Бриллианты завораживают. А уж когда их больше шестисот штук, когда они огранены и собраны в настоящее произведение искусства…
Жанна даже прикоснуться пока не могла к ожерелью. Просто смотрела.
Это — ЕЁ!!!
Рядом так же застыли Николя и Рето. Пока они еще не могли осознать свалившуюся на них удачу. Пока еще их ослеплял блеск, и в этом блеске виднелись им дома и экипажи, кони и ставки, наряды и прекрасные женщины, которые так очаровательно благосклонны к богатым мужчинам!
Их успех!
Мечты оборвались самым печальным образом.
— Mains en l’air!
Тимофей эту фразу первым делом освоил, а то!
Руки вверх!
Акцент, конечно, у него был жестокий, но все трое замерли, как громом пораженные.
И то!
Стоит мужчина, в черной балаклаве (носки Варя не вязала принципиально), с отверстиями для глаз и рта, смотрит жестко и холодно. И пистолет у него в руке такой… убедительный.
Или нет?
Николас руки поднял сразу. А вот Рето оказался покрепче, схватил подсвечник… не рискнут они стрелять! Шум поднимут…
Тимофей даже не сомневался.
Выстрел грохнул. Рето упал, как подкошенный. Тимофей целился в грудь, и попал так удачно, что тут же и душа отлетела. Жанна упала в обморок.
Игнат прошел внутрь и принялся без особых церемоний увязывать присутствующих.
— Objets de valeur — dans les sacs! — отдал второй приказ Тимофей. Правильно, все ценное в мешки! Понятно, не нужны им те подсвечники — шкатулки, но так барыня распорядилась. Даже объяснила.
И лишним не окажется, найдут, куда пристроить. И пусть думают, что это обычное ограбление. Потому и французские команды заучили.
Варя скользнула в комнату.
Над столом реял ореол радужных искр. По нему хотелось провести ладонью, такой он был плотный, ощутимый…
— Б…!!! — выдохнула Варя.
И тут же прикусила язык. Ладно, по одному слову страну не определят, да и говорила она негромко, не орала во все горло. Кстати!
— Мон дье! Девилл!
Пусть на англичан думают!
Варя захлопнула футляр и без церемоний сунула его к себе под одежду. В пояс с карманами. Холодно, углы твердые, кожа жесткая… Ничего, потерпит.
— Mon Dieu! Quelqu’un va me dire ce qui se passe?*
*- мой Бог! Что тут происходит? Прим. авт.
Варя оглянулась. Пока убирала ожерелье, она отвернулась, чтобы не светить поясом, да и грудью, а вот сейчас… в дверях стоял мужчина лет сорока пяти — пятидесяти. Щекастый, с острым носом и внимательными глазами, в напудренном парике и неожиданно скромном одеянии.
Бам…
Даша, которая оказалась позади визитера, от души огрела его подсвечником. Она как раз спускалась со второго этажа, где хозяйственно высыпала себе в сумку драгоценности Жанны де Ламотт, а подсвечники… а что им — пропадать? Серебро же!
Мужчина рухнул, как подкошенный.
Варя пожала плечами. Она даже не подозревала, что это был тот самый граф Калиостро. А и узнала бы — так что? Денег ему дать? Поделиться с Великим Коптом, или как он там себя представлял?
Перебьется!
Великий шарлатан и гипнотизер был так же крепко увязан, в рот ему засунули кляп, и пинком откатили с прохода. Чего греха-то на душу брать?
Варя так и не узнала, что этот грех тоже оказался на их совести.
Так получилось, ручка у Даши действительно тяжелая, так что граф Калиостро промучился пару дней, не приходя в сознание, да и отдал Богу душу. И эликсир бессмертия не помог.
Варя кивнула подруге, да, уже подруге, и Даша улыбнулась в ответ. За хозяйку она бы и сорок человек подсвечником приласкала, пусть только в очередь для удобства выстроятся!
А этот… и как он зашел? Чем Гришка занимается?
Гришка занимался лошадьми. А чего их — тут оставлять? Конь — это по нынешним временам дорого и важно. А вот маркировки на них не стоит!
С учетом того, что они сегодня же уезжают из Парижа…
Конокрадство?
А вот плевать! Барыня сказала, что если не попадаться, то можно — все! Значит можно!
