Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг"

На центральном Древе, прямо на глазах, среди багряной листвы наливались золотым светом новые персики. Целый урожай, крупнее и ярче прежнего, будто сад извинялся за испорченный вечер.

Ловушка Снов, которую Софья, оказывается, так и не выпустила из руки за весь этот кошмар, вибрировала ровным, чистым серебром. Багровая муть ушла из паутины без следа. Артефакт лежал в ладони послушно и внимательно, как хороший инструмент, и лисья память подсказывала теперь его настоящее назначение: он не только держал пространство. Он умел записывать сны. Ловить, хранить и показывать чужие кошмары и чужие тайны.

— Так-так-так, — протянула Софья, разглядывая обруч с растущим интересом. — А вот это уже, знаете ли, актив.

Ловушка снов не лгала. Софья навела порядок не только в Обители, но и у себя в голове, приняла свои страхи. И это было самое ценное.

Она вышла на порог оранжереи и оглядела свои владения.

Вечернее солнце лежало на кленах, персики светились в кроне Древа, домик на берегу стоял целехонький, даже кривоватая полка пережила апокалипсис. Софья стояла в своем желтом дождевике, помятом, прожженном и заляпанном тиной, и чувствовала себя в нем как в парадной мантии.

Взгляд её стал спокойным. Восемь с половиной хвостов развернулись за спиной широким веером и вспыхнули серебристо-фиолетовым сиянием, таким ярким, что на секунду затмили закат. Половинка девятого сияла наравне со всеми и, честное слово, даже как-то гордо.

У ног заурчало.

Софья опустила глаза и обнаружила, что Клёпа больше не одна. Наевшись до отвала, жабка, судя по всему, решила, что в одну её столько счастья не помещается, и начала почковаться: на траве вокруг Софьи сидело десятка полтора маленьких теневых жабок размером с мандарин. Все светились фиолетовым, все таращились на неё золотыми глазенками и урчали вразнобой, как оркестр, настраивающий инструменты.

— Та-ак, — Софья уперла руки в бока. — Это что за самодеятельность? Я нанимала одного Хранителя. Одного! У меня бюджет, между прочим, не резиновый… Ой, да кого я обманываю.

Одна жабка запрыгнула ей на ботинок и обняла его лапками.

— Ладно, — сдалась Софья через три секунды. — Все приняты. Испытательный срок месяц, оплата персиками и кошмарами. Ты будешь Клёпа-вторая. Ты Клёпа-третья. А ты… у тебя глаза хитрые, будешь Людмила. В честь моих документов.

Жабки согласно заурчали.

Софья подошла к Древу, сорвала персик, теплый и тяжелый, и надкусила, глядя, как над озером зажигаются первые звезды. Незнакомые, но её собственные звезды.

Мысли текли ровно и непривычно ясно.

Итак, что мы имеем. Карманное измерение, которое её слушается. Сад, который выращивает плоды забвения. Артефакт, который записывает чужие сны. Армия теневых жабок, питающихся кошмарами. И город за стенкой реальности, битком набитый магами, аристократами и чиновниками, у которых нервы ни к черту. А ещё бессонница хроническая, а тайн столько, что хоть лопатой греби.

Люди готовы платить за спокойный сон. Очень хорошо платить.

— «Иллюзия комфорта», — произнесла Софья вслух, пробуя название на вкус, как персик. — Салон восстановления душевного равновесия. Анонимно, эффективно, недешево.

Она посмотрела на Ловушку Снов, потом на жабок, потом на светящееся Древо.

— Девочки, — сказала Софья своим сотрудницам, и веер хвостов за её спиной качнулся в такт. — Кажется, мы открываем бизнес.

Глава 7

Она любит вносить людей в графу «расходные материалы». Уверена, вам там понравится

Свитер с оленями кусался. Вот вроде иллюзия, а кожа зудит от него по настоящему.

Я поправил очки-морок на переносице и посмотрел на здание Комитета Магического Надзора. Серый бетонный монолит с колоннами, редкими, как зубы старого бюрократа. Даже флаг над входом висел как-то устало, словно тоже мечтал о переводе в Столицу.

— Прекрасное место, — сказал я вслух, ни к кому не обращаясь. — Здесь мечты приходят умирать. В трех экземплярах, с печатью.

Мимопроходящий мужик в форме покосился на меня и ускорил шаг. Правильно. Аспиранты-почвоведы, разговаривающие сами с собой, доверия не внушают.

