Война 1 (СИ) - Садов Сергей Александрович

Юрмия дурой не была и быстро сообразила, что основной целью Элайны всегда становились пустоголовые дуры, что воображали себя чуть ли не пупом земли. Но тем обиднее было, что одной из целей Элайны оказалась сама Юрмия. Себя девушка дурой не считала. И она несколько раз пыталась наладить отношения с младшей сестрой Ларии, но всякий раз всё заканчивалось тем, что та выдавала какое-то очередное дичайшее заявление, после которого, как благовоспитанной леди, Юрмии оставалось только удалиться, чтобы не слушать то, что леди слушать не полагается.

Лария при этом, хотя вполне хорошо относилась к ней, ничуть не помогала. У Юрмии вообще сложилось впечатление, что все вокруг, как в театре, с интересом смотрят на них и ожидают окончание представления. Но сегодня Элайна явно перешла все границы… Но Юрмии эта неожиданная игра в догонялки… Понравилась? Оказывает сбросить с себя оковы этикета иногда бывает так здорово.

Юрмия резко поднялась и вышла из комнаты. Где обитает младшая дочь герцога, она знала, потому до комнат Элайны дошла быстро. Постучалась. Из-за двери выглянула девушка. Юрмия знала, что она приехала с Элайной из Тарлоса в качестве камеристки маркизы. Кажется, её звали баронесса Ульена Тангорс.

— Могу я встретиться с маркизой? — поинтересовалась Юрмия.

Девушка удивлённо посмотрела на неё.

— Прошу прощения, я уточню.

Дверь закрылась перед носом. Юрмия моргнула. М-да, вассалы под стать госпоже. Никакого уважения. Дверь снова открылась.

— Госпожа примет вас, проходите, леди.

Юрмия осторожно прошла, огляделась. Она сама не понимала, что ожидала увидеть, но точно не это. Комната, куда её провели, явно оказалась кабинетом, в котором вдоль всех стен стояли книжные шкафы, доверху забитые книгами. Причём явно не рыцарскими романами. Сама Элайна сидела у окна в глубоком кресле с книгой в руках. Заметив гостью, она аккуратно отложила книгу на стоявший рядом столик, и рукой указала на второе кресло рядом.

Девушка, проходя мимо столика, мельком глянула на книгу. «Богатство и процветание государств, исходящее от торговли». Моргнула. Вовсе не то чтение, которое можно увидеть у двенадцатилетней девочки. Снова глянула на книжные шкафы.

— Что-то заинтересовало? — заметив взгляд Юрмии, вежливо поинтересовалась Элайна. Причём у девушки сложилось стойкое впечатление, что сейчас над ней вежливо так издеваются. — У меня много интересных книг. Могу рекомендовать «Богатство и бедность народов» Элуаля Вортона. Поразительный философский трактат.

Точно издевается.

— Вы читали?

— Я? — Элайна моргнула. — Ну, вообще-то, я не имею привычку рекомендовать, что не читала. Я там не со всем согласна, Вортон слишком много внимания уделяет аристократии, считая её становым хребтом государства. И что любое государство не сможет существовать без этого хребта. Почему-то он упорно игнорирует пример Карской республики. Хотя, если считать аристократией купеческие рода… Ну с натяжкой можно их признать аристократией. Вот только Вортон под аристократией понимает владельцев наделов, а значит, Карские рода, живущие торговлей, пролетают. Не люблю таких философов, которые факты подгоняют под свои теории, а не теории строят на основе фактов. А вы как думаете?

Точно издевается. Юрмия глянула на эти честные глаза, с интересом ожидающие её мнения. Никакого Вортона Юрмия, конечно, не читала, но падать лицом в грязь, показывать своё невежество тоже не хотелось.

— Я… Леди, я не читала Вортона, потому ничего не могу сказать, — Юрмия решила быть честной. Но вот реакции девочки её ошеломила. Та тихонько рассмеялась.

— Я рада, Юрмия, что вы не стали строить из себя знатока философских течений. Терпеть не могу таких просвещённых невежд, начитавшихся парочки модных книг и демонстрирующих всем якобы свою образованность. Лучше честно признать, что чего-то не знаешь, чем пытаться изображать знатока.

Юрмия хотела что-то сказать, но тут сообразила, что Элайна впервые за время их знакомства обратилась к ней просто по имени. Похоже, она, сама того не понимая, прошла какую-то проверку. А если бы она начала сейчас рассуждать о философии Вортона? Всё бы закончилось, скорее всего, тем, что она, как обычно, гордо удалилась бы, ибо леди невместно спорить и ругаться.