Моральная сторона вопроса Гришу и вовсе не беспокоила. Какие-то французы, было бы о ком думать…. Едят они лягушек — и пусть себе едят! И не мешают жить нормальным людям!
* * *
Через час из Парижа выезжали семеро человек.
Кибитка, заводные лошади… несколько монет на заставе помогли страже принять правильное решение, и путешественникам от души пожелали счастливого пути.
У мадам заболел дядя, и срочно требует к себе племянницу?
Ах, это такое дело… когда дядя богат и может оставить хорошее наследство, будешь срываться из Парижа в ночь-полночь! И полетели кони над дорогой…
Ночь провели в пути. И следующий день тоже.
Ехали молча, старались убраться подальше от Парижа, понимали, что искать их будут. Вряд ли найдут, но…
Будут.
Варя помнила про Калиостро, и про то, что человек это незаурядный. Сможет ли он договориться с преступным миром Парижа, и как сейчас все это организовано?
Неизвестно. Но Калиостро точно крутился в этой истории, а связи у масонов есть.
Она же не знала, что граф, с Дашиной легкой ручки, сейчас лежит в бреду, на полу гостиной, что ему даже помощь еще не оказали!
Не знала, что супруги де Ламотт пока еще лежат связанные, они же сами ждали кардинала и позаботились, чтобы у них не было лишних визитеров! Она рассчитывала на худшее.
А меж тем… дом пуст и тих, двери закрыты, окна закрыты, значит, никого нет. Ночью никто из слуг и не дергался, а вот с утра конюх начал пытаться выбраться, но связали его на славу, а слуг еще и в кладовку затолкали, чтобы те не орали…
Время Варя выиграла, почти сутки. А за сутки… а что там — той Франции?
Она думала насчет водяного пути, но… зима!
Нет, лучше не рисковать. Шторма, пираты, тут Англия рядом, если кто понимает — это отвратительный фарватер. Пиратский остров — это не Тортуга и не Ямайка! Это региональные филиалы! А финансировали и одобряли их из Лондона. Значит — глав-пират. И рядом с домом они тоже грабить не брезгуют.
Нет, Варя рисковать не станет, ей домой хочется, а не на дно, к рыбкам.
Н-но!
* * *
Военный совет состоялся на привале.
Костер, лошади, кибитка, две женщины и пятеро мужчин. Все спокойные и расслабленные.
Прыжок удался. Теперь — следующий этап. Добычу надо довезти до дома. И сбыть.*
* — компания Ламотт — Вилетт — Калиостро все сбыла за половину стоимости, во Франции и Англии. Прим. авт.
Причем не за полцены, а за всю стоимость. Пусть не сразу, пусть за год — два, но Варя не собиралась терять ни экю.
Полтора миллиона ливров!
Да у Франции годовой бюджет меньше! *
*- Варя не знает экономику, если что, годовой бюджет Франции 1780 года расход около 610 млн франков, доход 585 млн. франков. Составил де Неккер. Прим. авт.
Для их компании невероятный куш!
Варя принялась считать, загибая пальцы.
Один серебряный экю — это шесть ливров. То есть двести пятьдесят тысяч экю. Один экю это примерно полтора рубля. То есть у нее за пазухой лежит сокровище в четыреста тысяч рублей.
Четыреста. Тысяч.
Этих денег им до конца жизни хватит. Но это если сидеть в глуши. А если не сидеть?
Варя посмотрела на своих друзей. Да, уже друзей.
— Ну что? Предварительно, мы молодцы. Осталось только добраться до дома!
— Барыня, а что потом делать будем? — Тимофей, который как-то незаметно стал главным в мужской компании, смотрел вопросительно.
— Зависит от того, что вы хотите, — честно сказала Варя. — Что нам надо перво-наперво, это реализовать хотя бы часть сокровищ. По нормальной цене, а не абы-кабы. Но тут мой статус поможет. Потом, если захотите уйти, дам денег и помогу устроиться. Матвею и Игнату надо выкупиться, да, и семьи их выкупить. И устроить в Москве. Нет возражений?
У Матвея с Игнатом их точно не было.
— Вот. Кто захочет уйти — выделю долю по справедливости, и потом деньгами не обижу. Вы это обдумали?
