Демоноборец. Том 2 (СИ) - Петров Максим Николаевич

— А если бы я был лысым? — на автомате шутканул я и по взгляду Натановой понял, что подобных шуток за свою жизнь она уже наслушалась.

Что ж! Я послушно натянул белый халат и потешную прозрачную шапочку на резинке. Чувствовал себя при этом идиотом, но правилам следовало подчиняться — один тот факт, что Надежда Игоревна остановила меня на входе, уже вызывал уважение. Там, где царит профессионализм, нет места лизоблюдству.

Итак. На кухне кипела работа. Столы из нержавейки ломились от разноцветных разделочных досок, кастрюль и мисок. На огромной плите что-то булькало, в печах что-то запекалось, в глубокую раковину для грязной посуды постоянно что-то подбрасывалось. Повара сновали туда-сюда.

Что странно, ведь в зале кроме Саватеевых с Федей никого нет, и те уже сытые.

— Заготовки, — объяснила Надежда Игоревна, приметив мой интерес. — Всё решают заготовки. По внутреннему регламенту мы обязаны отстреливать любое горячее блюдо за пятнадцать минут, а потому сперва нужно хорошо подготовиться.

Я кивал, смотрел, снова кивал и снова смотрел. Всё шло как по маслу, но тут в углу у раковины я заметил молодого паренька. Судя по неопытным движениям, совсем ещё поварёнка. Поправив колпак, он вскрыл вакуумный пакет с черноморскими мидиями, затем начал сливать водичку из пакета в раковину и тут…

Шлепок! Надежда Игоревна в три шага оказалась возле него, попутно схватив со стола пучок лука-порея, и наотмашь вдарила им поварёнка прямо по затылку. Звонко так, сочно.

— Ты что творишь⁈

— А я, — парень отшатнулся. — А что? Я водичку сливал…

— ЭТО НЕ ВОДИЧКА!!!

А дальше мы вместе выслушали интересную лекцию о том, что водичка в пачке мидий — это, вообще-то, первичный бульон. Самый вкусный и насыщенный, который получают с первой варки в тот самый момент, когда только-только собранные мидии варят на борту рыболовецкого судна. И что эта «водичка» является основой для всех «морских» паст нашего меню. И на «А-ля Фёдор» в том числе, ведь одни лишь анчоусы не до конца раскрывают рыбный вкус.

Короче говоря… я уяснил, что Надежда Игоревна вообще никому баловать не даст, а после ретировался с кухни. Вернулся, и чтобы забыть бледное лицо перепуганного поварёнка, решил уточнить у Миши — а что у нас, собственно говоря, с охраной?

— Всё под контролем, — сказал Саватеев и, загибая пальцы, начал рассказывать мне о том, кто и где стоит.

— А если что-то серьёзное?

— На случай ЧП оружие и броники лежат в машине. Надеюсь, что не пригодится, — улыбнулся Миша.

Проверять расстановку гвардии я не стал, и вместо этого устроился поудобней за столом и лениво переваривал обед. А часам к десяти подтянулись музыканты. В окно я увидел, как мимо трактира в сторону служебного входа проехал микроавтобус, а уже через пару минут в зале появились люди. Они таскали инструменты, колонки и прочую аппаратуру. Высокий и очень худой мужчина с копной дредов принялся колдовать над пультом, а следом в зале появилась девушка.

И я, признаться, замер.

Молодая и очень красивая. Фигура — загляденье. Тёмные вьющиеся волосы, зелёные глаза с хитринкой, смуглая кожа и… короче говоря! Если бы не типично славянское лицо, можно было бы подумать, что в девушке кипит горячая южная кровь. А хотя… может быть, так оно и есть? Хотя бы наполовину?

Сперва она подошла за барную стойку и что-то спросила у бармена Гриши. Тот подозвал Илью, а Илья в свою, перекинувшись парой слов с девушкой, зачем-то указал на меня. Девушка улыбнулась, махнула мне, и тут уж стало совсем неловко переносить знакомство.

— Ева, очень приятно.

— Алексей, — я пожал тёплую ладошку девушки и десять раз подумал о том, стоит ли мне её поцеловать, но в итоге обошёлся без этого. — Я так понимаю, сегодня вы будете петь для нас?

— Именно, — улыбнулась Ева. — Джаз, блюз, немного романсов. Надеюсь, вашим гостям понравится.

— Уверен в этом.

