— Так… — пробормотала я и пошла к двери.
— Иви, — догнал меня испуганный шепот. — Что ты делаешь? Ты же не хочешь… — но я уже вышла из спальни в холл второго этажа.
Снизу доносились ругань, раздраженные голоса, но было не похоже, чтобы дом Миэров собирались брать штурмом, по крайней мере, не сегодня.
Я подошла к перилам балюстрады и посмотрела вниз. Гэли была права. У подножия лестницы лежал труп. Хотя голова у него имелась, правда, лишь частично. Это был, без сомнения, мужчина, одетый в темную облегающую одежду. Он лежал лицом вниз, часть затылка отсутствовала, ее заменяли алая клякса, кусочки чего-то белого и ошметки…
Почувствовав, как к горлу подступила тошнота, я отвернулась. На белых столбиках перил подсыхала кровь, приобретая темный красно-коричневый цвет.
— Демоны тебя забери, Кирос, — повысил голос мэтр Миэр. — Сказал же, принеси тряпку! — Мужчина в белой рубашке с закатанными рукавами взмахнул ладонью.
Отец Гэли не был особенно высоким, скорее, его можно назвать крепким и энергичным. Именно это поразило меня при первой встрече — он ни минуты не мог оставаться на месте, словно в нем таилось что-то, не дающее мужчине спокойно стоять на месте. Он ходил, говорил, размахивал руками, короче, обладал удивительной способностью быть везде и всюду, наполнять собой целую комнату. Уверенный голос, четкие приказы, не допускающие двояких толкований.
— Какую тряпку, хозяин, до прибытия серых нельзя ничего трогать, — отозвался тот, что стоял напротив, более худой, в сюртуке и галстуке. Похоже, мужчины еще не ложились спать.
— Неизвестно, когда они явятся. Прикрой, я сказал, а то сам сейчас штору сдерну, не дай Девы, Гэли увидит! — Он поднял голову, и мы встретились взглядами. За спиной тихо охнула подруга.
— Отец? — спросила она. — Что случилось?
— Ничего. Иди спать, — приказал тот. — И вы, леди Астер.
— Но… — Гэли растерянно посмотрела на труп.
— Завтра, — уже мягче добавил мэтр Миэр. — Поговорим завтра, милая.
— Нет уж. Только сегодня, — сказала вошедшая в холл женщина.
Она двигалась очень мягко и совершенно бесшумно, словно кошка. Более того, создавалось впечатление, что мы увидели ее только тогда, когда она захотела.
Темно-русые волосы забраны в высокую прическу, белая блузка и… широкие брюки, которые так легко принять за юбку, если женщина будет стоять неподвижно.
Увидела бы такое непотребство матушка, поджала бы губы. Нет, желая идти в ногу со временем, графиня Астер допускала, что в исключительной ситуации можно надеть брюки. Но стоило попросить ее привести примеры этой «исключительности», и она ничего толкового сказать не могла, или, как я подозревала, сама не знала. В любом случае, появиться в штанах в обществе, пусть оно и состоит из пары мужчин без галстуков и пары девушек в ночных рубашках — это нонсенс.
Вслед за незнакомкой в зал вошли двое солдат в серой форме, на лацканах бляхи с изображениями рыцарских мечей и короны. Серые гончие…
— Кто вас впустил? — растерялся управляющий. — Где Торп?
— Отдыхает, — ответила женщина, приглядываясь к лежащему у подножия лестницы телу. — Ваш дворецкий все равно ничего о госте не знает, через парадное он не входил. — Она сдержано улыбнулась и представилась. — Аннабэль Криэ.
В ярком свете холла на ее груди сверкнул стеклянный ключ. У жриц Академикума они алые, а у гончих серо-стальные. Я втянула воздух, и жрица тут же подняла голову.
— У вас в гостях магессы, мэтр Миэр? Это они его так?
— Нет, — резко ответил отец Гэли. — Моя дочь и ее гостья ни при чем. Вора застрелил я. Метатель там, можете убедиться, — он взмахнул рукой, указывая на столик, где рядом с напитками виднелась рукоять метателя, украшенная серебряной чеканкой.
Как и говорил магистр, метателями могли пользоваться и обычные люди. Заряды, как свинцовые, так и запертые в сферы заклинания, свободно продавались в оружейных лавках, были бы деньги.
