Бородатый попытался развернуть документы перед Ким, однако та обошла его и остановилась у следующего помещения.
— Это кто?
Я заглянул ей через плечо и увидел развалившегося на кровати подростка. Рядом на стуле лежала его одежда, а на соседнем спальном месте кто-то устроился на боку, натянув покрывало до уха. Пахло перегаром, и первый попытался приподняться, услышав голоса, но хозяин жестом велел ему лежать.
— Принесли. Отоспятся, потом разбираться будем.
— Что пили?
— Да кто их знает? Я из-за такой мелочи к ним в мозги не лезу. А сами не скажут. Ещё и друг друга покрывают. Один на ногах не стоял, оставлять на улице было нельзя.
— А скорую не пробовал вызвать? — Анна подошла ближе к подростку и обратилась к нему: — Глаза открой. Меня слышишь?
Подросток пробормотал что-то недовольное и отвернулся, а Бородатый принялся объяснять, что многие допускают ошибки. Скорая им вряд ли поможет, а вот проблем создаст. Причём самому ребёнку. Если репутация среди других уличных малолеток пострадает, то ничем хорошим для пацана это не закончится.
— … Я хотя бы привожу их в чувство, когда остальные готовы бросить под забором.
— Так у тебя тут что-то вроде рехаба для нищих? — уточнила Ким.
— Можете и так назвать, — пожал Бородатый плечами.
Я оставил Ким с подростками и осмотрел соседнюю комнату. Здешним постояльцам, похоже, идти некуда, да и хозяин — менталист. Что мешает ему внушить благодарность тем, кто без чужой помощи даже на улицу выйти не может? Я со Светой через память работал, знаю, насколько глубоко можно влезть. Надо смотреть, что он тут лечит и кому от этого легче.
Я повернулся к хозяину и заметил, что тот пристроил папку на подоконник и достал телефон. Прикрыл его ладонью и начал быстро тыкать пальцем в экран, продолжая отвечать Анне.
Аппарат выскользнул из его рук и прилетел ко мне. Бородатый дёрнулся следом, но остановился, встретившись со мной взглядом. Я проверил сообщение, которое он только что успел отправить, и бросил телефон обратно. Мужчина поймал его у груди.
— Садись. Именно из-за этого мы сюда и пришли.
— Я никого не вызывал.
— Зато предупредил, что у тебя полиция. Скоро узнаем, кому это интересно.
Он убрал телефон и проводил нас к столу. Я занял стул так, чтобы видеть вход, а Ким осталась стоять рядом. Бородатый положил перед собой папку, хотя о документах никто уже не вспоминал.
— Чем я вам мешаю? — развёл он руками. — Людей с улицы подбираю, за свой счёт кормлю. Это теперь запрещено?
— За чей счёт? — уточнила Анна. — Давай с заработка начнём.
— Попрошайничают. А что им ещё делать? Не хотите же вы мне на содержание денег дать?
— Старшим сколько отдаёшь?
Бородатый помедлил и подвинул папку к краю, освобождая себе место для локтей.
— Как все.
— А конкретнее?
— Половину. Раз в неделю.
— Кому?
— Имён не знаю. Приходят, забирают. Я в их дела не лезу, они в мои тоже.
Ким выдвинула свободный стул и села напротив Бородатого. Некоторое время она расспрашивала про уличные группы, а я слушал, пытаясь разобраться в ответах.
Мужчина говорил охотно, стоило речи зайти о бытовых проблемах, но на связях со Старшими начинал мяться. Повторял, что в чужие дела не лезет, и возвращался к своим подопечным. Ворчал, мол, какие они дураки, сколько с ними возни…
Всё понятно, только интересует нас другое.
— Пропадал кто-нибудь? — спросил я после очередного объяснения.
— У меня нет.
— А у остальных?
— У остальных сами спросите.
— Спрашиваем у тебя. Предлагали работу ребятам твоим, увозили куда-нибудь?
— Не отдаю я их никому. Хотите, сами поговорите.
— Поговорим. А пока придётся посмотреть, что ты помнишь.
Он придвинул папку к себе и накрыл ладонями.
— Это ещё зачем? Я и так всё рассказываю.
— Ты отвечаешь, когда тебе удобно. Что пропустил, о чём умолчал, мы должны сами угадывать? Ослабь защиту.