Пока музыканты раскладывались и настраивали инструменты, я предложил Еве присесть за столик и заказать что-нибудь пообедать. От еды девушка отказалась, зато попросила чай.

— И давно вы поёте?

— С детства, — улыбнулась она.

— Должно быть, ваши родители тоже музыканты?

Тут Ева едва сдержала хохот.

— Если бы знали мою фамилию, вы бы ни за что не пришли к таким выводам.

Тут я чуточку потерялся. Однако намёк понял и разрешил у милой барышни узнать её фамилию. Услышал в ответ: «Юсупова», — и чуть было не поперхнулся. Дворян в Империи как собак нерезанных, графов по областям много, текучку среди баронов вообще не отследишь, но великие княжеские рода были на устах у всех.

— Извините за нескромность, но что же вы в таком случае здесь делаете?

— А что мне ещё делать? — пожала плечиками девушка. — Отец развёлся с матерью, когда я была ещё совсем маленькой, и потому активом для выгодной женитьбы я не являюсь. При этом папенька всё равно заботится о нас, деньги есть, и… и почему бы в таком случае не следовать зову сердца, которое велит мне петь?

— Простите… в ресторанах?

— А где? Понимаете ли, Алексей, благодаря деньгам Юсуповых из меня могут слепить звезду за пару дней. Снять клипы, купить тексты, купить музыку, нанять лучших аранжировщиков и приказать всем вокруг любить меня и восторгаться. Но это ведь будет жизнь в иллюзиях, не так ли?

— Так.

— Вот видите. Поэтому я хочу сама. А пение в заведениях, да ещё и инкогнито, которое вы, я надеюсь, сохраните, это отличная тренировка на живых людях.

Я слушал и понимал, что передо мной действительно редкий экземпляр. Однако! Заявив о том, что мой трактир всегда в её распоряжении, я спросил у Евы — а как же так получается, что княжеская дочь, пускай самая младшая и от первого брака, занимается подобными вещами без охраны?

— А кто вам сказал, что без охраны? — улыбнулась Ева, подмигнула мне, а затем сказала, что благодарна за беседу, но ей пора уже идти к группе.

Сказать, что я остался под впечатлением — ничего не сказать. Но… ладно. Часы пробили одиннадцать, и в трактир потянулся народ. А первыми нашими гостями оказались Авраам Аронович Шапкин с сыном, супругой и — внезапно! — с бухгалтером Евдокимовым. И это, признаться, было приятно. Приятно, что мужчины так быстро нашли общий язык.

Следом за ними прибыли репортёры из двух местных газет — одни тверские, а вторые прямо из Торжка. С ними человек пять фотографов, с которыми у нас, оказывается, была договорённость: сперва они поработают на прессу, а потом и на трактир. То есть фотографии о памятном вечере уже считай, что есть.

После, — примерно в половину двенадцатого, — появились кейтеры. Четверо парней в перчатках выкатили на центр зала тележку с коробками, в которых покоились сотни бокалов для шампанского. «Флюте» — как подсказал мне Илья.

Ребята начали сооружать пирамиду. Бокал за бокалом, ярус за ярусом. Интересно? Ещё как! Но ещё интересней пиротехники, которые уже начали раскладывать на улице какие-то ящики, пульты и провода.

А что самое главное — я к этому не имел никакого отношения. Не накидывал идей и не давал распоряжений.

— Илья, — я подошёл к управляющему. — На премию нарываешься.

— Спасибо, Алексей Николаевич. Я старался.

И постарался реально на славу. Вплоть до открытия я ходил туда-сюда и просто смотрел за тем, как работают другие люди. То подходил к музыкантам, то к пиротехникам, то заглядывал на кухню и смотрел очередную серию сериала «Надежда Игоревна и тысяча способов избить человека продуктами». Всё работало как часы. А что самое главное — без моего непосредственного участия. Ну великолепно же!

А ровно в полдень Ева взяла первую ноту. Это была «Ой, мороз, мороз» — но в современной джазовой обработке. Медленный, томный ритм, неожиданные взрывы духовых и голос… просто потрясающий! Признаться, я заслушался и чуть было не пропустил прибытие следующих гостей. Возможно, что самых главных.

— Лёха, привет!

Дитмар и Комбаров.

— Поздравляю с открытием! — Саня крепко обнял меня и как давай по спине хлопать. — Матушка чуть задерживается, — добавил он шёпотом. — Но я всё помню, — а потом отступил на шаг и огляделся. — Хорошо тут у тебя.