Господин чиновник. Том 1 (СИ) - "Amazerak"

– А я… – капитан приосанился, выкатил грудь колесом и объявил, – а я офицер русской императорской армии, капитан Васильчиков, тоже этот самый… дворянин. И я отдыхаю!

– Рад за вас. И я тоже отдыхаю. Только вот ваша музыка мне мешает.

– Вам музыка не нравится, видите ли?! Я что, не могу послушать патефон у себя дома? Да вы, сударь, издеваетесь!

– Вовсе нет, пока просто прошу. Если же просьбу мою не удовлетворите, сударь, ваш патефон превратится в кучу щепок.

– Это что значит… Что же получается, вы мне… угрожаете? – рожа Васильчиков стала ещё злее. – Я подобное стерпеть не могу, сударь! Вы угрожаете офицеру императорской армии! Вы знаете об этом?

– Да, вы мне сказали. И мои условия остаются в силе.

– Ах так! Тогда… тогда я вызываю вас на дуэль! Ждите секунданта!

Тут уж пришла моя очередь недоумевать. Но виду я не показал:

– Как вам будет угодно.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

– Я вас предупреждал, – вздохнул денщик, слышавший весь разговор. – Не надо было к нему соваться.

– Ничего страшного, – проговорил я. – Не впервой.

Впрочем, музыка за стеной больше не играла. Возможно, капитан побоялся за сохранность своего патефона, возможно, просто уснул, но я смог продолжить тренировку в тишине, после чего отправился на боковую. Насчёт дуэли я почему-то не сильно переживал, хотя в мои планы и не входило ни с кем драться в этом городке.

Утром я завтракал консервами, когда в дверь постучались. Открыл. На пороге стоял капитан, одетый по форме: в серо-зелёный офицерский китель, сапоги, фуражку. На поясе висела сабля. Похмельное, отёкшее лицо выглядело виноватым.

– Доброе утро, господин… Ушаков, – проговорил он.

– Доброе утро и вам, – ответил я нарочито дружелюбно. – Как спалось?

– Неплохо, но… мне сегодня денщик сказал, что вы вчера заходили и что… я зачем-то вызвал вас на дуэль.

– Было такое, верно. Я всего лишь попросил вас выключить музыку.

– Вот уж да… А я совсем запамятовал. Голова как в тумане от этого зелья проклятого! Поэтому, что бы я вчера вам ни наговорил, я должен извиниться за свои слова и своё поведение.

– Не беда. Извинения приняты, – улыбнулся я. – Значит, дуэль отменяется?

– Да-да, разумеется. Только не думайте, что я извиняюсь из-за страха. Ни в коем случае! Но совесть говорит, что я был не прав, а потому и не должен был гневаться на вас.

– Хорошая у вас совесть. Значит, мир, – я вышел на лестничную площадку и протянул руку.

– Разумеется, – капитан пожал мне ладонь своей богатырской хваткой. – Я не знал, что здесь кто-то живёт. И мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. Вы давно приехали в Култук?

– В эту субботу. Меня назначили чиновником в городской управе. Как и вы, приехал на службу.

– Да… это… хорошо, – проговорил капитан, которому с похмелья слова в голову не лезли. – Служба – дело благое.

– Это точно! А теперь, прошу прощения, но мне надо поторапливаться на неё самую. На службу, в смысле.

– Разумеется, не смею задерживать. Честь имею, – капитан кивнул и отправился к своей двери.

Филипп сегодня на службу так и не явился, я уж думал, назначить ему какое-нибудь наказание – например, поработать часов так до дести сверхурочно, но ближе к обеду позвонил Кривошеев и сказал, что мой сотрудник приболел и не выйдет следующие два-три дня. Я сразу понял, что это – враньё. Просто Филя, увидев, сколько работы на него свалилось, решил «переждать бурю», отсидевшись дома.

И чтобы рассказать о своих догадках, я отправился лично к городскому главе. В приёмной меня встретила расфуфыренная девица с толстым слоем пудры на лице, одетая не по форме: в платье в чёрный горошек, с брошью и бантом. Она работала секретарём. Хотя как работала… сидела и подводила брови перед зеркальцем на столе.

– Его высокоблагородие отсутствует, – сообщила она, смерив меня неприветливым взглядом.

– А когда господин Засекин… Нет, не так. Господин Засекин вообще планирует сегодня приехать?

