Дом на Перепутье - Михаль Татьяна

– В следующий раз, – пообещала я себе и Батискафу, глядя на всё это великолепие с тоской. – Обязательно в следующий раз прикупим и это всё.

Мы вышли из магазина, загруженные так, что наша машина просела под тяжестью не только покупок, но и наших амбиций.

Батискаф устроился на пассажирском сиденье, разглядывая свою новую игрушку – мышку, которая при нажатии издавала звук «А-а-а-а, спасите!».

– Неплохо, – подвёл он итог, задумчиво жуя кусочек вяленого тунца. – Для первого раза. Но в следующий раз нам понадобится грузовик. И, возможно, заём у Вселенского Валютного Фонда.

Я смотрела на дорогу и улыбалась.

Да, мы потратили целое состояние.

Но на душе было радостно.

А потом я вдруг осознала странную вещь.

Мы проделали настоящий марш-бросок: гипермаркет, мебельный, зоомагазин, садовый центр…

Я таскала коробки, отбивалась от назойливых продавцов, вела финансовые переговоры с котом-тираном… а чувствовала себя так, будто только что вышла на лёгкую прогулку.

Энергия так и плескалась во мне, каждая клеточка тела звенела и требовала новых свершений.

– Слушай, я чего-то вообще не устала, – заметила вслух, удивлённо разглядывая свои руки на руле. – Это ненормально. После такой экспедиции я должна была рухнуть без чувств.

С пассажирского сиденья донёсся снисходительный фырк.

– Это Марта постаралась. Напоила тебя своим живительным зельем. Оно действует чуть меньше суток. Так что… – в его голосе зазвучала сладкая, коварная нотка, – …ты ещё вполне успеваешь занести все покупки в дом и отмыть мою комнату до блеска. И ни капли не устанешь!

Я метнула в него быстрый взгляд.

Он сидел, развалившись, с видом полководца, планирующего битву, где я была бы и пехотой, и кавалерией, и тылом, который штампует боеприпасы.

– Вот уж нет, – твёрдо заявила я. – Сегодня никакой уборки. На сегодня подвигов хватит. Я объявляю вечер отдыха и безделья.

Кот приподнял голову, и в его зрачках вспыхнули огоньки возмущения.

Он явно собирался излить на меня весь свой кошачий сарказм, все обвинения в лени и неблагодарности.

Но я опередила его.

– Может, заедем в то самое кафе? – предложила я невинным тоном. – Пообедаем-поужинаем, как следует? Сметанка… ряженка… а может, и кусочек рыбки в сливках? И потом ещё заедем в супермаркет, купим провизии. А там уже и ночь скоро…

Я видела, как по его морде пробежала внутренняя борьба.

Желание придраться и потребовать уборки, как вернёмся, боролось с перспективой дополнительной порции сметаны и ужина с рыбой.

Победа, как это часто бывает, осталась за желудком.

– Ладно, – с театральной неохотой буркнул он, отворачиваясь к окну, но я заметила, как задрожал кончик его хвоста. – Разрешаю. Но завтра с самого утра примешься за работу! И сметана должна быть самой вкусной и свежей!

– Самой вкусной и свежей, – покорно повторила я, сворачивая к знакомому кафе.

Сидели мы долго.

Батискаф уплетал сливочный мусс с таким видом, будто это не десерт, а награда за великие страдания.

Я заказала себе пасту и с наслаждением потягивала вкуснейший кофе, глядя на закат.

Потом был супермаркет, где мы скупили море еды и, конечно, стратегический запас сметаны и томатного сока.

Когда мы наконец подъехали к дому, ночь уже полностью вступила в свои права.

Дом на Перепутье стоял тёмным и молчаливым силуэтом, но в его очертаниях я теперь видела не угрозу, а ожидание.

Ожидание новой жизни.

Мы занесли пакеты на кухню под недовольное ворчание Батискафа:

– Я тебе не носильщик!

Но запах свежей выпечки от Марты мгновенно улучшил его настроение.

Лёжа в своей всё ещё пыльной спальне, но на новом, невероятно удобном матрасе, я чувствовала, как наконец-то наступает та самая, заслуженная усталость.

