Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

— И мы, — прибавил Вельстил, — должны будем, не выдавая своего присутствия, защитить ее, как ты защитил свою юную Хранительницу.

При этом нарочитом упоминании Винн на лице Чейна, как показалось Вельстилу, мелькнула боль. Впрочем, если и так, Чейн почти сразу овладел собой.

— Да, конечно, — сказал он и направился к двери. — Пойду заседлаю коней.

Вельстил знал, как его спутник дорожит Винн. Одного только намека, что девушке грозит опасность, довольно было, чтобы обеспечить покорность Чейна. Для самого Вельстила, однако, ценность представляла только Магьер, а она явно вознамерилась пойти в своих поисках до фатального конца. Тем не менее Вельстил, в отличие от Убада, хорошо знал Магьер. Ею не так-то легко манипулировать. Все, что мог теперь сделать Вельстил, — оказаться, не выдав себя, на месте действия и, насколько получится, прикрывать Магьер от Убада.

Приготовления к дороге займут у Чейна не одну минуту, и Вельстил, подумав об этом, тяжело рухнул на кровать. Мысли его вернулись к далекой ночи — одной из многих ночей, прожитых в замке у деревни Чеместук. Вельстил глядел на шар, в котором все так же неутомимо кружили три огненные искорки. Этот шар был с ним с самого начала его нового существования. Вельстилу припомнился давний страх… страх перед собственным отцом.

Поздней ночью, через несколько дней после того, как на глазах у Вельстила его отец и Убад перерезали горло гному и спустили его кровь в бронзовый чан, Вельстил сидел в своем кабинете на втором этаже замка и пытался работать.

Убад был ему отвратителен, но вот уже много лет, изо дня в день, Вельстил в отношениях с прислужником своего отца изображал покорного ученика перед строгим учителем, а сам между тем совершенствовался в изготовлении магических артефактов. Заклинания, хоть и практичны в использовании, по природе своей ограничены. Исполнение ритуала дает большое могущество, но оно не так долговечно, как рукотворные предметы. На рабочем столе Вельстила стояло сейчас самое последнее из его творений — покрытый изморозью стеклянный шар на железной подставке. Внутри шара безостановочно кружили три искорки, такие яркие, что их свет озарял, пусть и скудно, всю комнату. Светильник этот не нуждался ни в масле, ни в фитиле — в нем были заключены зачарованные стихийные существа. Не духи, но создания рангом помельче, также принадлежащие стихиям огня и воздуха, совершенно покорные воле владельца шара. Если вообразить стихийного духа солнцем, то эти малютки по сравнению с ним были бы далекими звездами, что мерцают в ночном небе.

И тем не менее Вельстил был доволен своей работой.

У изголовья его кровати под балдахином стояло, прислоненное, одно из первых его творений — сабля, клинок которой был пропитан веществом, убийственным для нежити. Помня, насколько слепо отец доверяет своему прислужнику-некроманту, Вельстил ощущал потребность в защите. Он давно уже научился полагаться только на самого себя.

Сосредоточиться на чтении записей было нелегко — перед мысленным взором Вельстила то и дело всплывали окровавленные останки узников Убада. Магелию заперли в подземелье, в одной из камер поменьше, — там ей наверняка были слышны стоны и крики жертв. Вельстил позаботился о том, чтобы слуги принесли ей пищу и воду, но сам к ней не заглянул.

Он избегал подземелья, потому что отец нанял каменщика и троих рабочих из соседнего города, чтобы они возвели в конце подземного коридора стену, которая скроет от мира седьмую камеру. Когда работа будет закончена, эти люди не вернутся домой.

В дверь постучали, но Вельстил сейчас никого не хотел видеть.

— Кто там?

— Мне нужно с тобой поговорить, — прозвучал снаружи голос лорда Бриена Массинга.

Вельстил неохотно поднялся и отпер дверь.

Бледный, с растрепанными волосами, отец походил на дикаря. Его белая, изрядно засаленная рубаха висела мешком, не заправленная в штаны, камзол он не надел, и меча при нем не было.

— Что с тобой? — озабоченно спросил Вельстил, хотя в последнее время ему все труднее было проявлять даже притворную заботу об отце.

Бриен Массинг не бывал в этой комнате с тех самых пор, как они прибыли в замок, и сейчас его присутствие отчего-то неприятно беспокоило Вельстила. Отец переступил порог, и Вельстил посторонился, чтобы пропустить его, а потом закрыл дверь.

