Как я съел ваши фаерболы 4 (СИ) - "Архимаг"

— Так, девочки, — сказала она, снимая капюшон. Лисьи уши встали торчком с явным облегчением. — Работаем.

Жабки посыпались из дождевика, как горох. Клепа-1, Клепа-2, Клепа-3 и дальше по списку. Последней важно вывалилась Людмила. Та самая, с хитрыми глазами. Она окинула помещение взглядом прораба, принимающего объект, и неодобрительно квакнула на манекен.

— Согласна, жуть. Уберём.

Софья выдохнула и выпустила на ладонь язычок синего пламени. Кицунэ-би. Огонь, который не жжёт хозяйку, зато прекрасно плавит всё остальное. Мана текла тонкой струйкой, ниже порога любых датчиков. Не взрыв, а, скорее, тёплое дыхание.

Она приложила ладонь к стене.

Гипсокартон вздохнул, поплыл и начал течь, как воск, принимая форму живого камня, тёплого и гладкого. Углы округлились. Потолок мягко выгнулся куполом. Из мёртвой коробки помещение превращалось в тихую гавань.

Жабки скакали по углам и выкусывали из реальности лишнее. Гул торгового центра. Запах чужого фастфуда. Мельтешение реклам за стеной. Всё это исчезало у них в желудках с довольным урчанием, а взамен в воздухе разливался запах персиков и летнего леса.

Манекен Людмила поглотила лично. Из принципа.

Через пару минут Софья стояла посреди «Тихой Гавани». Филиал её карманного измерения, спрятанный в самом центре города, под носом у КМН, за подписью Геннадия Павловича и печатью девочки Алёнки с шоколадки.

Восемь с половиной хвостов распустились победным веером.

— Ну что, — сказала она жабкам, и в её улыбке впервые за долгое время мелькнули клыки. Не злые. Просто уверенные. — Клиника открыта. Кошмары этого города, готовьтесь. Вас будут лечить.

Жабки одобрительно заурчали хором.

Где-то на другом конце города Ярослав Волков, уже готовый проникнуть в секретное хранилище за черешней, втянул носом воздух. Затем Волк нахмурился и подумал, что ему опять что-то мерещится.

Персики. Откуда в Северогорске персики?

Несколько часов спустя. Обитель

Зеркальный пруд в Обители отражал не то, что положено. Представьте, не потолок пещеры, не фиолетовое свечение мха, а вот исключительно то, что хотела видеть хозяйка.

Сегодня он отражал проблему.

— Так, — сказала Софья своему отражению. — Вот с этим на люди выходить нельзя.

Из пруда на неё смотрела девушка в жёлтом дождевике с оттянутыми карманами. В карманах сидели жабки и пучили глазки.

Дождевик знавал лучшие времена, побег под ливнем и одну драку с плотоядным баобабом за право сушиться на его ветке.

Образ «беженка с помойки» для владелицы элитной клиники не годился.

— Девочки, работаем над имиджем, — Софья щёлкнула пальцами.

Туман поднялся от воды послушными лентами. Девятьсот лет чужого опыта знали толк в нарядах: старая Кицунэ за свою жизнь очаровала трёх императоров, одного сёгуна и целую гильдию купцов, а такие вещи в халате не делаются.

Туман лёг на плечи и уплотнился в тяжёлый белый лён. Длинный сарафан, а по подолу струилась вышивка серебром: лисьи хвосты, бегущие по кругу. Волосы сами заплелись в сложную косу, куда вплелись сухие кленовые листья. Восемь с половиной хвостов Софья спрятала под морок, оставив снаружи только лёгкое сияние. Не силу, а намёк на силу. Ауру мудрости. И немного бизнеса.

Глаза налились мягким янтарём.

Из пруда теперь смотрела ведунья. Современная, ухоженная, будто сошла с обложки элитного журнала «Здоровье и Мана». Такой хочется доверить свою бессонницу и даже кошелёк.

Жабка Людмила высунулась из кармана, оглядела хозяйку и одобрительно квакнула.

— Спасибо, — кивнула Софья. — От жабы с хитрыми глазами слышать особенно приятно.

«Тихая Гавань» встретила хозяйку запахом спелых персиков и прогретой солнцем земли.

Софья прошлась по помещению и в который раз залюбовалась. Стены из живого тёплого камня. На полках дремали амулеты-камушки, каждый с крошечной искрой успокаивающей магии. В центре низкий столик для Чайной церемонии Истины. Рядом художественная коряга, добытая в Обители, а на ней связка костяных оберегов и пучки дымящихся трав.