Я втянул носом вечерний воздух. Сквозь смог, дешевый табак и запах жареных пирожков с лотка на углу тянулась тонкая, почти невидимая нить.

Мел и Чернила, выложенные на Свежем Картоне. Серая Мышка была внутри.

Та самая, из книжного. Ассистентка Архимага, зашуганная девочка в кардигане, которая чуть не отжала у меня девятый том «Нежного Орка».

Мне хотелось продолжить наш разговор и поболтать с ней за жизнь. И заодно про ее Хозяйку, Мясорубку Уложения, которая приехала в мой город наводить порядок.

А порядок в моем городе навожу я. Такой уж я собственник.

Магический барьер на входе я прошел, даже не сбавив шага. Их «несокрушимое» плетение первого класса защиты растворилось на языке, как сухая овсянка без масла. Ни калорий, ни удовольствия. Только зубы вяжет.

Желудок разочарованно буркнул. Извини, дружище. Сегодня мы аскеты, у нас диетическая кухня.

Морок Кицунэ лежал на мне второй кожей. Спасибо переваренному хвосту, теперь я умел становиться частью интерьера.

Охранник на первом посту смотрел сквозь меня, как сквозь фикус в кадке. Второй вообще спал с открытыми глазами, гипнотизируя кроссворд.

— Слово из шести букв, «то, чего нет в здании», — пробормотал он.

Совесть, дружок. Совесть.

Я двинулся вглубь, вниз по лестницам, мимо кабинетов с матовыми стеклами. Здание жило своей вечерней жизнью, и жизнь эта была унылой, как отчет о надоях.

— … и я ему говорю: Петрович, нельзя списывать три ящика антидемонических гранат на «усушку»! — доносилось из-за одной двери.

— А он что?

— А он списал на «утруску».

— Капец…

За следующей дверью кто-то плакал. Судя по знакомому запаху и характерному худому силуэту в мундире-мешке, мелькнувшему в проеме, это был сам Воронин. И. о. главы отделения переживал очередную паническую атаку. Видимо, между молотом и наковальней стало совсем тесно.

Я мысленно послал ему лучи поддержки. Держись, крыса. Ты мне еще нужен живым и подписывающим.

Лифт в спецхран охранял рунный голем, здоровенный болван из гранита с глазами-кристаллами. На нем висела табличка «Предъявите допуск уровня Омега».

Я предъявил ему иллюзию допуска уровня Омега. Голем поскрипел мозгами, кивнул и отъехал в сторону.

— Хорошей смены, — вежливо сказал я.

— УГУ, — пророкотал голем.

Душевный парень. Не то что живые сотрудники.

Чем ниже я спускался, тем гуще становился воздух. Пыль, канифоль, старые чернила, едкий сургуч. Застоявшаяся канцелярская магия висела в коридорах, как туман над болотом. И сквозь весь этот бумажный компот тянулась она.

Нить стерильности. Мел и свежий картон. Запах, которому здесь не место. Слишком правильный, слишком чистый. Так пахнет отредактированная реальность.

Так пахла моя Серая Мышка.

Дверь спецхрана я открыл бесшумно. Годы практики: когда крадешься к холодильнику мимо спальни Дианы, учишься беззвучности быстро. Сестра слышит шорох фольги от шоколадки через три этажа.

Зал уходил вверх стеллажами до самого потолка. Тысячи папок с грифом «Омега» дремали в полумраке, перевязанные лентами, опечатанные сургучом.

Гудела вентиляция. Пахло вечностью и скукой. Про цифровизацию тут не слышали, знания хранились строго в физическом виде. Во имя безопасности.

А посреди этого бумажного кладбища стояла она.

Спиной ко мне. Мешковатый кардиган цвета мокрого асфальта скрывал все, кроме сутулых плеч и тугой косички. На столе перед ней лежало раскрытое дело. Я прищурился и прочитал на корешке: «Род Волковых. Северогорск. Аномальная активность».

Как мило. Девочка читала про меня перед сном.

Листы шелестели под ее пальцами. Шух. Шух. Шух. Ни одной лишней секунды на страницу. Не читает, а препарирует.

Я огляделся и заметил у ближайшего стеллажа разбитый ящик. Видимо, сотрудники-ротозеи уронили, пока перетаскивали. Рядом валялась сухая щепка.