Сезон костей. Бледная греза - Шеннон Саманта

– Дорогуша, к чему такая спешка? Дидьен – клоун. – Шеф покосился на меня. – Пейдж, завари-ка чаю.

В таких случаях я обычно спрашивала, сколько класть сахару – предпочтения Джексона менялись день ото дня, – однако разочарование последних трех месяцев кипящей лавой распирало меня изнутри и вылилось наружу фразой:

– Мне бы хотелось остаться.

Брови у Джексона поползли на лоб.

Его реакция мигом охладила мой пыл.

Ну вот, допрыгалась, теперь меня уволят. Отправят обратно к отцу. Мне никогда не постичь тайну своего дара. Рано или поздно он проявится, да вот только ни скрыть, ни контролировать его я не сумею. К семнадцати годам болтаться мне на виселице. Смерть из-за дурацкой гордыни. Из-за чашки чая.

– Элиза, продолжай, – протянул Джексон, не сводя с меня глаз.

Я тихонько перевела дух.

– Ты ведь в курсе, что Дидьен охотится за ценными фантомами для аукционов? В общем, он раздобыл Сару Метьярд, – торжественно объявила Элиза. (Босс оцепенел.) – Вэй нанял какого-то сборщика, но тот упустил добычу, и теперь она на свободе.

Джекс осел в кресло и уставился на трещину в потолке.

– Кровожадный полтергейст, – пробормотал он. – С ума сойти. Ох, Дидьен, Дидьен, куда же ты вляпался?

Повисло тягостное молчание. Наконец шеф вздохнул, поднялся и направился вверх по лестнице. Элиза и Ник обменялись встревоженными взглядами.

– Простите, – откашлялась я, – но кто такая Сара Метьярд?

– Вечно забываю, что ты с нами без году неделя, – хмыкнул Ник. – Сплошные вопросы.

Он поманил меня на кушетку. Элиза одобрительно кивнула – без особого, впрочем, энтузиазма. Подозреваю, что она довольствовалась их тесным кружком и не горела желанием пускать туда посторонних. Я присела возле Ника, стараясь не думать о его близости.

– Знаешь, кто такие полтергейсты? – спросила Элиза.

– Знаю. Опасная разновидность фантомов, способная контактировать с материальным миром.

– Верно. Полтергейсты – опасная категория, поскольку могут нанести физический ущерб. Встречаются они редко, в руки не даются, зато с аукционов уходят за баснословные деньги.

Ник исподлобья глянул в мою сторону. В отличие от Элизы, он был осведомлен, насколько тесно мне «посчастливилось» познакомиться с полтергейстами.

Элиза взяла с полки папку с литерой «М» и протянула Нику.

– Призрак Сары Метьярд разгуливает по Лондону уже несколько столетий. Она была повешена в тысяча семьсот пятьдесят восьмом году за убийство ее юной воспитанницы Энн Нейлор.

Я навострила уши:

– С какой стати ей было убивать собственную воспитанницу?

– Официально Нейлор умерла в результате несчастного случая, возникшего как следствие жестокого обращения. – Нахмурившись, Ник углубился в содержимое папки: показания свидетелей, пожелтевшие карты Лондона XVIII века, свидетельства о смерти, полицейские отчеты. – Метьярд вместе с дочерью, которую тоже звали Сарой…

– Но откликалась она на Салли, – вклинилась Элиза. – Кстати, ей также порядком доставалось от матери, однако грубое обращение не помешало девушке вымещать злобу на других воспитанницах. В общем, Сара и Салли…

– …были то ли модистками, то ли портнихами, а может, и теми и другими, – подхватил Ник. – Ученицами у них служили девочки из работного дома для сирот, включая Энн Нейлор по прозвищу Нэнни.

Я слушала, стараясь не упустить ни единой детали.

– Все девочки страдали от грубого обращения, однако Энн отличалась слабым здоровьем, – продолжала Элиза. – А потому работала медленнее остальных, чем навлекла на себя гнев матери и дочери Метьярд. Она недоедала, трудилась до изнеможения, подвергалась насмешкам и издевательствам – бедняжке пришлось ампутировать палец по причине незалеченного абсцесса. – Элиза облизнула подушечку собственного пальца и стала переворачивать страницы. – Дважды девочке удавалось сбежать, но всякий раз ее ловили. В наказание за второй побег Энн избили, привязали к двери и оставили без еды и питья. Спустя несколько дней другие дети в панике нагрянули к хозяйке.

