичи битые… для нормальной стройки оно уже не годно, а халупу какую сложить очень даже подойдет.

– Алхимические красители? – заинтересованно переспросил Аллан. – Для них же нужен каменный уголь.

– Дык, – кивнул извозчик, – чегой-то по железке привозят, но большую часть водой. На баржах по Талой, дале по каналу принца Виллема. Но-о, старушка, давай помаленьку.

Последняя фраза, как несложно догадаться, относилась к лошади. Та тяжело, почти по-человечески вздохнула, раздувшись примерно на четверть больше обычного, мотнула головой, украсила булыжник кучкой навоза и, наконец, потянула коляску вдоль улицы. Весьма оживленной для вершины холма и времени, которое большинство хозяев отнюдь не считает отнюдь, не считает окончанием рабочего дня. Мы проехали мимо полудюжины бакалейных лавок, магазина готового платья, табачной лавки, пара харчевен и пятерки пабов – и все это на полутора сотнях ярдов, такое и в самом Клавдиуме на одной улице с ходу найти не выйдет. На одной… судя по табличкам на домах, мы сейчас перемещались по улице Доброй Королевы Джейн, однако на многих домах имелись и вторые таблички с некой черной птицей. Длина шеи птицы явно намекала на гуся, хотя крылья и хвост больше напоминали скворца.

– Как насчет небольшой дегустации? – лейтенант указал на распахнутые настежь дверь кондитерской лавки. Судя по ароматам, в ней как раз выставили на прилавки свежую партию выпечки. Кексы с тмином и анисом, чайные лимонные булочки, миндальное печенье, слоеные пирожки с пряной фруктовой начинкой, сливочные кексы, ну и конечно же, обожаемые братом Винсентом пончики с джемом. На миг мне даже почудился голос химика – как обычно, пытающегося изложить весь ворох мыслей посредством набитого рта, из-за чего потрясение научных основ сводилось к: «чаф-чаф-чаф и фыр-фыр-фыр вступают в бурную экзотермическую реакцию с выделением тепла и хрум-хрум-хурм оранжевых пузырей газа с резким неприятным запахом… мисс Грин, куда же вы?! Мы только начали опыт!»

– Предпочитаю сберечь аппетит до ужина. И, Аллан, – мстительно напомнила я, – ты ловко увел разговор в космогонию, но меня все же интересуют планы Карда. Что задумал полковник?

– Полагаю, – О’Шиннах перестал улыбаться, – со стороны полковника это форма извинения за твои мучения последних дней.

– У-у-у, – провыла я, – за это чудовищное издевательство ему предстоит извиняться еще до-о-лго, очень до-олго. Зачем потребовалось засовывать меня в эту вашу дурацкую комиссию? Чтобы вот что?! Без ужасно секретной информации о целебных свойствах гороховой похлебки с лаймом и проблемах сохранения солонины второй свежести я не переживу следующие двести лет?

– Спроси Карда.

– А то ты не знаешь!

– Не знаю, – огорошил меня Аллан. – Могу лишь предположить, что полковник хочет получить твои наблюдения за… как же это называлось-то… а-а, невербальными реакциями допрашиваемых? Вы же хорошо улавливаете признаки страха…

– Страха?! – возмутилась я, – да они там через одного разве что не мочились от ужаса прямо в ходе допроса! Например, сегодняшний последний… боцман Толливер, его прямо трясло.

