Шеф Хаоса. Дилогия (СИ) - Розин Юрий

А следом зашел третий.

Худой, патлатый, в куртке с пятнами на рукавах. Руки в татуировках — от запястий до локтей тянулись какие-то узлы, руны, непонятные символы.

Он не смотрел на нас, прошел к стене, прислонился плечом к косяку и замер, будто его здесь не было. Глаза пустые, безразличные.

Перебитый нос оглядел зал, оценил обстановку. Взял стул, подтащил к столику, где сидел Витька. Сел верхом, положил руки на спинку, уперся подбородком в предплечья. Второй сделал то же самое, только стул поставил сбоку, чтобы видеть и Витьку, и меня.

Я остался стоять у двери. Руки сами сжались в кулаки, но я заставил их расслабиться, сунул в карманы.

— Здорова, Виктор, — сказал перебитый нос. Голос был дружелюбный, почти ласковый, но глаза оставались холодными. — Рады видеть тебя на ногах. Врачи, говорят, молодцы, быстро тебя на ноги поставили. Мы уж думали, не свидимся.

Витька молчал, смотрел на него в упор. Кружка в его пальцах перестала крутиться.

— Только вот непонятно нам одно, — продолжил тот, подаваясь чуть вперед. — Почему ты, выйдя из больницы, сразу не пришел к нам? Не позвонил? И почему нашли тебя не у твоего дома, а в другом районе? Мы ведь следили, Витя.

Витька усмехнулся, криво, одними губами. И ответил:

— Устал я, Соха. После комы знаешь как хреново? В башке муть, тело ломит. Хотел отдохнуть, очухаться. Вещи свои забрать из хаты. А предмет спрятал в надежном месте, чтобы не таскать с собой. Думал завтра принести, с утра пораньше.

— Завтра? — второй бандит подал голос. Голос низкий, с хрипотцой. — А мы думали, ты сразу побежишь долг отдавать. Мы же договаривались: как вернешься — сразу на связь.

— Договоренности меняются, — пожал плечами Витька. — Я эту хреновину достал, чуть не сдох. Еле выполз оттуда. Деньги мне ваши теперь не нужны. Отпустите меня. Забирайте предмет, а я выхожу из игры. Все честно. Работа сделана.

Перебитый нос — Соха — рассмеялся. Смех был громким, наигранным. Второй поддержал, заржал басом.

— Из игры, — повторил Соха, вытирая выступившие от смеха слезы. — Слышь, Витя, ты вообще понимаешь, что скоро начнется? Ты даже не представляешь. Тебе, чтобы выжить, лучше с нами остаться. Очень скоро такие, как мы, будут решать всё. А одиночки вроде тебя — либо под нами ходить, либо в земле лежать.

Витька пожал плечами.

— Мне плевать. Я свое дело сделал. Хватит.

Улыбка сползла с лица Сохи. Он посмотрел на второго, тот кивнул едва заметно. Соха полез под куртку — жест был плавным, без спешки. Достал пистолет — черный, тяжелый, с вороненым стволом, рукоятка обмотана изолентой. Положил на стол перед Витькой. Металл глухо стукнул о дерево.

— Слышь, Виктор. Перестань брыкаться. Мы по-хорошему пришли поговорить. По-человечески.

Я замер. Пистолет — это не шутка. Реальная вещь, которая может убить.

Я смотрел на оружие и чувствовал, как внутри все сжимается в тугой комок. Заставил себя дышать ровно, не показывать страх. Облизнул пересохшие губы.

Витька даже не моргнул. Посмотрел на пистолет, потом на Соху. Спокойно, будто это не оружие, а зажигалка на столе.

— Пушка, — сказал он. — И что?

Соха усмехнулся, но глаза остались серьезными.

— Скоро, Витя, такие игрушки ничего не будут значить, — ровным тоном начал он. — Но пока это все еще весомый аргумент. Пули летают быстро, а скорая — не всегда успевает.

Он сделал паузу, давая словам осесть. И спросил:

— Так что давай без глупостей. Где предмет?

Витька посмотрел на пистолет, потом на Соху — и расхохотался.

Громко, искренне, будто услышал лучшую шутку в жизни. Плечи тряслись, голова запрокинулась. Я заметил, как его правая рука скользнула под стол, спряталась от чужих глаз под столешницей.

