Тренер Гильдии Фамильяров 3 (СИ) - Харченко Сергей

Я молча улыбался, слушая их откровения. План сработал идеально. Они скинули броню и теперь были связаны не только контрактами, но и общими тайнами. Стая медленно, но уверенно становилась единым целым.

— А ваш первый бой был каким, Артур Викторович? — взглянул в мою сторону Дэнни. — Наверняка зрелищным.

Я хмыкнул, вспоминая, как папоротный ящер смял моего Бурана, призрачного пса, а потом попытался добраться и до меня. Но пёс всё же в последний момент проявил себя, задержал его хвост зубами. И это мне позволило вырубить фамильяра противника, находя на его шее три усыпляющие точки.

Я рассказал им о поединке, в ярких красках, наблюдая восхищение на их лицах.

— И где теперь ваш Буран? — спросил Анна.

Он давно на пенсии. Так хотел сказать я. Но это значило, сформировать ещё несколько вопросов. А оно мне надо?

— Он уже не со мной, — тихо ответил я. — Пришлось отдать в хорошие руки.

Мой ответ устроил компанию. Они принялись переговариваться между собой, а я всмотрелся в костёр, вспоминая благодарные глаза Бурана, когда он испускал последний дух. Умер от старости, у меня на руках, благодаря меня за ту насыщенную сытую жизнь, которую он прожил рядом со мной.

Ко мне подвинулась Кира. Владелица гильдии взяла с подноса шампур с овощами и тихо, чтобы не нарушать атмосферу у костра, произнесла мне на ухо:

— Ты отличный наставник, Артур. Я ни разу, ни на одну секунду не пожалела, что поставила тебя на эту должность.

Я благодарно кивнул, глядя, как огонь отражается в глазах моих гладиаторов. Завтра нам предстояло вернуться в суровую реальность и продолжить тренировки. Но сегодня мы были просто семьей, отдыхающей на краю скалы.

Ночь опустилась на Ястребиное озеро, укутав поляну густой темнотой. Свет от костра выхватывал из мрака лишь лица команды да стволы ближайших сосен.

Сытые и расслабленные мы пили горячий чай. Кто-то из парней откупорил очередные бутылки пива. Дэнни, решив добить атмосферу романтикой, торжественно постучал по деке шестиструнной гитары.

Взяв пару аккордов, мажор трагично закатил глаза и затянул популярный слезливый хит о неразделенной любви к прекрасной деве.

— Я стоя-а-а-ал под твоим окно-о-о-ом, под дождем, как побитый пё-о-ос… — с надрывом выводил Ветров, перебирая струны.

— Решил тебя сфотать, но вдруг пробрал диареоз! — мгновенно вставила Лера, невозмутимо отхлёбывая чай.

Костя поперхнулся. Анна прыснула в кулак. Подвыпивший Белов загоготал в голос. Остальные подхватили.

— Эй! Я не допел! — хохотнул Дэнни, сбился с ритма, но затем упрямо продолжил: — Моё сердце-е-е разбито в куски-и-и, словно хрупкий бок-а-ал…

— Потому что Бублик тебя на Арене немножко помял! — закончила куплет Соколова с абсолютно каменным лицом.

Поляна взорвалась от хохота. Смеялся даже сам Ветров. Агрессии больше не было. Подколки Леры были такими забавными, что даже я рассмеялся, наверное, впервые в этой жизни.

Но главным гвоздем программы стал барон Сверчанский. Сверчок всё же выпросил у меня несколько пластиковых крышечек пива, как и ожидалось быстро дошёл до кондиции. Хмель ударил в его фасеточную голову.

Выбравшись на самое видное бревно у костра, пьяный сверчок пошёл в пляс, выдавая нечто среднее между гопаком и гусарской присядкой и лихо закидывая задние лапки в разные стороны.

— Я скакал на толстой клопе, к местной бабочке в галопе! А она мне свысока: «Сабля больно коротка!». Эх, залётные, раскудрить вашу паутину! — выдал барон, лихо отплясывая на коре и щёлкая лапками.

Наша компания прыснула со смеху, утирая слёзы. Полина смеялась так, что чуть не свалилась с бревна, а суровая Кира хохотала, уткнувшись в плечо Анны.

— Повстречал в траве осу, лихо подкрутил усу! Оказалось — это шмель, вот такая карусель!.. — транслировал барон, выписывая лихие коленца на бревне.

