Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей

Но и тут конечно же была лазейка, чтобы аристократы понапрасну не убивали друг друга. По закону, несовершеннолетним запрещалось биться без защитных артефактов, но подобные дуэли вполне считались настоящими. Так что абсолютно все аристократы к моменту своего совершеннолетия должны были поучаствовать как минимум в одной дуэли, чтобы им не пришлось рисковать своей жизнью в дальнейшем.

Настоящие, смертельные, дуэли случались крайне редко. Не чаще одного раза в несколько лет. Всё потому, что мало какому идиоту хватало смелости вызвать на дуэль такого аристократа.

Но раз в несколько лет такой идиот находился. И мне «посчастливилось» повстречаться с подобным.

– Мы сделаем это до конца этого года, – холодно сказал я.

А затем, посмотрев на кольцо второго ранга на его пальце, добавил:

– Полагаю это будет магическая дуэль.

Парень стоял белее мела, проглотив свой язык.

– Вам лучше отправиться к своему отцу и сообщить ему о своём поступке, – сухо сказал стоящий рядом Распутин, прежде чем я, наконец, закрыл дверь.

* * *

Поместье рода Васнецовых.

– Василий, что случилось, почему ты вернулся? Проблемы с нашим Европейским бизнесом? – Васнецов крайне удивился внезапному появлению своего сына, который не приезжал в Российскую империю больше года.

– В Европе всё прекрасно, отец, – вежливо ответил сын. – Я приехал из‑за проблем тут.

– Здесь? В Петербурге? – поднялись брови купца. – Почему я не знаю об этом?

– Я вернулся, чтобы защитить честь нашей семьи и восстановить справедливость, – поднял голову Василий, чтобы слова прозвучали более помпезно, но страх и переживания то и дело прорывались наружу.

– Так, а ну быстро рассказывай, что ты удумал, – почуял неладное Васнецов и нахмурился.

– Я назначил дуэль твоему обидчику, человеку, которому ты дал всё, а он вонзил нож тебе в спину. Иуде, что воспользовался твоей добротой и щедростью, – зачем‑то начал сыпать эпитетами его сын.

– Имя! Назови имя! – едва не прокричал Васнецов.

– Даниил Уваров, – словно приговор, сказал Василий.

Повисла короткая пауза, а затем по помещению пролетел звук хлесткой пощёчины.

– Идиот! – проревел купец, потирая ладонь. – Что ты натворил⁈ Кто тебя просил лезть?

– Но он оскорбил наш род, – без тени былого пафоса проблеял Василий, потирая ушибленную скулу.

– Ты хоть понимаешь, что он только на днях получил статус аристократа и эта дуэль будет для него первой? – рычал Васнецов на сына.

– Да, – попытался вернуть в голос твёрдость тот, но ничего не вышло. – Значит мне придётся убить его.

Купец искренне рассмеялся:

– Ты вроде мой сын, но совершенно безмозглый. Я, как и добрая половина столицы, видел Уварова в бою. Лишь финальный гонг спас чемпиона лиги магических единоборств от неминуемого поражения. Даниил просто уничтожит тебя, даже не заметив.

На Василии не было лица. Теперь он потерял всякую надежду и тихим, жалобным голосом сказал:

– Пап, я не хочу умирать, помоги мне.

Васнецов плюхнулся в огромное кожаное кресло и долго молчал, собираясь с мыслями. Лучше бы его непутёвый сын и дальше сидел в своей Европе. С детства он воспитывал Василия истинным аристократом, прививая тому манеры и повадки представителей высшего света и похоже перестарался. Сын потерял всякую связь с реальностью и слишком уверовал в свою исключительность. И отчасти это вина самого Ивана, а значит надо было решать возникшую проблему. Причём немедленно.

Подняв со стола трубку, он с неприкрытой яростью стал одну за другой вдавливать цифры номера Даниила Уварова.

– Добрый вечер, Иван Васильевич. Уже довольно поздно для серьёзных разговоров, – сказал я, взглянув на часы, которые показывали одиннадцать вечера.

– Эта беседа будет короткой, – холодно ответил он. – Ты должен отказаться от дуэли с моим сыном.