— Убедимся, — склонила голову набок гончая. — Но с девушками все равно придется поговорить. Либо здесь, либо в участке. Выбирайте.
Хозяин дома еще раз посмотрел на дочь и кивнул:
— Пусть подождут наверху. Уведи их, Мила.
Я обернулась и увидела, что рядом с подругой стоит пожилая экономка Миэров. В отличие от нас она успела накинуть пеньюар и убрать седые волосы под чепец.
— Идем, милая, и вы, леди Астер, — она потянула Гэли обратно в комнату.
Я бросила вниз еще один взгляд. Жрица присела рядом с трупом, один из рыцарей осматривал метатель. Второй, присев с другой стороны тела, отодвинул руку покойника и двумя пальцами поднял несколько железок, скрепленных кольцом, словно связка ключей. Или это они и есть?
— А ведь действительно вор, — позволила себе легкое удивление Криэ. Девы, откуда мне знакома эта фамилия? — Вы храните в доме ценности, мэтр Миэр? Ведь не за серебряными ложками он сюда залез?
— Откуда вы знаете? — возмутился управляющий. — У господина ложки — работы самого Огрье.
— Это не обычный домушник, — низким голосом добавил один из рыцарей, тряхнув ключами. — На отмычках клеймо мастера Ши.
— Доигрался, черт старый, — процедила жрица.
— Его игрушки мало кому по карману, этот, — последовал кивок на тело, — был непрост, и, скорее всего, работал по заказу.
— Ну, вдруг кому-то именно ложки и понадобились, все-таки Огрье, — усмехнулась женщина. — Мэтр Миэр, возвращаюсь к вопросу, — жрица встала. — Вы храните ценности в доме? Кроме ложек?
Отец Гэли вздохнул и признался:
— В кабинете — «Око Девы».
Один из рыцарей выразительно присвистнул. Еще бы, я тоже еле сдержалась.
— Без «Ока» я бы вора не заметил. Метатель у меня всегда заряжен, так что… — он развел руками. — Идемте, покажу.
— Иви, — прошептала Гэли и потянула меня за руку от балюстрады.
Мы вернулись в отведенную мне спальню, подруга тут же забралась с ногами в кресло, а домоправительница стала зажигать светильники, приговаривая невпопад:
— Что творится… ой, что творится…
— У твоего отца и вправду есть «Око Девы»? — спросила я, садясь на кровать и накидывая на плечи одеяло.
— А ты думаешь, он соврал жрице? — в свою очередь спросила Гэли.
Нет, я так не думала. Жрицы учились в Академикуме на факультете Отречения. Если в Орден принимали только мужчин, то в жрицы — только девушек, и только тех, кто готов положить жизнь к ногам Дев. Жрицы отрекались от всего: от семьи, от друзей, от прежней жизни. И взамен богини награждали их силой. Не властью над веществами, что пробудилась однажды во мне, а совсем другой магией, пугающей и непонятной. Они властвовали не над предметами и телами, они вторгались в умы. Они могли залезть под черепную коробку и пошуровать так, что после этого люди начинали блаженно пускать слюни в приюте милосердия. Еще они могли навсегда отрезать колдуна от магии. Они способны были заставить поверить, что ты не человек, а курица с птичьего двора ближайшей ресторации, и объект воздействия начинал очень натурально кудахтать и махать крыльями.
Большой дар для родившихся без капли магии в крови. Богини сами создали тех, кто мог противостоять предавшим их магам.
Так что вряд ли мэтр Миэр соврал. Но «Око Девы»? Здесь, за стеной? В это так же сложно поверить, как и в то, что мне когда-нибудь доведется увидеть князя.
Редкий артефакт времен единой Эры. Никто не знает, сколько их было, ученые мужи думают, что шесть, мотивируя это простым математическим подсчетом, мол, три богини — шесть глаз. Каждый раз передергивает, когда слышу подобное… На самом деле артефакт не имеет физического сходства и сродства с глазами богинь.
«Око» — это шар из вулканического стекла. К добру ли, к худу ли, но все вулканы остались в Тиэре, а этот шар очень похож на тот, которыми дурят людям головы гадалки, собственно, с артефактов ярмапрочные гадальные шары и были скопированы. Потому что «Око» на самом деле видит, но не прошлое и будущее, его не знают даже богини. Оно видит настоящее. Видит и показывает владельцу любой уголок Аэры, любой город, дом, спальню… От «Ока» не спрятаться за толстыми стенами.