Все вновь грохнули от хохота. Теперь Белов хохотал громче всех, чуть не поперхнувшись куском мяса.

Ещё час длилось веселье. В итоге Сверчанский притомился, уснул где-то в траве. Да и наш лагерь начал затихать. Время стремилось к полуночи.

В итоге разошлись по палаткам. Кира, Полина, Лера и Анна исчезли в большой кемпинговой. Дэнни с Костей заняли двухместную, а мы с Беловым расположились в третьей.

Устроившись на матрасе, я положил рядом с собой Искорку. Саламандра свернулась клубочком, излучая приятное тепло. Придётся ей потерпеть, обойтись без горячей ванны. Хотя крохе уже это было некритично. Ядро стабилизировалось настолько, что она могла спокойно выдержать пару суток без расслабляющей купели.

Я уже прикрыл глаза, и в этот момент тишину нарушил звук, похожий на работу сломанной дизельной турбины. Артём Сергеевич, замерший на спине и приоткрывший рот, начал раскатисто храпеть. Звук сотрясал тонкие стенки палатки. Думаю, и остальные слышат этот звук.

Искорка, которой этот шум явно мешал спать, приоткрыла один глаз, а затем угрожающе зашипела в сторону коуча.

Белов во сне судорожно всхрапнул, дёрнулся и замолк.

В палатке воцарилась благословенная тишина. Но ровно через минуту турбина запустилась снова.

«Хррр-псссссс!» — вылетело из Белова.

Искорка не стала тратить время на предупреждения. Снова зашипела, но на этот раз в сторону спальника помощника отправилась тонкая горячая струйка серого дыма.

Белов рефлекторно втянул носом воздух. Видно на уровне подсознания сработал инстинкт самосохранения. Помощник перевернулся на бок и задышал ровно и бесшумно, словно младенец.

— Умница, кроха, поджигать Артёма Сергеича пока не надо, — я тихо усмехнулся в темноте, погладив Искорку по чешуйчатой спинке. — Он нам ещё пригодится.

В этот же момент, чувствуя вибрации под рукой и под боком от посапывающего Живчика, я закрыл глаза, и провалился в глубокий сон.

На следующее утро, недалеко от смотровой площадки

Утренний туман над Ястребиным озером уже рассеялся. Уступил место бодрящему воздуху. Завтрак из остатков вчерашнего шашлыка и горячего чая прошёл в почти домашней атмосфере. Команда, неспешно переговариваясь, сворачивала лагерь.

Артём Сергеевич всё же воспользовался всеобщей суетой. Он тихонько отделился от группы. Спрятался за густыми зарослями можжевельника, подальше от чужих глаз. Его снова начало трясти, и он чувствовал, что ещё три часа до базы точно не выдержит. Организм, привыкший к регулярной химической стимуляции, до спазмов в желудке требовал утреннюю дозу.

Белов прислонился спиной к шершавому стволу сосны. Его дыхание было прерывистым. Руки ходили ходуном.

Он присел на корточки, сунул дрожащую руку во внутренний карман олимпийки. Пальцы нащупали пластиковый блистер. Выдавив на ладонь крупную белую таблетку он замер, разглядывая её.

В голове всплыли вчерашние разговоры у костра. Исповеди бойцов, их открытость, спокойный, но слегка давящий авторитет Горая. Они в тот момент были настоящей командой. Но Артём Сергеевич сдержался. Он чувствовал, что его секрет тянет его на дно, и всё же не стал признаваться. Кира его точно вышвырнет из гильдии. Пинками.

— Ещё одну, — прошептал Белов пересохшими губами, словно убеждая сам себя. Он изучал таблетку, облизывая задрожавшие губы. — Ещё одну и всё. И брошу. Теперь уже навсегда. Сегодня точно последняя.

Артём Сергеевич уже готов был закинуть таблетку в рот и разжевать, а затем запить водой из бутылки, которая дрожала вместе с его руками.

Внезапно кусты можжевельника затрещали, с громким шелестом раздвинулись. Из зелени высунулась большая чешуйчатая морда шестилапого варана.

Бублик с любопытством уставился на Белова. Его ноздри хищно раздулись, улавливая незнакомый и довольно резкий запах синтетики.

— Чпок! — из пасти варана вылетел раздвоенный язык, врезавшись в ладонь тренера. Затем вернулся обратно.

Белая таблетка исчезла в зубастой пасти быстрее, чем Белов успел моргнуть. Монстр громко сглотнул, удовлетворенно облизнулся.