Босс-альфа для помощницы с тайной (СИ) - Буланова Алиса

Всего на секунду наши глаза встречаются. Её лицо покрывает неравномерный румянец. Она нервно закусывает губу, явно сожалея, что не смогла промолчать. А я не знаю, что ответить ей. Сердце бьётся о рёбра с бешеной скоростью. В голове фейерверки. Но по ногам расползается холод. В ушах звучат слова Лены, чтобы я не начинал встречаться с кем-то слишком скоро. Однако я не представляю, сколько это «скоро».

— Валентина Сергеевна, вы мне нравитесь, как сотрудник и как личность, — начинаю мямлить я себе под нос. — Я многому у вас научился, как у родителя. И, безусловно, вы достойная омега. Но я просто не готов пока отпустить то, что было у меня с женой. Мне кажется, я предаю её память.

— Я поняла, — она через силу выдавливает из себя улыбку и вздыхает. — Забудьте всё, что я сказала ранее. Это не всерьёз.

Её глаза блестят. Она нашаривает на ощупь и дёргает дверную ручку. Я не в силах посмотреть ей вслед. Не в силах пошевелиться. Так гадко я себя ещё никогда в жизни не чувствовал.

Глава 30

Кажется, я повёл себя как подлец. Ведь чувства Валентины были довольно очевидны. И всё же я отчего-то понадеялся, что она не признается в них, что не захочет нарушать субординацию и привычный порядок вещей. И с чего я был в этом так уверен? Валентина ведь такая же омега, как все остальные. Тоже заслуживает того, чтобы быть любимой. Хотя нет, она этого заслуживает даже больше, чем остальные. Именно поэтому мне так стыдно сейчас.

После того как Лены не стало, я упивался своим чувством вины и жил одними только воспоминаниями, периодически тираня Егора. Но после сближения с Валентиной у меня вновь появилась возможность проявиться как альфе. И я пытался красоваться перед Валентиной, точно павлин в брачный период. Я был счастлив чувствовать себя нужным. Рад был снова побыть для кого-то крепким сильным плечом. И даже тот поцелуй… он был чертовски приятен, но я предпочёл притвориться, что его не было, чтобы не нести ответственности. Вот только я не отдавал себе отчёта, что у всего бывают последствия.

Теперь я, наконец, понял, почему Валентина всё это время отвергала мою помощь. Она пыталась защититься от боли и разочарования из-за возможного отказа. Но я не оставил ей ни единого шанса.

— Георгий Александрович, едем? — робко окликает меня водитель. Я киваю и бросаю последний взгляд на дверь подъезда, за которой только что скрылась моя прекрасная помощница.

Часть меня сейчас кричит, что я должен попытаться всё исправить. Ведь после такого отказа Валентина Сергеевна и уволиться может. Но другая часть запрещает мне что-либо предпринимать, твердя, что мне нужно вначале разобраться с самим собой.

Я возвращаюсь домой и понимаю, что там снова пусто. Домработница уже ушла, а Егор, видимо, сегодня опять ночует в квартире родителей. Похоже, что они с Юлей свили там своё любовное гнездо. Тишина угнетает и действует мне на нервы. Снова и снова я думаю о том, какой я идиот. Обидел замечательную женщину и самому себе сделал больно.

Прохожу в нашу с Леной спальню и вдруг осознаю, что она больше похожа на склеп. Всюду фото и её вещи. Я так сильно боялся забыть жену, что в итоге превратил её в какого-то языческого идола.

— Эй, Лен, как думаешь, уже прошло достаточно времени? — спрашиваю я, глядя на одну из фотографий.

В ответ — тишина, только где-то на улице взвизгивает вдруг сигнализация. Чувствую себя ещё более глупо. Зачем я пытаюсь переложить ответственность за свою жизнь на уже ушедшую в другой мир омегу?

Что-то щёлкает в мозгу. Внутренний голос вдруг произносит ясно и чётко: «Ты поступил, как придурок, Гера. Но будешь ещё большим придурком, если оставишь всё как есть! Просто пойди и скажи ей правду. О том, что тебе страшно. О том, что всю свою жизнь ты любил лишь одну женщину и сильно страдал, когда потерял её. О том, что в свои сорок лет понятия не имеешь, как жить и строить отношения. Валентина поймёт. Она неглупая. Она ведь чёрт возьми самая умная омега, из всех, кого ты знаешь! Просто пойди и признайся, что ты совсем не такой, каким хотел казаться. Возможно, она и не захочет иметь дело с тобой настоящим. А возможно, ты ей понравишься ещё больше. По крайней мере, вы примете какое-то решение вместе».