Бриен подошел к столу, внимательно осмотрел разложенные на нем предметы, но не коснулся ни одного из них. Он так долго молчал, что Вельстил поневоле задумался: что могло беспокоить человека, хладнокровно учинившего в подземелье такую жестокую резню?

— Пора, сын мой, — молвил наконец Бриен, все еще стоя к нему спиной. — Пришла тебе пора присоединиться ко мне.

— Присоединиться? Сейчас уже довольно поздно, чтобы отправляться в путь.

Отец рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от стола.

— Да, поздно, — согласился Бриен и, протянув руку, провел кончиками пальцев по шару с искорками. — Это и вправду следовало сделать гораздо раньше, но ты всегда был так поглощен своими делами, своим миром. Теперь я хочу, чтобы ты присоединился ко мне в моем мире.

Вельстилу стало еще больше не по себе, и он осторожно отступил к кровати.

— Даже и не вздумай хвататься за эту саблю, — не оборачиваясь, сказал отец. — Я прекрасно знаю, для чего ты изготовил ее, но сейчас ее лучше не трогай. Мой дар избавит тебя от необходимости искать у нее защиты.

— Мне не нужен твой дар! — мотнул головой Вельстил. — Я не намерен становиться таким, как ты.

— Я… Наш повелитель нуждается в тебе. Он нашептывает свои замыслы, и тебе, сын мой, в них отведена такая важная роль! Ты отмечен, ты избран…

В мгновение ока Бриен вдруг очутился между Вельстилом и кроватью… и саблей. Глаза его стали совершенно прозрачными, и беспокойство Вельстила превратилось в страх. Он метнулся к двери. До нее оставался один лишь шаг, когда сильная рука сзади ухватила его за шею.

Вельстил крутнулся, нанес удар — и кулак его врезался в неживую, холодную, твердую, как камень, плоть. Бриен даже не дрогнул.

— Нет! — закричал Вельстил и вновь ударил. — Нет, отец… не надо!

Бриен перехватил его руку, стиснул железными пальцами, рванул вниз и швырнул Вельстила об пол с такой силой, что у того перехватило дух.

Вельстил помнил, как кричал во все горло, зовя стражу, как пытался дотянуться до сабли, как неистово лягался и извивался, пытаясь сбросить с себя каменно-тяжелое тело отца. Затем дверь комнаты распахнулась, и над ним возник Убад.

— Помни, Бриен, — проговорил Убад, — ты должен забыть старые суеверия. Тебе нужно лишь высушить его так быстро, чтобы тело умерло прежде, чем жизненная сила покинет его. То, что в этот миг ты будешь рядом, переместит его по ту сторону смерти, и, если его воля и дух окажутся достаточно сильны, завтра с наступлением вечера он восстанет.

Лицо лорда Массинга исказила хищная, безжалостная гримаса. Вельстил увидел, как челюсти отца раздвигаются, обнажая мощные зубы и стремительно растущие клыки. Затем это зрелище исчезло из виду, потому что Бриен нагнулся ниже и впился в его горло. Вельстил дернулся в последний раз, все еще пытаясь оттолкнуть отца.

— Не надо! — было последнее, что он сумел выговорить.

— Наш повелитель уготовил тебе великую участь, — сказал, обращаясь к нему, Убад. — У тебя будут жена… и дочь.

И нахлынула боль, и смертный неотвратимый холод наполнил все тело Вельстила быстрее, чем окончательно померк его взор.

Когда он вновь открыл глаза, то валялся на полу своей комнаты, измазанный в собственных нечистотах, воняя, точно нищий немытый крестьянин, потому что тело его в момент смерти самопроизвольно обмочилось и испражнилось. Не сразу осознал он, что больше не дышит, и в ужасе попытался вдохнуть.

Вдох не принес облегчения, вернее сказать, не принес вообще никаких ощущений. Плоть его была холодной, чужой, далекой, словно каменные стены его комнаты.

Испуг необычайно обострил его чувства. Он слышал даже, как в углу у самого потолка шуршит лапками паук, самозабвенно трудясь над плетением своей сети. Он сел, грязный, в липнущей к телу одежде, и увидел, что у двери стоят, не спуская с него глаз, отец и Убад. У ног их валялась замурзанная крестьянская девчонка — связанная, кляп во рту, глаза безумные от страха.