Темный Лорд устал. Книга Vlll (СИ) - "Afael"

Лес — это просто лес. Большой, странный, выросший за одну ночь, но всё равно лес. Он сгорит, как горели леса во всех войнах истории.

— Продолжать огонь, — приказал Брусилов. — Не давать передышки. Я хочу, чтобы там не осталось ничего живого.

Демин передал приказ, и канонада усилилась. Резервные батареи вступили в бой, добавляя свои стволы к общему хору.

Брусилов смотрел на стену огня и ждал. Скоро дым рассеется, и он увидит результат. Выжженную пустыню на месте Стены.

А потом танки двинутся вперёд, и от Эдема останутся только воспоминания.

Вот только огонь гас слишком быстро.

Брусилов заметил это не сразу. Он ждал, что пламя будет бушевать — напалм горит долго, особенно когда ему есть чем питаться. Лес должен был превратиться в гигантский костёр, видимый за десятки километров.

Но вместо этого оранжевое зарево начало тускнеть. Сначала по краям, потом ближе к центру. Словно кто-то накрывал пожар гигантским одеялом, гася очаг за очагом.

— Демин, — Брусилов нахмурился. — Картинку с дронов на главный экран.

Изображение мигнуло и сменилось. Беспилотники кружили над зоной поражения, пробиваясь сквозь дым и копоть.

Брусилов смотрел на экран и не верил своим глазам.

Стена стояла целая, словно артподготовки не было вовсе. Дым оседал, открывая переплетённые стволы, которые выглядели точно так же, как пятнадцать минут назад.

— Увеличить, — приказал он.

Камера приблизилась, и Брусилов увидел детали, от которых по спине пробежал холодок.

Стволы были покрыты чем-то блестящим. Густая слизь стекала по коре, и там, где она касалась горящего напалма, пламя гасло, словно его никогда не было.

— Это что за дрянь? — пробормотал кто-то из офицеров.

Брусилов не ответил. Камера показывала землю у основания Стены. Там, где снаряды оставили воронки, шевелилось что-то живое.

Корни ползли из глубины, переплетались между собой, затягивали разрытую землю. Воронка, которая секунду назад была метра три в диаметре, сжималась на глазах. Пять секунд, десять — и от неё не осталось следа. Только свежая земля, которую уже пронизывали новые побеги.

Брусилов смотрел, как исчезает ещё одна воронка, следующая и еще.

— Оно жрёт огонь, — сказал он вслух, и собственный голос показался ему чужим. — Оно… регенерирует.

Демин подошёл ближе.

— Товарищ генерал-полковник, это невозможно. Никакая органика не способна…

— Я знаю, что это невозможно! — Брусилов ударил кулаком по поручню. — Но я вижу, что это происходит!

Он снова посмотрел на экран. Стена стояла, равнодушная к сотням снарядов, которые обрушились на неё за последние минуты. Слизь продолжала стекать по стволам, гася последние очаги пламени. Корни заканчивали работу, заделывая последние повреждения.

Через минуту от следов не осталось ничего. Лес выглядел так, будто по нему никто никогда не стрелял.

Брусилов медленно выпрямился. Его мозг отказывался принимать увиденное. Дерево горит. Это аксиома.

Но это дерево не горело.

— Получается обычной взрывчаткой его не взять, — произнёс он тихо.

Демин молчал. Молчали все офицеры на мостике. Они смотрели на экраны и пытались уместить в голове то, что видели.

Брусилов стиснул зубы. Он не собирался сдаваться. Артиллерия не сработала — значит, нужно что-то другое. Что-то более мощное.

— Авиацию, — сказал он. — Поднять бомбардировщики. Если эта тварь переваривает снаряды, посмотрим, как она справится с бомбами.

Бомбардировщики появились на радаре через семь минут.

Брусилов следил за их приближением на тактическом экране. Шесть тяжёлых машин — «Грифоны», стратегические бомбовозы, способные нести по двадцать тонн боеприпасов каждый. Под их крыльями висели проникающие бомбы «Молот» — чудовища, рассчитанные на уничтожение подземных бункеров.

Если Стена переваривает мелкие снаряды, посмотрим, как она справится с этим.

— «Грифоны» на боевом курсе, — доложил оператор. — До точки сброса три минуты.

Брусилов кивнул и перевёл взгляд на панорамное окно. Бомбардировщики уже были видны невооружённым глазом — шесть тёмных силуэтов на фоне серого неба, идущих клином к цели.