– Наверняка боялся, что всплывут какие-то мелкие грешки, – лейтенант пренебрежительно махнул рукой. – Украденный ящик гвоздей, дюжина досок, рулон парусины или чего еще имелось на этом складе. Даже у его начальника, мичмана Медоуза, счет прегрешениям наверняка побольше. Приемка товара ненадлежащего качества, манипуляция с накладными. А уж те, кто повыше… Фейри, на всем воздушном и морском Флоте Её Величества нет корабля, при постройке которого не «срезали углов» ради набивания чьих-то карманов. Таково свойство человеческой натуры и, хотя официально, – О’Шиннах указал пальцем вверх, – декларируется беспощадная борьба с этими пережитками прошлого, на деле же все сводится к декларативному же «соблюдению приличий». Вы воруете, мы знаем, что вы воруете и пока оставшегося хватает для изготовления и содержания чего-то годного, на прочее закрываются глаза. Другое дело, что крысы, как правило, начав жрать, уже не могут остановиться. Тогда и наступает время для карающего меча правосудия, включающего в себя и нашу контору. Меч, конечно, изрядно затупился и поеден ржавчиной, но все равно, железяка увесистая. К тому же… приготовься, Фейри, сейчас будет ветер.

Предупреждение Аллана едва не запоздало – за края котелка я схватилась ровно в тот миг, когда налетевший ветер попытался сорвать шляпу с головы, заодно разметав прическу. Улица поворачивала и спускалась вниз, уводя нас в глубину «старого» Скаузера – открытого солнцу и ветрам города рыбаков, ловцов устриц и ныряльщиков за жемчугом. Каменные двух- и трехэтажные здания вытянулись вдоль набережной, а от них вверх по склону разлетелись брызги маленьких аккуратных домиков, щедро присыпанных садами. Осень, так чувствительно кусавшая в Клавдиуме все части тела, не прикрытые шарфом и шапкой, здесь еще только делала первые осторожные шаги, окрасив часть листвы оттенками желтого и красного.

Запахи со звуками здесь тоже оказались иными. Тот самый ветер нес йодисто-соленый привкус моря, разбавленный дымами очагов – не привычных угольных, а хвойно-смолистых. Ветер посвистывал на разные лады в щелях, шелестел в кронах деревьев, закручивал узоры из тонкой прокаленной солнцем пыли. Этот Скаузер, казалось, находился в сотне миль к югу от своей теневой половины. Город, единый в двух лицах и даже сейчас, в самом начале знакомства, я решила: второе лицо мне нравится значительно больше прежней угрюмой рожи.

– Куды дальше-то править, сар? Тута на выбор три пути вниз.

– Ресторан, – Аллан сунул руку в карман и выудил слегка помятую картонку визитки, – Рэндалл и Коберн знаешь?

– А то! Устрицы там – мое почтение. А еще там эта, помощником повара кашевар из моей когорты работает, Майком звать. Ежели на глаза попадется, скажите, мол, привет от старого Йокля.

– Если попадется, передадим, – пообещал О’Шиннах. – А есть ли у него какие-то приметы?

– Приметы? – орк, задумавшись, ослабил поводья, – ну эта… маленький, зеленый, одноглазый. Гоблин, короче…

ий, зеленый, одноглазый. Гоблин, короче…

Глава 8

В которой Фейри Грин спорит о вкусах устриц.

Выбранный Кардом для совместного ужина ресторанчик показался мне очень милым. Широкие окна с видом на берег, потемневшие скамьи заботливо снабжены лоскутно-тряпичными подушками. Марилене после её замечания о вечерней прохладе тут же предложили шерстяное покрывало с забавными кисточками по краю. Мне понравилось тут почти все, кроме…

– Ужасно, сэр. Зачем вы это сделали?

– Не знал, – с отчетливым стуком захлопнув деревянную рамку меню, полковник положил её на скатерть, – что эльфы так хорошо разбираются в блюдах из морепродуктов. Насколько мне известно, в традиционной лесной кулинарии они отсутствуют, поскольку рыбы не лазают по веткам.

– Не совсем так, сэр. То есть, рыбы действительно не лазают по веткам, но в рыбных блюдах содержится масса полезных веществ, критически важных для здоровья. Йод, фосфор, кальций… но, сэр, я вовсе не об этом! Чесночный соус! Гоблины совершенно не умеют правильно дозировать подобные приправы! Они просто забьют оригинальный вкус устриц. А вы еще взяли «дымный» виски…