Аквилон. Маг воды. Том 4 (СИ) - Токсик Саша

Я промолчал. Для меня одного пираты не представляли никакой опасности. Но предупреждение о магах мне не понравилось. Вместе со мной Волнов и Надя. Надо будет в первую очередь думать об их безопасности.

«Данила задумался», — заметила Капля. — «Данила волнуется?»

«Данила готов к неожиданностям. А ты следи в оба, малышка».

«Капля следит! Всё тихо!»

Надя села обратно на диванчик, но я заметил, как она то и дело поглядывает на ящик с ракетницей. Волнов насвистывал что-то бодрое, но его взгляд стал внимательнее, он чаще оглядывался по сторонам.

Предупреждение капитана Ильинской повисло над нами невидимой тучей.

Солнце поднялось в зенит, заливая реку ослепительным светом. Мы шли уже больше часа после встречи с патрулём, и тревога от предупреждения капитана Ильинской постепенно рассеивалась под мирным плеском волн и ленивым жужжанием стрекоз над камышами.

— Что-то есть хочется, — признался Волнов, потирая живот. — С утра только чай выпил, думал, в дороге перекусим.

— И правда, время обеденное, — согласилась Надя, поглядывая на солнце.

Впереди река делала плавный поворот, огибая группу небольших островков, поросших ивняком. Место выглядело совершенно безобидно — такие же островки мы проплывали последний час.

— Давайте пообедаем прямо на ходу, — предложил я. — Всё равно река спокойная.

Волнов одобрительно кивнул и потянулся к специальному фиксатору на румпеле.

— Сейчас закреплю руль, чтобы катер шёл прямо. Эх, красота какая! Птички поют, солнышко светит, а мы сейчас на природе покушаем!

Я достал из-под сиденья корзинку с провизией от Елены Павловны. Надя помогла выставить на маленький раскладной столик, который крепился между диванчиками. Пирожки с капустой и мясом, варёные яйца, копчёная рыба, свежий хлеб.

— О, это дело! — Волнов соорудил себе трёхэтажный бутерброд и отсел обратно на корму.

Он устроился прямо у руля, присматривая за ним, хотя тот был закреплён, другой — держа свой бутерброд.

Надя разливала квас из фляги в походные стаканчики. Я резал большой мясной пирог на куски. Обстановка была настолько мирной, что казалось, мы просто выехали на пикник.

— А что такое Большая гонка? — с любопытством спросила Надя. — Вы мне не рассказывали.

— Вы правда не знаете⁈ — Волнов чуть не подпрыгнул. — Данила вам не рассказывал?

— Нет, я помню только, как вы устроили гонку по дороге к Добролюбову, — улыбнулась Надя, откусывая пирожок. — Я думала, мы перевернёмся!

— Это всё Иван Петрович! — рассмеялся я. — Не мог удержаться от соревнования.

— А что! — Волнов махнул бутербродом. — Молодость вспомнил! В мои годы на бронеходе мы такие гонки устраивали между вахтами! Однажды даже адмирала обогнали, правда, потом неделю в карцере…

«Данила ест! Пирожки!» — радостно констатировала Капля, выпрыгивая из воды рядом с катером. — «Капля тоже хочет!»

«Ты же не ешь человеческую еду».

«Но очень хочется!»

— … и тут боцман как заорёт: «Полный назад!» — продолжал Волнов свою байку. — А механик уже рычаги переключил! В общем, врезались мы в пристань так, что половину свай повыбивали!

Надя звонко смеялась. Даже я не мог сдержать улыбку. Волнов, воодушевлённый вниманием аудитории, начал новую историю.

Катер мирно огибал очередной островок. Камыши расступились, открывая вид на следующий изгиб реки.

«Данила! Опасность!»

Предупреждение Капли прозвучало раньше, чем я сам успел что-то увидеть.

Из-за островков одновременно, словно по команде, выскочили две низкие быстроходные лодки. Они были узкими и длинными, и мчались так, что почти весь корпус зависал над водой, оставляя в ней только движетель. Никаких опознавательных знаков, никаких флагов. На каждой — по два человеческих силуэта.

Бутерброд застыл в руке Волнова на полпути ко рту.

— Чёрт полосатый… — выдохнул он.

«Плохие люди!» — волновалась Капля. — «Злые-злые! Пахнут злостью!»