— Нет. У вас есть вопросы, задавайте. В голове у меня делать нечего.
Я подвинул стул поближе, перекрыв ему выход. Страх в глазах Бородатого усилился, но ментальную защиту хозяин квартиры не ослабил.
— Тогда другой вариант… Сейчас найдём всё оружие, алкоголь и наркотики, что ты здесь прячешь. На двадцать лет хватит, как думаешь? И поверь: псионика держат иначе, чем обычного зэка. Твоё заключение будет с изюминкой, замороженной где-нибудь на безжизненных островах, куда даже белые медведи срать не заходят.
Он открыл рот, но я не дал перебить…
— А нужное всё равно выясню. Выбирай, либо спокойно покажешь, либо я вскрою твои мозги грубо и без смазки. После этого тебе уже не до документов будет.
За дверью что-то стукнуло, и в комнату вбежал мальчишка. Следом ещё двое. Один сразу подскочил к хозяину и вцепился в спинку его стула.
— Не трогайте его! Он ничего не сделал!
— Выйдите, я же велел всем уйти! — Бородатый попытался отцепить мальчишку от своего стула, но тот ухватился ещё и за его рукав.
— Да сами вы…
По моему кивку Анна встала между нами и детьми, мягко воздействуя на разгорячённую компанию. Крик стих, старший из них растерянно посмотрел на неё и отпустил спинку.
— Пойдёмте. Здесь взрослые разговаривают.
Ким вывела их в коридор, откуда ещё доносились недовольные реплики в наш адрес. Заодно Ким нашла другую мелюзгу, что притаилась в глубине квартиры. А эти… Выгнал он их, конечно. Но дальше лестницы, видимо, они уходить не собирались. И вот вернулись защищать своего Кота.
— Они тут ни при чём, — сказал мужчина, смотря в коридор.
— С этим разберёмся. Ты ещё думаешь или начнём?
Он дождался, пока в коридоре утихнут голоса, и со вздохом ослабил барьер. Я осторожно потянулся к его воспоминаниям, следя, чтобы он не закрывался на неприятных вопросах.
Анна собрала оставшихся детей в одной комнате и прикрыла дверь. Я слышал, как она вызывала полицию, заодно просила привезти медиков, чтобы те осмотрели тех, кого мы нашли пьяными. Сотрудникам велела подготовиться к вывозу несовершеннолетних и, как приедут, внутрь до её сигнала не входить. Сказала, что могут не сильно торопиться, потому как дело не срочное, но должны уложиться в час. Потом вернулась к нам и заняла место возле прохода.
— Поедут в приюты, — пояснила она хозяину. — И с ними мы ещё отдельно поговорим.
— Снова сбегут, — хмыкнул Бородатый.
— Возможно. Но и оставлять их здесь нельзя.
Бородатый хотел возразить, однако я вернул его к вопросу о пропавших.
Чем более глубокие воспоминания о его жизни я просматривал, тем меньше мне хотелось продолжать разговор в грубом тоне…
* * *
Я провозился с памятью Бородатого почти час, вопросами направляя его к интересующим меня событиям. Ким иногда уточняла услышанное, а иногда отходила к детям. Те не разбежались, но за закрытой дверью постоянно кто-нибудь начинал возмущаться, и Анне приходилось напоминать о себе.
Бородатый успел нахлебаться дерьма и теперь тащил к себе тех, кого остальные уже бросили. На доброго дедушку он не тянет, местами за выходки наказывал так, что я задерживался на этих воспоминаниях, чтобы выяснить, с чего всё началось… Удержать мелкого от наркоты или очередной дурости он пытался — это я его понимаю, но с некоторыми его методами я бы поспорил.
В память подопечных он тоже лез, и тут я проверил всё, до чего смог добраться. Бородатый пытался помочь им пережить прошлое. По сути, делал то же, что я для Светы. Подмены воспоминаний не нашлось, благодарить за спасение насильно он никого не заставлял.
Отряды попрошаек он держал ради денег на еду и содержание жилья. Влезть в дела подоходнее желающие были, только хозяин квартир не давал. За это мелкие с ним и ругались, но Бородатый продолжал собирать мелочь и следить, чтобы его балбесы не вляпались в неприятности.