— Соха, — сказал Витька, отсмеявшись и вытирая выступившие слезы. — Ты правда думаешь, что меня можно напугать стволом? Плохо ты меня знаешь. Совсем плохо.

Соха ухмыльнулся, поиграл пистолетом — переложил из руки в руку, щелкнул предохранителем.

— Тебя — нет, Витя. Тебя я знаю хорошо. Ты кремень, я уважаю. — Он перевел взгляд на меня, и улыбка стала шире, растянулась до ушей. — В отличие… от твоего брата. Он-то у нас нежный, да?

Ствол развернулся в мою сторону. Соха целился в ногу, я видел это по прицелу. Чтобы покалечить, но не убить. Но время вокруг все равно дернулось, растянулось, как резина.

Я замер, глядя в черное жерло ствола. Мышцы отказали, мозг лихорадочно искал решение, но не находил — слишком быстро, слишком близко, слишком поздно уворачиваться.

Витька сорвался с места.

Раздался выстрел.

Глава 10

Я видел движение брата краем глаза — рывок, бросок через стол, тело перетекло через столешницу, как кошка. Одновременно я заставил себя прыгнуть в сторону, влево, к барной стойке, падая плечом вперед.

Уже падал на пол, когда понял — боли нет. Пуля не попала. Увернулся?

Я ударился плечом о холодный кафель, перекатился, поднял голову.

Витька стоял перед Сохой, вплотную. Правая рука была поднята, пальцы сжимали ствол пистолета — прямо за дуло, перехватив его, как палку. Он держал оружие и смотрел бандиту в глаза.

Соха смотрел на свою руку, на пистолет, на ладонь Витьки, которая сжимала ствол, очевидно, остановив предназначавшуюся мне пулю. Глаза у него стали круглыми, как монеты, челюсть отвисла, на лбу выступил пот.

— Как… — выдохнул он.

Второй бандит тоже замер, не веря тому, что видел.

А патлатый, который до этого стоял у стены молчаливой тенью, вдруг подскочил, будто его ударило током.

— Вкусил Крови! — заорал он, тыча пальцем в Витьку. — Он — Испивший! Твою мать, они знают! Они опередили нас! Забираем глиф и валим отсюда!

Я понял всё в один миг. Патлатый — источник. Это он рассказал бандитам про Век Крови, про аномалии, про артефакты. И он знал терминологию. Испивший — другое название мага первого уровня, кто овладел одной магией.

Значит, он тоже читал.

Мысли оборвались. Ноги сами рванули вперед, к патлатому. Если Витька займется братками — а он справится, — то моя цель этот.

Патлатый оказался быстрее, чем я думал. Рука метнулась к карману куртки, выхватила перочинный нож. Щелчок — лезвие выскочило, блеснуло под лампами. Он полоснул по левой ладони, но чтобы брызнула кровь. Алая струя окатила пальцы.

И одновременно из той же ладони в мою сторону полетели мелкие горошины — пригоршня, рассыпанная веером.

Кровь окатила их в воздухе. Горошины набухли, прорастая прямо на лету. Зеленые ростки вырвались из них, закрутились спиралями, упали на пол между нами.

И поползли.

Это было больше всего похоже на лианы, но с усиками, как у обычного гороха. Они рванули из рассыпанных семян, потянулись к моим ногам. Они росли с невероятной скоростью — секунда, и уже оплели ножки стульев, почти добрались до моих кроссовок.

Время сжалось в точку.

Я полоснул по левой ладони — слишком сильно, не рассчитал в горячке. Лезвие вошло глубоко, рассекло кожу от основания пальцев до запястья. Кровь хлынула ручьем — горячая, липкая, заливая пальцы, капая на пол тяжелыми каплями. Но боли не было. Только жар, разливающийся по руке, и адреналин, толкающий вперед.

Взмахнул кистью, брызгая кровью на ползущие лианы.

Кровь вспыхнула в воздухе. Оранжевое пламя вырвалось из капель, яркое, жаркое, с громким хлопком. Огонь перекинулся на растения, и через секунду лианы горели целиком — весело, с треском.

Пламя, естественный враг растений, пожирало их быстрее, чем они росли, усики сворачивались, чернели, рассыпались пеплом, не долетая до моих ног.