Эликсир Марты, видимо, почти исчерпал свою силу.

Но это была приятная, довольная усталость.

Завтра предстояло принять наши объёмные покупки, разбирать все эти сокровища, объяснять Акакию, зачем ему цилиндр, и слушать критику Батискафа по поводу расстановки мебели.

Но это будет завтра.

А сегодня в этом доме пахло кофе, сметаной и домом. Моим домом.

И это самый лучший запах на свете.

ГЛАВА 14

* * *

– ВАСИЛИСА —

Сон мой был прекрасен и безмятежен.

Мне снилось, что я летела на облаке из взбитых сливок над морем жидкого шоколада, а Батискаф в костюме стюарда услужливо подливал мне в чашку новую порцию кофе.

И тут облако куда-то провалилось.

Я начала падать и… резко проснулась.

Вернее, моё сознание проснулось.

А тело… тело отказывалось подчиняться.

Я лежала, уставившись в потолок, и с ужасом осознавала, что не могу пошевелить ни пальцем.

Классический сонный паралич.

«Нервное перенапряжение, – попыталась я успокоить себя. – Слишком много впечатлений за короткий период времени».

Но тут я поняла, что дело не в нервах.

Прямо над моей кроватью появилась странная тускло светящаяся точка и начала расширяться, вскоре из точки появилась и медленно вращалась воронка из свинцовых туч, прошитая молниями.

Запахло озоном и моей паникой.

Зрелище было настолько эпичным и голливудским, что даже в своём состоянии я успела подумать: «Надо же, а спецэффекты отличные».

Воронка вдруг расширилась, растянув пространство комнаты до невообразимых размеров.

Мой потолок превратился во врата в иное измерение, в зияющую бездну космоса, усыпанную звёздами, которых я видеть не должна была.

И из этой бездны, с эпическим скрежетом разрываемой ткани реальности, появился ОН.

Существо.

Огромное, закованное в сияющие доспехи, пылающее живым пламенем.

Его глаза были двумя угольками, в которых плясали отражения далёких пожарищ.

Чёрные, как смоль, волосы развевались в невидимом вихре, а за спиной полыхали огненные всполохи, похожие то ли на крылья, то ли на языки всепожирающего пламени.

Он выглядел как божество апокалипсиса, которое сильно торопилось на свою смену.

Он склонился над воронкой, словно заглядывая в колодец.

И в этом колодце он увидел меня.

Лежащую, беспомощную, с глазами, круглыми от ужаса, и беззвучно открывающую рот в немом крике.

Существо протянуло ко мне руку.

Руку, увенчанную массивными перстнями и заканчивающуюся длинными, острыми, отчётливо видными даже на таком расстоянии когтями.

Всё было очень серьёзно, очень страшно и очень пафосно.

И тут моё тело вдруг решило, что с него хватит.

Паралич отпустил меня резко, будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Адреналин ударил в голову, и я, не помня себя, резко вскочила на кровати.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А! – заорала я голосом, который мог бы вызвать лавину в горах.

Мозг, отключённый страхом, выдал единственно возможное в данной ситуации решение.

Я схватила свою подушку, большую, пуховую, и что есть силы, швырнула её прямиком в морду апокалиптическому гостю.

Полёт подушки был великолепен.

Она описала изящную дугу в растянутом пространстве комнаты и прилетела точно в цель!

Прямо в то самое величественное лицо!

Раздался глухой «бумфс!»

Существо, явно не ожидавшее такого поворота событий, отшатнулось.

Граблю свою убрало.

Из-под подушки послышалось яростное шипение, точь-в-точь как когда тушишь водой горящие поленья.

– Как ты смеешь, смертная?! – прорычал он, но голос его был слегка приглушён.

Подушка полетела обратно.

Но уже не пушистым облаком, а клочьями.

Она врезалась в стену с громким хлопком, и комната мгновенно наполнилась белым пуховым снегопадом.

Воронка на потолке резко схлопнулась со звуком, похожим, когда лопают воздушный шар.

Молнии погасли.

Существа нигде не было.

Я стояла вся в перьях, всё ещё тряслась как осиновый лист.

Затем я развернулась и с криком вылетела из комнаты: