Старик поднял на меня глаза, хмыкнул и кивнул на зверька:
– Двенадцатый раз за утро, я специально считаю.
– Упорный, – заметил я.
– Тупой, – поправил старик с нежностью – Весь в мать.
Мы пошли дальше. Чуть впереди женщина развешивала полоски вяленого мяса. Внизу, стоя на задних лапах, к ним тянулся серый лохматый зверёк размером с крупную кошку. Он вытягивал шею, нетерпеливо перебирал передними пальцами, но всё равно никак не мог дотянуться.
Женщина, не оборачиваясь, шлёпнула его мокрым полотенцем. Зверёк фыркнул, отскочил на два шага и замер. Стоило ей повесить очередную полоску, как он выждал три секунды, подкрался обратно и вновь поднялся на задние лапы.
Женщина обернулась, и зверёк мгновенно сел на попу, глядя в сторону с видом абсолютной непричастности, мол, я тут просто сижу, а мясо… Какое мясо? Я и слова‑то такого не знаю.
Я усмехнулся и прибавил шаг.
Район Отверженных просыпался шумно, хаотично и бестолково, но в этой суете была своя система. Каждый знал своё место и дело. Магические звери встраивались в этот механизм так же естественно, как торговцы, водоносы или мусорные возы. Никакого пафоса арен, никаких турнирных рингов, а просто обычная, и оттого по‑своему ценная жизнь.
Я не заметил, как дошёл до тренировочной площадки. Тренер ждал уже на месте, устремив взгляд куда‑то вдаль.
Его лицо выражало необычайную серьёзность.
– Доброе утро, – сказал я, подходя.
Хольц кивнул. Я протянул ему три порции обогащённого корма и пять медных марок. Он всё принял и, не глядя, убрал в сумку.
Между нами возникла пауза. Обычно в этот момент тренер объяснял план тренировки, но сегодня он молчал.
– Эйден, – сказал он наконец. – Есть разговор.
Люмин прижался к моей ноге, Крох застыл в двух шагах, повернув голову к Хольцу.
– Слушаю.
– Я пойду с тобой в Лес.
Я моргнул.
– Что, простите? – переспросил я, думая, что мне послышалось.
Хольц посмотрел мне в глаза.
– Через два дня я пойду в Лес вместе с тобой.
Я открыл рот, хотел что‑то сказать, но передумал и закрыл его. Спустя несколько секунд заговорил:
– Хольц… Вы тренер, а не добытчик.
– Я тренер с тридцатидвухлетним стажем, – согласился он. – Бывал на Первом слое больше раз, чем ты прожил лет, – он осёкся на мгновение и продолжил: – Я знаю повадки зверей лучше любого добытчика.
Всё это правда, но…
– Зачем это вам? – спросил я.
Хольц сжал челюсти. Желваки проступили под кожей.
– Когда мы вернёмся из Леса, ты выполнишь мою просьбу.
Тишина. Ветер шевельнул пыль на площадке. Где‑то вдалеке раздался рёв зверя.
– Какую? – спросил я.
– Узнаешь по возвращении.
Я покачал головой.
– Нет, так не пойдёт, – уверенно ответил я. – Я не соглашусь на кота в мешке, Хольц.
В глазах тренера читалось глубокое переживание, не свойственное ему.
– Это связано с моим зверем, – тихо сказал он.
Я молчал.
– Он… не в порядке, и уже довольно давно. Извини, но я и вправду не могу сказать подробнее – ты должен увидеть это сам, иначе не поймёшь. Когда вернемся, ты… Должен пообещать, что попытаешься помочь.
Голос Хольца стал тише.
– Многие пытались – алхимики, целители, Мастера, но все говорили одно и то же: «Убейте его. Это милосердие». Тридцать два года мне это говорят.
Последние слова он произнёс почти шёпотом.
– Единственное условие, – Хольц поднял на меня глаза, – абсолютная тайна. Никому и никогда не рассказывай об этом, без исключений.
Я смотрел на него. На напряжённые желваки, на побелевшие кулаки, на глаза, в которых стояла старая боль, как незалеченный перелом, который сросся криво и ноет при каждой смене погоды.
Тридцать два года он живёт с этим, слышит «убейте его», и каждый раз отвечает «нет».
Я целитель и никогда не мог отказать больному зверю, ни в прошлой жизни, ни в этой. Это сильнее логики, осторожности, и инстинкта самосохранения. Если зверь болен – я всегда попытаюсь помочь!