– Этого я не могу знать. Господин Засекин занят.

– Охотно верю, – проговорил я с сарказмом и отправился к заместителю.

Кривошеева на месте тоже не оказалось, но он скоро подошёл.

– А, господин Ушаков, у вас вопросы? Проходите, присаживайтесь, – он открыл дверь и впустил меня в кабинет.

– Вопрос по поводу моего канцеляриста. По поводу его болезни, если точнее.

– Он сказал, что простудился. Окно было открыто и… вот.

– Думаю, его «болезнь» вызвана другими факторами: например, количеством работы.

Мы расположились за столом друг напротив друга.

– Думаете, притворяется?

– Поскольку весь вчерашний день я имел неудовольствие наблюдать его недовольную физиономию, думаю, открытое окно тут ни при чём.

Кривошеев рассмеялся:

– Может быть. Честно сказать, я не сильно за ним слежу. Не мой же сотрудник.

– Я бы за такое увольнял. Но он же – племянник уважаемого человека. Уволить будет трудно.

– Все вопросы к Засекину, – развёл руками Кривошеев. – Он решает, кого увольнять, кого – нет. Но, насколько я знаю, за Филиппа попросил его дядя, а Фроловы с Засекиными дружат, и… в общем, да, вы зрите в корень.

Мои догадки подтвердились: у Фили большие (по местным меркам) покровители, и мне вряд ли удастся как-то повлиять на него. Но сдаваться я не собирался.

– Как вообще вам здесь служится? – я хотел разузнать, что думает казначей по поводу ситуации в городе, но зайти решил издалека. – Вдали от столицы, наверное, скучно.

Кривошеев улыбнулся и, откинувшись на спинку, приготовился рассказывать:

– Это вы верно подметили. Действительно в этих краях никаких столичных развлечений вы не найдёте. Известные театральные труппы к нам не приезжают, а кино крутят один-два раза в месяц, так что ни балета, ни театра, ни оперы, ни концертов, ни кабаре тут нет. Но я вам скажу, не всё так плохо, и со временем привыкаешь. На охоту ездили, когда злоболюды ещё не лютовали. Кто-то рыбачит на Байкале. В дворянском собрании бывают карты, бильярд, по праздникам балы… в общем, найти занятие здесь можно. Тоже своя жизнь есть.

– Я так понимаю, в городе всем управляют Засекины? Они здесь главные? – перешёл я к сути дела.

– Что-то вроде того. Но вы не волнуйтесь. Принуждения и пустого формализма здесь нет. Помню, был у меня в Петербурге столоначальник. За расстёгнутую пуговицу мог выговор сделать. Приходилось сидеть на своём месте, даже когда работы нет, изображать деятельность. Здесь же мы, можно сказать, одна большая семья. Со временем и вы вольётесь.

Я смотрел на довольное лицо Кривошеева и понимал, что его всё устраивает. Он не хочет знать, что творится в городе, ему неинтересна жизнь простых людей и их проблемы. Человек просто живёт и радуется возможности побездельничать. Наверное, и мне стоило делать то же самое. Прежний Артур Ушаков, скорее всего, расслабился бы и плыл по течению. Но я был не из тех, кто может спокойно спать, когда вокруг творится беззаконие.

– Отлично. Надеюсь, вольюсь в ваше дружное общество, – сказал я. – И начну, пожалуй, прямо сейчас с похода в гости. Адресок Филиппа есть?

– А зачем вам?

– Проведать. Как заботливый начальник я должен быть в курсе дел своих подопечных.

Кривошеев понимающе усмехнулся:

– В приёмной в картотеке должен быть. Я спрошу Викторию, если хотите. Кстати, спасибо, что напомнили, вас тоже надо внести в базу, как нашего нового сотрудника. Не возражаете?

– Надо так надо.

Мы поднялись с мест.

– Знаете, я тут подумал: давно мечтал попутешествовать по горам, – проговорил я. – Вы не знаете, кто бы мог показать тропы?

– О, сейчас там опасно. Я бы не советовал.

– А я не боюсь опасностей. Тем более вы сами сказали, что стоянка злоболюдов уничтожена.

– Как будто это первые злоболюды, которые сюда забредали. Каждый месяц ополчение ездит в горы и истребляет этих мелких выродков, и почти сразу появляются новые. В общем, я бы пока не рисковал.