«Пока наблюдай. И будь готова».

«Капля готова! Капля их съест!»

Лодки веером расходились в стороны, явно намереваясь окружить нас. Двигались они быстро и слаженно. Расстояние сокращалось стремительно. Из-за кустов выскакивали новые и новые узкие и хищные силуэты. Вот их уже четыре, шесть, восемь.

Надя вскочила, схватившись за борт.

— Это они? — голос её дрогнул. — Пираты?

Да, это были именно они.

Глава 9

Жара стояла такая, что даже в тени камышей воздух казался густым, как патока. Мошкара вилась столбом над водой, а от прогретой солнцем тины тянуло болотом.

Бородач сидел на корме узкой лодки, методично чистя ногти кривым ножом. Лезвие было заточено до бритвенной остроты. В жизни речного пирата не так, чтобы много развлечений, так что Бородач точил свой нож в любую свободную минуту.

Рядом, прислонённый к борту, покоился его главный козырь. «Ломаный» жезл молнии. Медная трубка с треснувшим жёлтым кристаллом на конце выглядела невзрачно, но Бородач знал ей цену. Одного выстрела хватит, чтобы любого превратить в прожаренный кусок мяса.

«Ломаные» жезлы были ценным товаром на черном рынке. Каждый такой артефакт когда-то принадлежал аристократу, но был или украден, или снят с трупа. В тех кругах, к которым принадлежал Бородач, не было принято интересоваться происхождением имущества.

Подпольные умельцы-артефакторы, «ломали» привязку таких жезлов к владельцы. А вместо подпитки от источника мага устанавливали временные накопители энергии.

Получалось слабо, криво, нестабильно.

Но, для неодарённых, невероятно мощно.

На носу лодки напарник Бородача, Якорь, возился с маскировочным щитом. Сплетённые из камыша панели сползли от ветра, и теперь приходилось заново их крепить. Бандит работал молча, только изредка шипел сквозь зубы, когда острые стебли резали ладони.

Прозвище Якорь получил из-за старой флотской татуировки на предплечье. Речные пираты не отличались оригинальностью.

— Да брось ты эту ерунду, — проворчал Бородач, не поднимая головы. — Всё равно никого сегодня не будет.

— Косой велел держать маскировку, — отозвался Якорь, продолжая вязать узлы. Сказывалась флотская выучка. — Знаешь, как он орёт, когда приказы не выполняют.

Бородач сплюнул за борт.

— Косой, Косой… Тоже мне, адмирал нашёлся. Запретил курить в засаде, говнюк. Говорит, дым выдаст. Какой, к чёрту, дым в таких зарослях?

— А ты не боишься его? — спросил Якорь, оборачиваясь.

— Боюсь, — честно признался Бородач. — Но курить хочу больше.

Он отложил нож, потянулся. Спина затекла от долгого сидения в одной позе. Лодку они загнали в камыши ещё часа три назад и уже устали торчать в этой духоте.

— Зато утром повезло, — сказал Бородач, усмехаясь в бороду. — Купчик из Трёхречья. Помнишь его рожу, когда мы из камышей выскочили?

Якорь хихикнул.

— Ага: «Господа разбойники, я бедный торговец! Берите, что хотите, только отпустите!»

— Мы и так взяли, — фыркнул Бородач. — Больно нужно нам его разрешение.

Пират взял в руки жезл, проверил заряд. Кристалл светился слабо, еле заметно.

— Последний выстрел остался, — констатировал он без особого сожаления. — Надо у Кривого новый выпросить.

Он внезапно замолк, прислушиваясь. Издалека, едва различимо, доносился характерный гул движителя.

Оба пирата замерли. Медленно, стараясь не шуметь, Бородач раздвинул камыши.

По главному руслу, не торопясь, плыл катер. Красное дерево корпуса блестело лаком, медные части сияли начищенным золотом. Такие лодки стоили как небольшой дом.

— Вот это да… — выдохнул Якорь, заглядывая через плечо Бородача.

На катере было трое. Пожилой мужчина у руля — седые усы, добротная одежда. На носу ещё один, помоложе, в дорогом костюме. А между ними…

— Девка, — хрипло сказал Бородач. — И какая девка! В шляпке, платье дорожное. Это ж барышня настоящая!

Якорь облизнулся.

— Богачи городские на прогулочку выехали. Идиоты.