Врачебная тайна (СИ) - Сёмина Дия

От старой шляпки отколола декоративную бутоньерку: чёрный цветок и небольшая витиевато закрученная веточка, украшенная бисером и жемчугом. Продела шпильку в подложку цветка и получила иллюзию малюсенькой шляпки. После того как сделаю высокую шишку в стиле Бриджит Бордо, воткну бутоньерку в причёску. Простой, современный образ и камеристка мне понадобится, только затянуть корсет, увы, у платья слишком узкая талия.

На обнажённые плечи накинула очень широкий палантин из тончайших шёлковых кружев, причём очень гармонично сочетающий и чёрные аксессуары, и пепельно-серебристый цвет самого платья, очень дорогое дополнение к наряду. И понятия не имею, его лучше оставлять в карете или так и идти в торжественный зал?

Спросить не у кого, придётся ориентироваться на местности. С другой стороны, кружева выглядят потрясающе и весьма деликатно, в большей степени стоит переживать из-за декольте и коротких рукавов.

Должна признать, у Елены очень тонкий вкус, этот образ собран идеально, и мои дополнения пришлись как нельзя кстати.

Покрутилась перед зеркалом и поняла, что стесняться мне нечего. Хороша, как богиня. Странно, что Гриша совершенно никак не комментирует моё преображение. Только наблюдает, сидя в кресле, а может быть и спит, если призраки вообще умеют спать.

Финальным штрихом к образу стали шикарные драгоценности. Колье с небольшими бриллиантами, очень нежное, идеальное для молодой женщины. Серьги и браслет. Кольца на перчатки решила не надевать, показалось это перебором, какой могут себе позволить очень богатые пожилые дамы, но не молоденькая жена какого-то клерка из министерства, удивилась тому, что не знаю настоящей должности мужа.

Подумаю об этом позже, сейчас важнее другое, в собственном доме не могу себе позволить оставить драгоценности даже в сейфе, дожили.

— Гриша, куда бы спрятать украшения? Не доверяю никому и даже сейфу? — сложила остатки в бархатный мешочек: кольца, кулон на цепочке из белого золота с бриллиантом, ещё одни крупные серьги с изумрудами и бриллиантами, такого богатства хватит на довольно сытую жизнь, не хочется терять. — Прибери так, чтобы никто не нашёл.

— В библиотеке старое пианино, его никто не открывает, — тут же последовал ответ.

Пришлось самой отнести в тайник свои сокровища, спрятать, а на обратном пути мы, трое противников встретились в большом коридоре, выходящем на лестничную клетку: я, Елена Прекрасная и Андрей во фраке, идеальный до умопомрачения.

Для мужчины — это преступление, быть таким красавцем, теперь на балу все будут думать, что я настолько глупа, что выбрала нищего мужа из-за его красоты.

Елена с гордо поднятой головой прошла, окатив нас презрением и злобой, ничего не сказала и вышла.

— Приятного вечера, дорогая, не забудь присматривать себе нового кавалера и желательно с жилплощадью. И спасибо за платье, оно мне очень идёт, — каюсь, не сдержалась.

— Настя, сделай милость, прекрати перепалку! — процедил муж сквозь зубы, но в его взгляде появился тот самый мужской интерес.

— Мы не опаздываем? — специально опустила голову и подтянула перчатку, чтобы не встречаться с ним взглядом, это лишнее в нашей непростой ситуации.

— Нет, сейчас подадут экипаж. Ты очень хороша сегодня, изысканная, утончённая если бы не эти язвительные замечания. И вот ещё, сделай одолжение и приложи все усилия, чтобы на балу не разбить бокалы, люстры и вообще веди себя…

Боже, в его голосе появился флирт, ещё немного и он будет на каждом углу говорить людям: «Смотрите, это моя жена и она обладает сверхспособностями!».

Это было бы забавно. Но я уже настраиваюсь на непростой вечер, и хотелось бы произнести монолог, напоминающий о наших непростых отношениях, напомнить о моей незавидной ситуации в целом, сложившейся по их вине.

