Император Пограничья 32 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич

По щеке у него скатилась слеза, потом вторая, и вытирать их он не стал. Он плакал молча, глядя на пустой стул, и никто из нас не сказал ни слова. Когда он наконец заговорил, голос у него сел:

— Ваше Высочество, у меня просьба. Расскажите отцу о матери сами. От меня он этого не вынесет. Он и так смотрит на меня и видит одну лишь коляску. Если он узнает, что она умерла, чтобы я мог жить, пусть это будет не от меня.

— Хорошо.

Хоакин поднялся с пола, держась за спинку кровати, а я вернул подушку на сиденье стула.

Идти к конунгу с одной лишь правдой о смерти Ингрид пока не стоило. Эрику следовало предложить и способ спасти сына, иначе я только причинил бы ему новую боль. Не собираясь искать такой выход в одиночку, я решил вечером собрать всех, кто мог в этом помочь.

Глава 9

К вечеру библиотека конунга превратилась в штаб. Длинный стол у окна Полина заняла ещё вчера и так его и не освободила. По его краям лежали рисунки позвонков, придавленные лоциями, а посередине она расстелила законченную карту. Днём гидромантка дважды спускалась к Свену и подолгу сидела у его кровати, прощупывая кость вокруг осколка. Теперь на карте от жирной точки в центре кольца расходились одиннадцать сосудов, пронумерованных её рукой. Рядом лежала раскрытая папка Оболенского.

Что мы узнали о Свене и его матери, каждый уже слышал от меня. Василиса пришла последней, с серой каменной пылью на рукаве: весь день она водила мастера конунга вдоль северной стены и показывала ему трещину. Артефактор, собравший в Бастионе первый «Вендиго», положил перед собой блокнот и огрызок карандаша, как на утреннем совещании у Арсеньева. Молодой алхимик Зарецкого сел на край скамьи и поставил у ног ящик со склянками из походной лаборатории. Синеус устроился в стороне, у холодного камина. Не став курить среди книг, он без остановки пропускал между пальцами медную монету. Не было только Хоакина, отлёживавшегося после дневных чтений в дальнем крыле.

Отложив вчера этот разговор, чтобы каждый сперва подумал сам, теперь мы собрались обсудить наши предложения.

— Задача у нас одна, — начал я, дождавшись тишины. — Вынуть осколок и не убить Свена. Начинай, Полина.

Ландграфиня развернула карту к нам.

— Все сосуды проросли сквозь кость вокруг осколка, а эти три идут вплотную к спинному мозгу, — она обвела кончиком карандаша три коротких штриха у самой точки. — Перекрыв каждый водяным жгутом, по номерам, от дальних к ближним, я остановлю кровоток.

— А пока кровь не идёт, работаю я, — зажав монету в кулаке, Синеус развернулся к столу. — Резать ничего не придётся. Осколок тоже кость, только чужая, и слушается она меня не хуже своей. Раздвинув вокруг него позвонок, выведу его той же дорогой, какой он вошёл, и закрою за ним ход.

— Этого мало, — Полина положила ладонь на кольцо вокруг точки. — Осколок четырнадцать лет высасывал жизнь из окружавших его тканей, и некроэнергия пропитала их насквозь. Вынем его, и новая перестанет прибывать, а старая, оставшись в ране, будет делать своё дело. Нервы там умрут, сколько их ни отращивай: у дяди они так и умирали. Целительство с ней не справится, а чем её выжечь, я не знаю.

Все замолчали. Артефактор постукивал карандашом по блокноту, Василиса хмурилась над картой.

Слово «выжечь» потянуло за собой воспоминание о Детройте. Я снова увидел, как луч Маяка Жизни вошёл в тушу Хлада и некроплоть вокруг пробоины, прежде затягивавшая любую рану Абсолюта, перестала смыкаться. Свет Маяка выжигал некроэнергию так, что та уже не возвращалась. Вот только луч бил снаружи. Войдя в Свена через спину, он прошил бы и живую ткань, и мёртвую. Выжигая им некроэнергию, мы убили бы принца. Как лекари держали его на плаву, мы уже знали. Кормили они его лишь потому, что Эрик считал их работу лечением, и никому в замке не приходило в голову давать принцу силу из другого источника.