Первый «Грифон» начал снижение, выходя на боевой курс.

И тогда Стена ответила.

Брусилов не сразу понял, что видит. Из крон деревьев поднялось что-то похожее на туман — золотистое облако, которое расползалось над лесом, становясь всё плотнее. Сначала он решил, что это дым от непотушенных пожаров. Потом понял, что ошибся.

Облако двигалось. Оно поднималось навстречу бомбардировщикам, словно живое существо, почуявшее добычу.

— Что это за хрень? — пробормотал Демин.

Рация зашипела.

— База, это «Грифон-один». Наблюдаю странное атмосферное явление на курсе. Запрашиваю…

Голос оборвался помехами.

— «Грифон-один», повторите, — оператор связи склонился над пультом. — «Грифон-один», ответьте.

Тишина. Потом снова голос, но уже другой — напряжённый, с ноткой паники:

— База, это «Грифон-три»! У «первого» отказ двигателей! Он теряет высоту! Мы входим в облако, видимость нулевая, приборы… приборы сходят с ума!

Брусилов смотрел на радар. Метки бомбардировщиков начали вести себя странно — дёргались, пропадали, появлялись снова не там, где должны были быть.

— «Грифон-три», выходите из облака! Немедленно!

— Не можем! Рули не отвечают! Двигатели… — треск помех, — … теряем тягу! Что-то забивает воздухозаборники! Это… это пыльца! Везде пыльца!

На радаре первая метка — «Грифон-один» — начала падать.

— «Грифон-два» не отвечает!

— «Четвёртый» потерял управление!

— Катапультируемся!

— Не открывается! Фонарь не открывается!

Голоса наслаивались друг на друга, смешиваясь с помехами и треском. Брусилов стоял неподвижно и смотрел, как шесть меток на радаре падают одна за другой. Самолёты просто глохли и падали в зелёную гущу внизу.

Золотистое облако поглотило последний «Грифон», который попытался отвернуть, и связь оборвалась окончательно.

Тишина на мостике была оглушительной.

— Шесть машин, — произнёс Демин хрипло. — Тридцать шесть человек экипажа. За минуту.

Брусилов молчал. Он смотрел на Стену. Золотистое облако медленно оседало обратно в кроны, словно своё дело оно уже сделало.

Шесть бомбардировщиков. Лучшие машины имперских ВВС. И все проглочены без единого выстрела.

Брусилов почувствовал, как внутри поднимается смесь ярости и чего-то, что он не хотел называть страхом.

— Сукин сын, — процедил он сквозь зубы. — Грёбаный фокусник.

Демин первым нарушил молчание.

— Товарищ генерал-полковник, — он говорил осторожно, подбирая слова. — Нужно перегруппироваться. Запросить подкрепление из Столицы. Возможно, привлечь магов подавления, специалистов по аномалиям…

— Отступить? — Брусилов повернулся к нему так резко, что начштаба отшатнулся. — Ты предлагаешь мне отступить?

— Я предлагаю переоценить ситуацию. Мы потеряли авиаэскадрилью за минуту. Артподготовка не дала результата. Противник демонстрирует возможности, которые…

— Которые что? — Брусилов шагнул к Демину, и тот попятился. — Которые пугают тебя, полковник? Ты хочешь побежать к Долгорукому, поджав хвост, и доложить, что генерал Брусилов испугался кучки деревьев?

— Товарищ генерал-полковник…

— Молчать!

Голос Брусилова разнёсся по мостику, заставив офицеров вжать головы в плечи. Он чувствовал, как контроль ускользает из рук. Он ненавидел чувство бессилия больше всего на свете.

Сотни операций. Он брал крепости, подавлял мятежи, уничтожал армии противника. И теперь какой-то выскочка с его биологическими фокусами выставляет его дураком?

Брусилов развернулся к тактическому столу и ударил по нему ладонью.

— Все танки вперёд! — рявкнул он. — Всю бронетехнику — на штурм!

Демин побледнел.

— Триста машин? Без подготовки? Товарищ генерал-полковник, мы не знаем, что там внутри…

— Я знаю, что там внутри! Деревья! Грёбаные деревья, которые не могут остановить стальную армаду! Пусть он глотает снаряды и жрёт самолёты — посмотрим, как он справится с тремя сотнями «Медведей», которые раздавят его лес в щепки!