— А… Вам… Тебе это интересно?

Элайна сморщилась.

— Скукота, на самом деле. Я про Вортона. Не умеет писать. И книга — явный заказ, только пока не поняла чей. Но полезно поглядеть, как думают твои противники. А некоторые интересны. Заставляют думать. Только знаешь в чём проблема? Все эти люди, которые пытаются построить модель идеального государства, ни разу в своей жизни не управляли не то что государством, а даже деревней. Их рассуждения забавны, но грубая реальность с идеалом не стыкуются. А вот те, кто имеет опыт управления, которые вошли в историю как великие правители, таких рассуждений, увы, после себя не оставили. Видимо, им некогда было рассуждения свои записывать. В результате имеем расхождение теории и практики.

— Эм… — Юрмии и хотелось бы что-то сказать, но не понимала, что. Это был не тот разговор, что могли бы вести благовоспитанные леди. — А вы над этим думали?

— Постоянно. Понимаете, я люблю историю. Я много исторических книг читала. Но когда оказалась в Тарлосе… В общем, оказалось, что то, что пишут в книгах и что происходит в реальности сильно разные вещи. Вот сейчас мне, как непосредственному участнику той осады, очень сильно хочется почитать её описание у какого-нибудь историка.

Юрмия сама не поняла почему, решила отойти от этикета. Вот стало интересно, как отреагирует эта наглая малявка, которая тут с умным видом рассуждает о вещах, слишком сложных для неё. И непонятно, действительно понимает или издевается.

— Скоро этот ваш Асмирилий закончит свою балладу, тогда можно будет и послушать.

Элайна замерла и уставилась на Юрмию. Хмыкнула. И отреагировала совсем не так, как ожидалось.

— Язвишь? Не прошло и года.

— А тебе говорили, что ты несносная, наглая…

— Эй, вот хвалить не надо, это меня всегда смущает.

Юрмия вздохнула. Элайна на её пренебрежение этикетом настолько непринуждённо и естественно перешла на малость простонародный язык, что это даже не показалось ей неправильным. И даже помогло начать более откровенный разговор, на который она никогда бы не рискнула в рамках этикета.

— Я тебя не понимаю. Я пыталась наладить с тобой контакт…

— А зачем? — с явным интересом поинтересовалась Элайна. — Ты вроде как собираешься замуж за моего брата, а не за меня. Зачем тебе со мной контакт?

— Но… Все говорили, что ты… Эм…

— Главная интриганка, без одобрения которой ничего в доме не случается, — помогла ей Элайна. — Знаю такой слух. Но вот уж не думала, что и Лария станет его поддерживать. Эх, растёт сестрёнка. А раньше такая правильная была.

— Это была шутка? — осторожно поинтересовалась Юрмия помолчав.

— Нет, серьёзно? — Элайна даже руками всплеснула. — Ты действительно полагаешь моего брата, наследника герцогства, настолько ведомым, что моё мнение перевесит его, мнение отца, который не возражает, мнение регента, который, как я понимаю, был одним из главных сторонников этого брака. Полагаю, что-то связано с политикой. Мне, конечно, льстит такая вера в мои возможности…

Юрмия зависла. Почему-то с такой точки зрения она вообще не рассматривала ситуацию. Слыша все те слухи про младшую дочь герцога, она даже не усомнилась, что та сможет как-то ей помешать. И даже не думала больше ни о чём. Видимо, понимание ситуации слишком красноречиво отразилось на её лице, что Элайна усмехнулась.

— Доверчивая, подвержена чужому мнению, отсутствует критическое мышление. Интересно, если бы я начала активно возражать, ты бы сдалась?

— Я… — Юрмии и хотелось бы возразить, но… В глубине души Юрмия понимала, что эта мелочь, сидящая напротив в кресле, совершенно права относительно её. Теперь девушка поняла, о чём её предупреждала Лария всё это время в действительности. Это мелкое чудовище страшно не тем, что она там плохо себя ведёт, нарушает этикет или ещё что. Страшно то, что она, пусть в своём стиле, говорит об окружающих правду. Она просто подставляет зеркало, в котором те, кто с ней общается, видят себя такими, какие они есть, а не какими они себя представляют. А кому это понравится?