Моя Академия 14 (СИ) - Син Евгений

— Но раньше ты не пробовала так делать? — спрашиваю.

— Нет, против неживого внимания не пробовала, — честно отвечает девчонка. — Но с механизмом знакома. Думаю, получится.

— Ладно, сделай хотя бы так, — киваю и жду, пока все условия будут готовы.

В сознании появляется знакомое лёгкое ощущение сквозняка — и после этого Ариадна с интересом смотрит на меня.

— Значит, смотри. Я почти уверен, что мои амулеты, — специально не уточняю, какие именно, — при желании, позволят мне найти тебя практически в любом месте и очень быстро прийти на помощь. Или просто быстро прийти.

— Тем самым образом? — уточняет Ариадна, не озвучивая лишнего.

Оставляем некоторую вероятность того, что разговор всё-таки прослушивается.

— Тем самым, — подтверждаю. — Поэтому достань, пожалуйста, амулеты.

Даже если в каюте нас прослушивают, из разговора они поймут не очень-то много.

Ариадна достаёт слипшиеся костяные амулеты, которые носит с собой с самого обеда. Четырёх часов оказывается достаточно — и сейчас второй амулет-фаланга приобретает отчётливые черты моего якоря.

Отлепляю один амулет от другого. Сейчас они — не братья-близнецы, но очень близкие родственники. Возможно, потому что фаланга заряжена несколько меньше. При этом, и первую, и вторую пластину чувствую практически одинаково. Закрываю глаза, чтобы ещё раз проверить. Так и есть: вижу оба амулета, и они мало чем отличаются.

— Тот, что поменьше и попроще забирай с собой. — Показываю на фалангу. — Его будет легче спрятать. А второй я пока заберу себе, — говорю про вторую пластину. — Его я заряжу своей магией как накопитель. Тем самым выделю его. Должно хорошо сработать.

— Здорово, — отвечает менталистка и протягивает руку. Забирает фалангу и будто случайно касается пальцами моей руки. Делать вид, что ничего не заметил становится всё сложнее. Кроме того, мы сейчас находимся в моей каюте совсем одни. Останавливает только предостережение физрука — всё-таки очень не хочется, чтобы в дирижабле что-нибудь подтвердилось, и он ни стого, ни с сего рухнул на землю.

Делаю усилие и возвращаю холодный контроль.

— Если я разберусь со стартовой точкой, мы сможем посещать всякие интересные магазины хоть каждый день, — объясняю.

Ничего конкретного не говорю, но вижу, что Ариадна понимает мои слова в нужном ключе. Мы по-прежнему неплохо чувствуем друг друга. Да что там неплохо — на порядок лучше, чем люди, прожившие бок о бок лет десять.

Девушка понимает меня буквально с полуслова и полувзгляда. Смотрит очень внимательно: так, будто от этого зависит её жизнь. В каком-то смысле так оно и есть.

— Я поняла, — серьёзно говорит девчонка.

— В любом случае, если что-нибудь случится, я тебя найду, — повторяю самое основное. — И, скорее всего смогу уйти практически из любого места, правда ограниченное число раз.

Последняя фраза — намеренно двусмысленная. Без прямого указания на то, какие возможности у меня есть. Если разговор в моей каюте всё же пишется — пусть разбираются сами.

— Ларион, я хотела сказать, что мне очень нравится с тобой работать, — Ариадна с хитрым взглядом всё же берёт меня за руку. — Раньше я даже мечтать о подобном не могла.

Ожидаю, что меня снова накроет эмоциями, но ничего подобного не происходит — девчонка снова включает технику холодного сознания. Сразу понимаю, зачем она всё это делает. Подхожу к девчонке практически вплотную.

— Нам нельзя, — с искренним сожалением заявляет менталистка и легонько толкает меня в грудь. — Давай оставим всё на своих местах.

Чувствую, что эмоции Ариадны на пределе — менталистке вот-вот сорвёт голову, и с этим срочно нужно что-то делать.

Распахиваю входную дверь, и вижу, как девчонка выдыхает. Отдаю ей должное: ценой своих ощущений, она проворачивает финт ушами. Теперь даже если кто-нибудь решит подслушать наш разговор, акцент сместится на совсем другую деталь.

— Но выпить нам с тобой по чашечке кофе никто не запрещал, — поддерживаю начатую игру, и мы оба выходим из каюты, находясь в некотором смятении.