Посмотрела на мужа тем самым долгим, пристальным взглядом, как модели смотрят в камеру, цепляя, заинтересовывая собой. Выдержав недолгую паузу, самым приятным тембром, на какой способны мои голосовые связки, с томным придыханием ответила:

— Послушай, милый, я адекватная, здоровая женщина, прекрасно знаю, как себя вести в обществе, да, каюсь, с Еленой сейчас не сдержалась и опустилась до её уровня, но ты сам свидетель её проделок, даже здоровые люди поддаются порой эмоциям, как и незаряженное ружьё порой стреляет. Поедем и попробуем спасти твою карьеру, и мою репутацию, после посмотрим, как нам жить дальше, дорогой…

— Долго и по возможности счастливо, мы венчанные, так что о разводах не может быть и речи, и я рад, что ты встала на путь истины и разума. Нашу репутацию пора спасать, а после посмотрим, постарайся не испортить этот шанс, дорогая, — Андрей тоже умеет жестоко язвить, в этой фразе всё, и намёк, на возможность нашего примирения, и про мою нестабильность, и про то, что из нашего брака либо в послушное существование с мужем, либо в послушницы.

И самое ужасное, он не дурак, не глупец и не наивный подкаблучник своей подружки. Этот мужчина так же опасен, как и красив.

Муж поднял руку, согнутую в локте, и я приняла его предложение.

Дворец нас встретил величием, богатством, шиком и жесточайшей кастовой сегрегацией: кареты простых дворян останавливают очень далеко от парадного входа. Нам пришлось идти почти двести метров пешком, в бальной обуви и придерживая длинный шлейф изысканного платья, чтобы оно не запылилось, и не попало под ноги таких же, как мы — людей более низкого сословия, чем аристократы, приближенные к царской семье.

Ранги — это то, что простой смертный перешагнуть не сможет никогда, только если совершит нечто такое, за что его возвысит сам царь своим указом. Однако выскочки всё равно останутся выскочками в глазах общественности.

Я из боярского рода — вышла замуж за одного из таких мужчин, попытавшегося перескочить через несколько социальных ступеней, но тщетно.

Однажды он вдруг понял, что для общества так и остался — простым дворянином, и никакие заоблачные горизонты карьеры ему не светят. Вот и поддался на авантюру Елены, обобрать жену и жить с деньгами, не обращая внимание на статус, плюнуть на карьеру, и общественное мнение. Эти домыслы и рассуждения навеялись той ужасной очередью из приглашённых, в хвост которой мы попали.

Кареты элиты проезжают прямо к огромному мраморному крыльцу, застланному красной ковровой дорожкой. Десяток лакеев помогает господам выходить из шикарных экипажей и, если надо, придерживают за руку или помогают с длинными шлейфами. Там играет лёгкая, приятная музыка и царит атмосфера старого глянцевого, сияющего Голливуда. Небожителям всё: слава, обожание, почёт и лучшие места.

Там, где стоим мы — лоска нет, а есть крепкий запах одеколона, табака, ворчание мужей, на своих жён, за испорченный бесполезный вечер.

Потому что все понимают: мы на этом балу — массовка, с которой сейчас соберут максимум средств, позволят понаблюдать за тем, как блистает в зале элита, и выгонят, угостив бокалом шампанского.

Осматриваюсь, но так, чтобы не оскорбить собратьев по несчастью. Все в одинаковом положении, с одной лишь разницей, что мы с Андреем молоды, красивы и всё ещё надеемся на успех, остальные уже солидные, немного потрёпаны жизнью и особых иллюзий не питают, правда, кто-то привёл с собой молодых родственниц, дочери или младшие сёстры, всего трое миленьких, нарядных девиц на выданье, и только они готовы вытерпеть все унижения, ожидания и ворчание старших, только бы попасть в «запретный» зал.

Кажется, все первые лица прибыли и теперь начинают запускать нас, все оживились, девицы нервно захихикали, а Андрей крепче взял меня под руку, для него данность нашего положения — не новость, он тоже готов ждать и терпеть.

— Господа, прошу прощения, соблаговолите сообщить, не присутствует ли среди приглашённых боярыня Анастасия Сергеевна Гринёва-Левина? — к нашей толпе подбежал господин в военном мундире и с небольшой красной папкой в руках.

Естественно, я не сразу сообразила, что речь обо мне, продолжаю стоять и наблюдать за развитием событий.