Древнеславянский уют пополам с японской эстетикой. Изба встретила пагоду, и им хорошо вместе.

— Красота же? — спросила Софья.

Жабки рассыпались по залу и заурчали хором. Клепа-4 забралась на корягу и слилась с ней по цвету, изображая элемент декора.

Софья зажгла ароматические свечи. В каждую было вплетено по капле лисьего шёпота: заходи, путник, здесь тебя ждут, здесь тебе рады, здесь можно расстегнуть кошелёк.

Она села в кресло у окна и сложила руки на коленях.

— Итак. Магия безупречна. Документы… — она вспомнила девочку Алёнку на гербовой печати, — практически безупречны. Интерьер как из сна. Осталось дождаться клиентов и начать грести деньги лопатой.

Клепа-1 вопросительно квакнула.

— Что значит «а если не придут»? Куда они денутся. Полгорода не спит от кошмаров, вторая половина заедает тревожность. Это же Северогорск, тут стресс в кране вместо горячей воды. Сиди и жди.

Жабка пожала плечами. Насколько вообще может пожать плечами жаба.

Через час Софья переставила амулеты на полке. Для красоты.

Через два часа перезажгла свечи. Для свежести.

Через три часа поймала себя на том, что объясняет Клепе-2 разницу между ромашкой аптечной и ромашкой луговой, а Клепа-2 давно спит с открытыми глазами.

Через пять часов Софья признала очевидное.

Клиентов было ноль. Ноль целых, ноль десятых.

Причём люди мимо ходили. Много людей. Они притормаживали у панорамных окон, заглядывали внутрь… и ускоряли шаг так, словно вспомнили про невыключенный утюг. Одна женщина, идеальная целевая аудитория, уставшие глаза, пакет из аптеки, перекрестилась и перешла на другую сторону коридора.

— Так, — Софья встала. — Людмила. Разведка.

Жабка с хитрыми глазами козырнула лапкой, стала невидимой и просочилась под дверью в коридор ТЦ.

Вернулась через десять минут. Вид у неё был… ну мягко говоря, дипломатический. Так выглядит разведчик, которому предстоит сообщить начальству неприятное.

— Ох, говори как есть.

Людмила села перед хозяйкой и начала пантомиму. Сначала она прикрыла нос лапкой и покачала головой.

— Запах? Что не так с запахом? Это персики!

Людмила изобразила человека, который принюхивается, потом выпучила глаза, схватилась за горло и картинно упала на спину, задрав лапки.

— В смысле «химическая утечка»⁈

По ментальной связи потёк поток образов. Софья увидела коридор глазами жабки, услышала обрывки разговоров.

«Слышь, персиками пахнет. В Северогорске. В ноябре. Сто пудов на заводе мана-отходов опять чан прорвало, а этим запахом маскируют».

«Валя, не дыши глубоко, идём быстрее».

Софья открыла рот. Закрыла.

Людмила меж тем перешла ко второму акту. Она указала лапкой вверх, на вывеску, потом сложила лапки на груди, закрыла глаза и вытянулась. Изобразила, короче говоря, покойника. Очень старательно.

— «Тихая Гавань»… — медленно произнесла Софья. — Они думают, что это…

Жабка кивнула и для верности изобразила ещё и рыдающую вдову.

— Похоронное бюро. Они думают, что я открыла элитное похоронное бюро.

Образы подтвердили: «Гавань, тишина, коряги, кости какие-то на верёвочках, травой дымит… Ритуальные услуги, отвечаю. Или секта».

Софья медленно опустилась обратно в кресло.

— А я? Я-то им чем не угодила? Я же красивая! Я же мудрая ведунья с обложки!

Людмила замялась. Потом растопырила лапки вокруг головы, изобразила когти и беззвучно оскалилась.

Последний образ добил: молодая мамочка тянет ребёнка за руку мимо витрины и шипит: «Не смотри туда! Вот будешь плохо кушать, тебя такая же ведьма из Разлома заберёт!»

Тишина повисла в «Тихой Гавани». Очень, надо сказать, подходящая к названию.

— Значит, подведём итог, — ровным голосом сказала Софья. — Мой аромат для них химатака. Название как секта. А сама я страшилка для непослушных детей. Пять лет медучилища, девятьсот лет мудрости древнего демона, и всё это вместе не смогло предсказать реакцию жителей Северогорска на запах персиков.