В кают-компании почти никого нет. Только один матрос караулит дверь, откуда обычно выходит капитан. Подхожу к нему с просьбой:

— Простите, а можно нам с девушкой две чашки кофе? — уточняю и вспоминаю правила на корабле Прокофьева. — Или у вас при снижении тоже не положено?

— Нашим гостям можно всё, — услужливо улыбается парень. — В пределах разумного, — выдержав недолгую паузу добавляет он. — Капитан сейчас занимается посадкой корабля. Прибудем примерно через десять минут. Конечно же, кофе будет как можно быстрее. Прошу вас, располагайтесь, — матрос делает пригласительный жест.

— Спасибо, — благодарю матроса и возвращаюсь к Ариадне.

Девушка сидит в деревянном резном кресле, прикрыв глаза, и глубоко дышит.

Парень возле двери не выходит из кают-компании: просто отдает приказ за дверь, и через пару минут нам приносят напитки.

— Ларион, ты всегда знаешь, что нужно девушке, — кокетливо говорит Аридана, не дожидаясь, пока матрос отойдет от нашего стола.

Видимо, мне не показалось, и персонал дирижабля тоже работает не хуже прослушивающих устройств. Не только капитан занимается сбором информации. Нам сейчас это только в плюс — поддержим основную идею того, зачем мы уединялись.

— Знаешь, мне даже немного жаль, что мы уже подлетаем к городу, — говорит менталистка. — Я бы так летела еще несколько дней. А что, еда есть, тёплая постель тоже. Приятные собеседники, опять же…

— Но обучение никто не отменял, — улыбаюсь. — Я и так пропустил несколько занятий в Академии, придётся навёрстывать.

— А меня уже встречают, — говорит Ариадна, кивая на иллюминатор.

Корабль как раз заходит на посадку, и мы, попивая кофе, спокойно наблюдаем за процессом.

— Где? — спрашиваю.

— Вон, видишь — одинокая фигурка? — спрашивает девушка. — Это точно моя кураторша, — с некоторой неприязнью говорит Ариадна, кивая на поле.

— Она тебя не особо любит, — вспоминаю.

— Меня там вообще мало кто любит, — пожимает плечами менталистка. — И после того, как Юрий Олегович выбрал меня тебе в напарники, недоброжелателей оказалось ещё больше.

А вот с этой точки зрения я на наш тандем не смотрел. Если, по словам имперского мага, личный напарник, является вершиной свободы для менталиста — то выбор имперского мага действительно много значит. У Юрия Олеговича есть Юля, и я, если уж честно, всё время воспринимаю это как данность.

Что касается Ариадны, мало того, что имперец выделил первокурсницу непонятно за какие заслуги, так ещё и оттёр от возможных бонусов более заслуженных менталистов. Как говорится: «у генерала всегда есть свои дети», а тут, можно сказать, всех обскакал какой-то сержант.

Вот и получается, что своим назначением Ариадна, даже сама того не ведая, вполне могла встать поперек горла «нужным» людям. А мое мнение… Ну, кто из менталистов будет учитывать мое мнение? С чего бы? Имперский маг свои мотивы, судя по тому, сколько я его знаю, точно ни с кем не обсуждал, так что могла ли появиться идея о новом вкусном месте? А как же! А руководители Академии и сказать ничего не могут. Пожаловаться тоже. Да и, собственно, кому жаловаться? Тому же самому имперскому магу? Ситуация патовая, вот все и бесятся.

— Пока у нас ещё есть время, послушай меня внимательно, — прошу Ариадну и ловлю удивленный взгляд. Девчонка наверняка рассчитывала, что мы до момента выхода из дирижабля поболтаем, так сказать, ни о чем. — Во-первых, защиту не снимай даже на время сна. Скажешь: мой приказ. Если кто-нибудь из преподавателей будет несогласен, пусть оспаривают у имперского мага.

— Ларион, ты чего? — Вижу непонимание во взгляде менталистки.

— Ничего, Ариадна, ничего. Лучше сейчас перебдеть, — озвучиваю свои опасения, но больше ничего не объясняю — зачем пугать лишний раз? Тем более, раньше мне эта идея в голову не приходила. Думал, что выбор Юрия Олеговича наоборот прикроет девушку. И только сейчас, после слов Ариадны про недоброжелателей, неожиданно посмотрел на ситуацию со стороны.