– Если вы хотите коротко, то отвечу просто. Нет, – сухо сказал я.

– Да как ты… – начал закипать Васнецов, но я сразу же перебил его:

– Я никому ничего не должен. Запомните это.

И тогда он не выдержал и разразился гневной тирадой, выплёскивая всё, что накопилось в нём:

– Неблагодарный щенок. Я дал тебе всё, что ты сейчас имеешь. Я подобрал тебя на улице, возвысил и ввёл в высший свет, а ты предал меня, напал на мой бизнес а теперь угрожаешь моему сыну.

– Вы серьёзно так думаете? – даже удивился я. – А может это вы неплохо заработали, сотрудничая со мной? Может это вам мой спор с Хвалынским принёс полмиллиона? Стоит ли напоминать, кто именно спас вашу дочь? Не вы ли пытались воспользоваться мной, чтобы насолить Распутину? Мне продолжать или достаточно?

В трубке повисла тишина и я слышал лишь тяжёлое дыхание. Было настолько тихо, что микрофон смог уловить едва слышный вопрос Василия отцу: «он говорит правду?»

– Ты очень сильно пожалеешь о своём решении, – наконец процедил Васнецов и бросил трубку.

Претворять свои угрозы он начал незамедлительно. Уже через два дня полетели первые ласточки.

Звонок Морозова застал меня в редакции Невского вестника:

– Даниил, мои люди сообщают, что таможня не пропускает товар под выдуманными предлогами. Также начались проблемы с розничными продавцами в Петербурге: они ищут малейший повод и отказываются торговать моим товаром. Мне недвусмысленно дали понять, что причина в тебе и твоей вражде с Васнецовым.

– Иван Васильевич недоволен вашим появлением на рынке и использует все доступные рычаги влияния, – спокойно пояснял я.

– И без тебя знаю, – грубо ответил Морозов. – Но ты обещал мне беспрепятственный заход на ваш столичный рынок, а по итогу у меня начинаются проблемы уже здесь, в Москве.

– Я обещал вам свою помощь и содействие, – осадил я его. – Мы объявили Васнецову войну и было бы глупо полагать, что он мирно сдаст свои территории.

– Мне известно, что активность Ивана связана с дуэлью его сына с тобой, – не выдержал и сказал Морозов истинную причину своего недовольства.

– Полагаю тогда вам известно из‑за чего Василий её устроил? – холодно спросил я.

Морозов промолчал, прекрасно понимая, что именно его экспансия на Петербургский рынок и спровоцировала сына Васнецова на столь необдуманные действия.

– Я доверяю тебе, но не люблю терять деньги. Разберись с этой проблемой, – сказал он, а затем понял, что это прозвучало как приказ, и добавил: – Это просьба, как делового партнёра, вложившего в твои идеи огромные суммы.

– Не беспокойтесь, эта ситуация не продлится долго, – сухо сказал я и повесил трубку.

Сидящий всё это время напротив Гагарин поднял бровь:

– Ещё проблемы?

– Всё в порядке, это звенья одной цепи, – спокойно пожал я плечами. – Так на чём мы закончили?

– На том, что мы столкнулись с проблемой роста. Тиражи Голоса улиц с каждым номером становятся всё крупнее. И это вкупе с кратно возросшей нагрузкой на типографию из‑за резкого выхода Невского вестника на городской уровень, – загибал пальцы он.

– Разве мы уже не обсуждали это? – нахмурился я. – В типографию мы уже закупили дополнительное оборудование, вопросы с бумагой и чернилами тоже решили.

Но Гагарин покачал головой:

– Мы справлялись до того момента, пока не посыпались проблемы от остальных поставщиков, да ещё и логистика начала сбоить. В последние дни у наших контрагентов то понос то золотуха: они срывают поставки, отказываются выполнять работы в соответствии с договорами, а причины – одна нелепей другой, как будто с детьми малыми общаешься.

Мне было прекрасно понятно с чем связано такое их поведение. Похоже Васнецов решил бить меня на всех фронтах, не ограничиваясь лишь своей сферой.

Эх, Иван Васильевич, не туда вы прикладываете свои усилия.

– Готовьтесь, что проблем может ещё добавиться, – предупредил я Гагарина.