Я хватаю ключи и выхожу на улицу. Бросаю нервный взгляд на низкие свинцовые тучи над головой. Если там наверху кто-то есть, то он явно насмехается надо мной. Стоит мне выехать с нашей улицы, как начинается снегопад. Как же я ненавижу непогоду. Дворники монотонно ходят по лобовому стеклу, расчищая снежную кашу. Я гоню в сторону города по скользкой дороге на максимально допустимой скорости.

На въезде встаю в пробке. Раздражаюсь и злюсь ещё больше. Думаю, как объехать вереницу проезжающих в час по метру автомобилей. И умом понимаю, что ничего не случится, если я приеду к Валентине не через час, а через два. Но стыд и чувство вины перед ней заставляют вести себя иррационально.

Я перестраиваюсь в крайний ряд и сворачиваю на съезд со знаком ремонтных работ. Убеждённый, что успею среагировать в случае опасности, я прибавляю скорость. И это становится второй фатальной ошибкой после поворота на эту дорогу. Она вдруг резко начинает уходить в сторону, но из-за плохой видимости я слишком поздно замечаю это и лечу в кювет. Автомобиль переворачивается и аккуратно встаёт на крышу. Срабатывают подушки безопасности. Я пытаюсь оценить, насколько пострадал. Тело болит, но вроде бы цел, только головой ударился. Ругаю себя за спешку и за глупость. Понимаю, что сегодня я уже точно не смогу увидеть Валентину.

Всё то время, пока меня достают из авто и везут в больницу, я остаюсь в сознании. Только в больнице меня ненадолго вырубает от обезболивающих. Прихожу в себя я уже в палате. Поначалу кажется, что это сон. Валентина Сергеевна сидит на стуле в углу и нервно скролит ленту в телефоне. Заметив, что я очнулся, поднимается и бросает на меня неловкий взгляд.

— Почему вы здесь? — спрашиваю я растерянно.

— Я соврала, что я ваш законный представитель и меня пустили. Егор сильно перенервничал, когда узнал, что вы попали в аварию, — отвечает Валентина серьёзным тоном. — Ему дали успокоительное, и он уснул.

— Вот чёрт! — мне становится жутко стыдно перед племянником. Он, должно быть, испытал колоссальный стресс.

— Я осталась просто проследить, когда вы придёте в себя. Раз вы в порядке, то я пойду.

— Нет, постой! — я пытаюсь ухватить её за руку. — Останься, пожалуйста. Я ведь собирался поговорить с тобой. Потому и поехал в город.

— О чём? — Валентина удивлённо вскидывает брови.

Выглядит так, будто вовсе и не признавалась мне в любви. Мне теперь ещё более неловко. Ведь прямо сейчас я кажусь слабым и уязвимым. Но я знаю, что чем дольше оттягиваю разговор с ней, тем больше всё усложняю.

— Я соврал, когда сказал, что ты мне нравишься только как личность и как мой работник. На самом деле ты привлекаешь меня как омега. И я бы хотел отношений с тобой.

— Но почему тогда вы мне отказали? — спрашивает она нахмурившись.

— Потому что дурак. А ещё потому что трус. Однажды я потерял нечто ценное. Мне было страшно привязываться к кому-то снова. Вот такой вот я герой-любовник, — нервно усмехаюсь и смотрю на Валентину в ожидании.

— Ну, мне тоже страшно, — говорит она задумчиво. — Страшно, что мы не оправдаем ожидания друг друга. А ещё, что я потеряю своё положение, открыв всем свою истинную сущность. Мне страшно, что эта история с Артуром не закончится просто так и принесёт нам обоим неприятности. Я каждый день думаю об этом. Но каждый раз прихожу к выводу, что цель стоит того, чтобы рискнуть. Прихожу и удивляюсь себе.

Она делает шаг к больничной кровати. Чуть наклоняется и берёт меня за руку. Смотрю на неё заворожённо. Её волосы небрежно спадают вниз. Взгляд немного усталый, видимо, от недосыпа. И всё же Валентина безумно красивая сейчас.

— Я в жизни не встречал женщины удивительнее. Если ты не против, то может попробуем дать волю чувствам? — произношу, глядя в её светлые глаза.