Мой взгляд впился в строчки. В ушах зазвенели испуганные голоса: «На четвертый день она уже не могла говорить и вскоре скончалась. Заметив на двери бездыханное тело, удерживаемое только веревками, девочки принялись кричать: „Мисс Салли! Мисс Салли! Нэнни не шевелится!“ Младшая Метьярд поднялась наверх со словами: „Сейчас я ее расшевелю!“ – и ударила покойницу каблуком в висок».

– Метьярды пытались привести Энн в чувство, но та умерла. Ей едва исполнилось тринадцать.

История не слишком впечатлила: по долгу службы мне доводилось слышать рассказы и пострашнее. В мои обязанности, помимо всего прочего, входило собирать информацию о самых знаменитых призраках столицы.

– Разумеется, смерть Энн пытались утаить, – спокойно повествовала Элиза. – Девочку объявили беглянкой, а тело положили в сундук и два месяца прятали на чердаке. Впрочем, запах долго не скроешь. Опасаясь разоблачения, Сара Метьярд отрубила и сожгла руку Энн с ампутированным пальцем, однако все тело кремировать побоялась, чтобы не навлечь подозрения соседей. Позднее бедняжку расчленили, а куски выбросили в водосток – так тогда называли канализацию.

– По слухам, Метьярды расправились еще и с Мэри, восьмилетней сестренкой Энн, – добавил Ник, – тоже бывшей у них в услужении. На останки Энн наткнулся сторож, однако расследование проводить не стали: полиция решила, что труп – дело рук расхитителя могил или же это практиковались студенты-медики.

– В общем, матери и дочери удалось выйти сухими из воды, – Элиза явно наслаждалась ролью рассказчицы, – однако с возрастом Сара все больше зверела. Устав от бесконечных издевательств, Салли сошлась с неким Ричардом Рукером. Он забрал ее к себе, устроил на работу, но Сара не унималась, постоянно преследовала влюбленных из страха, что дочь проболтается об убийстве. Однажды Ричард подслушал их ссору, припер Салли к стенке, и та созналась. Рукер немедленно сообщил обо всем властям: он был уверен, что Салли избежит наказания, поскольку действовала исключительно под влиянием матери. Увы, это ее не спасло. Обеих Метьярд повесили в Тайберне…

– …в тысяча семьсот шестьдесят восьмом году. – Ник захлопнул папку. – Духи убийц и после смерти преследуют своих жертв. Бьюсь об заклад, вырвавшись на волю, Сара Метьярд отправится на поиски Энн Нейлор.

Во рту у меня пересохло. Буквально пару месяцев назад я думала, что мертвые навеки остаются мертвыми.

– А нам известно, где сейчас находится Энн Нейлор? – спросила я как можно более непринужденно.

Элиза потянулась за папкой с литерой «Н».

– Она тоже стала полтергейстом и поселилась на станции «Фаррингдон». Нейлор рассвирепеет, когда узнает, что ее мучительница на свободе.

– По-моему, она давно на свободе, разве нет?

– Полтергейсты витают поблизости, но не причиняют вреда, если их не тревожить. Потревожишь – и они начинают наведываться в памятные, дорогие сердцу места.

Продолжению беседы воспрепятствовал Джексон:

– Пейдж, подай мне ручку. Там, на столе.

Меня охватило смутное беспокойство. На столе лежало с десяток ручек.

Я медленно встала с кушетки. Наказание за маленький бунт не заставило себя ждать. Или это проверка моих способностей? Откуда мне знать, какая именно ручка ему нужна? Проклятье! Но медлить нельзя. Встряхнувшись, я протянула Джексону инкрустированное самоцветами перо, каким он пользовался регулярно.

– Нет, эта ручка для письма.

Ручка для письма. Вот черт. Разве у них есть другое предназначение? Обливаясь потом, я схватила перо попроще и протянула шефу. Бросив на меня загадочный взгляд, Джексон взял его.

– В первую очередь разберемся с Дидьеном. Его непрофессионализм представляет угрозу для всех нас. Упустив опасного полтергейста, он нарушил закон Синдиката.

Меня не переставало удивлять, откуда у преступников берутся законы. Ясновидческое сообщество попирало устав Сайена одним своим существованием, однако имело собственную систему принципов. Не особо эффективную, но тем не менее.