— Таланту Свена всё равно, откуда брать силу, — сказал я вслух. — Источником послужит энергия целителя, стихийника или кристалла Эссенции. Маяк состоит из таких же кристаллов. Значит, его надо не наводить на принца, а подключить к каналу. Энергию Маяка превращать витамантией в жизнь не нужно, это уже и так сила света и жизни, так что Талант её только направит. Свен сам поведёт её изнутри, прямо к ране. Ориентироваться будем по твоей карте, Полина.

— Изнутри, — повторила Василиса, и глаза у неё загорелись. — Как вода в трещине: не растекаясь по всему камню, она меняет его только там, где течёт.

У подавшейся вперёд Полины на скулах проступили красные пятна.

— Это даже лучше лекарей! Как я понимаю, чем ближе исходная сила к витамантии, тем меньше её теряется при обращении в жизнь. Верно, Прохор?

Я просто кивнул и пояснил:

— У целительской магии потерь почти нет, у фитомантии они заметнее, а у стихийной больше всего.

— А не проще найти живого витаманта? — подал голос Синеус. — Тот жизнь и льёт, переделывать нечего.

— Где, барон? — Полина развела руками. — Витамантия встречается реже почти любого другого дара. Витаманта можно искать годами и так и не найти. За всё время отбора кандидатов в наши Академии мы нашли лишь одну — Фёклу из Костромы. Сейчас ей шестнадцать, и она уже два года как учится в Угрюме, но испытание на Мастера пока не прошла, не рискует.

Артефактор перестал стучать карандашом.

— Маяка мы с собой не брали, Ваше Высочество, а новый быстрее сконструировать здесь, чем везти из Содружества. Схему вы знаете лучше меня, а собирать я умею. Сделаю малый, походный, из здешних кристаллов. Дня два, если выдадут сразу все компоненты, три, если придётся подбирать.

— Есть одна загвоздка, — предупредил я его. — Если я правильно понял этот Талант, источник у него может быть только один за раз. Проверить это до операции не на ком, так что будем исходить из худшего.

Артефактор, прищурившись, посмотрел в потолок.

— Маяк и так отдаёт силу единым лучом, — пожал он плечами. — Кристаллы в нём сведены в один контур, и в малом я сделаю так же. Экзоскелет для принца пока отложу. Если всё получится, он ему уже не понадобится.

— Кристаллы даст конунг, — кивнул я. — Он обещал нам всё, что попросим. Список отдашь управляющему сегодня же.

Оставалась самая неприятная новость. Сила Оболенского действовала в спине Свена и всё равно уходила в резерв. Выходило, что Талант тянет в резерв не только ту силу, которую ему дают, но и всякую чужую магию внутри тела Свена, причём делает это постоянно, а не только во время подпитки.

— Жгуты графини и остеомантия Стефана тоже будут работать внутри тела Свена, — я повернулся к Полине. — Значит, Талант станет их поглощать.

Гидромантка долго смотрела на три ближних штриха.

— Самый опасный момент наступит, когда осколок пойдёт наружу, — проговорила она наконец. — Ослабнет хоть один жгут на этих трёх сосудах, и кровь хлынет прямо на спинной мозг. Значит, лить силу придётся быстрее, чем канал её пьёт, и держать каждый жгут особо тщательно, ни на что не отвлекаясь. Уйдёт энергии намного больше обычного, у дяди так и было. Я учту это при расчёте сил.

— Пусть поглощает, — Синеус пожал плечами. — Силы у меня хватит на двоих таких обжор. Сколько он заберёт, столько я и долью.

— Уменьшить утечку может только сам Свен, — я выпрямился над картой. — Все эти годы его Талант действовал без его ведома. Теперь Свену придётся впервые взять управление им в свои руки и сдержать поглощение, пока вы работаете. Получится ли это у него, никто не знает. Скажу ему завтра сам, а прежде чем соберут Маяк, попробую научить его хотя бы находить этот канал в себе.

— Магические каналы ещё и готовить надо, — впервые заговорил алхимик и покраснел, когда все повернулись к нему. — Разработаны они у принца на совесть, это нам на руку. Только до сих пор по ним шла струйка от лекарей, а от Маяка пойдёт сплошной поток, и стенки, не подготовленные заранее, могут сгореть. Займусь составами, что укрепят их и снимут жар. За три дня я управлюсь, если его высочество будет пить, что дам, не споря.