А ещё в Лесу мне не помешал бы человек, который знает повадки зверей, и кому доверяют мои питомцы.
– Хорошо, – сказал я. – Согласен. Когда вернёмся вы покажете мне зверя, и я сделаю всё, что смогу.
Хольц кивнул. Напряжение в его плечах чуть ослабло, будто он выдохнул после долгой задержки дыхания.
– Спасибо, – сказал он.
Я кивнул. Хольц расправил плечи, и на мгновение мне показалось, что разговор окончен, но тренер, направляясь к мешочкам с ложными следами, внезапно замер на месте.
– И ещё одно, целитель.
Он обернулся. Его глаза были холодными, жёсткими – совсем другими, чем минуту назад.
– Будь осторожен с Торвальдом, – произнёс Хольц негромко. – Даже не думай доверять ему, а я… Буду рядом.
Он развернулся, зашагал к мешочкам, и вёл себя так, будто никакого разговора не было.
Я почувствовал, как по телу пробежали мурашки.
– Люмин, – голос Хольца прозвучал с другого конца площадки, – ко мне.
Зайцелоп дёрнул ушами, побежал, и тренировка началась.
А я так и стоял, глядя в спину человеку, о котором, оказывается, не знал почти ничего.
Глава 19
Отогнав лишние мысли, я сосредоточился на тренировке. Люмин работал вслепую: Хольц завязал ему глаза узкой полоской ткани и закопал мешочек в землю. Зайцелоп двигался медленнее обычного, но нос уверенно вёл его между препятствиями.
Крох тем временем обошёл периметр площадки, обнюхал все мешочки, убедился в отсутствии угрозы и спокойно присел у моей ноги.
– Достаточно, – сказал Хольц через полтора часа и снял повязку с глаз Люмина.
Зайцелоп прищурился, проморгался, ткнулся мордой мне в колено и тихонько пискнул, мол, видишь, я справился, доставай морковку.
– В целом, он готов к работе в Лесу, – сухо произнёс Хольц, пряча лист в карман.
Я кивнул, поправил ранец на плече и уже собрался уходить, когда тренер вдруг заговорил.
– Эйден.
– Да?
Он помолчал, будто подбирая формулировку.
– Завтра сможешь принести не три порции, а десять?
Я замер, держа руку на ремне ранца. Десять порций – это больше трети суточного лимита обогащения.
– Десять? – переспросил я, просто чтобы выиграть пару секунд и обдумать услышанное.
– Именно так, – подтвердил Хольц.
Я уже приоткрыл рот, чтобы спросить зачем, для кого, но тут же закрыл, вспомнив разговор перед тренировкой. Похоже, это связано с его зверем и скорым уходом в Лес.
Может, рассказать ему про новый рецепт с обольстителем? Нет, пока не время. Сначала нужно понять, насколько увеличилась калорийность корма.
– Хорошо, принесу, – сказал я.
Хольц кивнул. В этом жесте промелькнуло не сухое одобрение тренера, а неловкая благодарность.
– До завтра, целитель.
– До завтра.
Я свистнул зверям, и мы направились к выходу из Арены Когтя. Солнце поднялось уже высоко, тени укоротились, и город окончательно проснулся. По дороге домой я свернул на рынок, чтобы купить ингредиенты для корма.
Рыночная площадь встретила меня обычным гамом. Торговка рыбой что‑то кричала соседке с зеленью, а та в ответ стучала по прилавку пучком лука. У бочки с квашеной капустой сидел мелкий пушистый зверёк, похожий на помесь хомяка и ежа, и с аппетитом раскусывал кочерыжку, держа её в передних лапах. Хозяин бочки, не оборачиваясь, шлёпнул его свёрнутой тряпкой. Зверёк отскочил на полшага, продолжая жевать, и тут же вернулся обратно.
Люмин с интересом поглядывал по сторонам из‑за моей ноги, а Крох не обращал внимание ни на кого, смотря перед собой.
Я переходил от прилавка к прилавку, пока не закупил все необходимые ингредиенты.
– Целитель! – неожиданно услышал я знакомый голос.
Повернувшись, увидел женщину, торговавшую овощами, у которой уже не раз покупал угощения для ушастого. Заметив мой взгляд, она приветливо замахала рукой.
