Испытание (СИ) - Баранников Сергей

— Может, ты и прав. Но могли бы и раньше сказать. Ты ведь понимаешь, что Лерка меня съест, если я скажу, что нас пригласили на свадьбу, которая состоится через неделю? У неё ведь даже платья подходящего нет. А ещё нужно найти парикмахера на это время и мастера маникюра.

— Вот поисками платья в ближайшие выходные и займётесь, — заулыбался Жилин. — Особо не ломайте голову, мы не стараемся устроить пышное торжество. Собираем только родных и близких друзей. Кроме вас с Леркой будет ещё Мокроусов и подруга Тани.

— Ты меня успокоил, а то я уж думал, что Мартынова позовёшь, — рассмеялся я.

Разумеется, практически весь следующий день мы с Лерой провели в ателье, подбирая образ. Ильменской хотелось, чтобы мы гармонично смотрелись вместе, а мне не мешало бы обновить пиджак, а то старый заметно истрепался. Я остановился на сером костюме с жилеткой, а Лера выбрала платье под цвет с серебристой оборкой.

Мокроусов тоже готовился к этому событию, но в его планы неожиданно вмешался Писемский.

— Господа, послезавтра жду всех в нашем избранном месте, — заговорщически тоном заявил Семён Терентьевич, когда мы встретились на пересменке. В коридоре стояли я, Мокроусов, Анисимов и Ключников — вся мужская часть нашей компании.

— Семён Терентьевич, я не смогу в этот день! — заявил Мокроусов. — У моих друзей свадьба, а я никак не могу пропустить торжество.

— А кто твои друзья, Артём? — задал целитель провокационный вопрос. — Где были твои друзья в трудную минуту? Я дал тебе работу, практику, я дам тебе путёвку в будущее. А что тебе дадут твои друзья? Готов поспорить, через год-другой ваши дорожки разойдутся. Нет, поначалу будут редкие звонки, открытки по праздникам, а потом тишина, и останутся только воспоминания. Так что ты выберешь, Артём? Идти к цели в компании людей с общей целью, или терять время с временными попутчиками?

Мокроусов перевёл взгляд на меня, ожидая поддержки. Он-то думает, что я тоже пойду на встречу, но у меня были прямо противоположные планы. Я не собирался пропускать свадьбу друзей ради какого-то Паука и его амбиций. А вот Артём колебался. Сейчас было самое подходящее время, чтобы побороться за него.

— Семён Терентьевич, хотел сказать, что в этот раз меня не будет, — заявил я. — Причина та же.

— Константин, я собираюсь озвучить серьёзные вещи, и мне нужно, чтобы были все участники. Либо вы с нами, либо…

Писемский не договорил, но я понял к чему он клонит. Эта искусственная необходимость делать выбор в первую очередь предназначена для того, чтобы сжечь старые связи и крепче привязать к себе.

— Артём, вы тоже выберете развлечение вместо дела?

На Мокроусова было жаль смотреть. Он понимал, что сейчас решается не только судьба его участия в проекте Писемского, но и карьера в частном кабинете. Анисимов с Ключниковым замерли у него за спиной, боясь проронить хоть слово.

— Семён Терентьевич, можете на меня рассчитывать. Я буду на встрече, — выдавил из себя Артём.

Ой, дурак! Неужели он не понимает, что Паук вынуждает отказываться от всего, что ему дорого, с каждым разом привязывая к себе всё сильнее? Он уже растерял свои амбиции в больнице, работая на два лагеря, теперь теряет друзей. Что будет дальше? Писемский вынудит его отказаться от семьи? Не удивлюсь, если этим и закончится.

— Вот и отлично, парень! — расплылся в улыбке мужчина. — Я знал, что на тебя можно положиться, и ты сделаешь правильный выбор.

Увы, на этом моё внедрение в планы Паука закончилось. Я прекрасно понимал, что ещё одной возможности Писемский мне не предоставит.

Жилин не обманул, свадьба действительно оказалась скромной, а подружкой Сладковой оказалась Нина Соломатина, с которой мы были знакомы по командировке на Север. А самым запоминающимся моментом стал бросок букета невесты, который поймала Лера. Девушка засмущалась и многозначительно посмотрела на меня.

— Готовься, друг, — заулыбался Пашка. — Похоже, тебе недолго осталось ходить в холостяках.

Так-то я и не был против, но когда этим заниматься? Сейчас свадьба совершенно не ходила в мои планы, потому как загрузка была просто бешеная. Но в будущем я собирался сделать предложение Лере и создать с ней семью.

А работа старалась подбрасывать побольше испытаний. Только мы поставили на ноги всех пострадавших в давке, появилась новая проблема.

— Бодрой ночи, — произнёс Радимов, заглянув в ординаторскую, когда мы были на ночном дежурстве. — У нас новый пациент. Мужчина, тридцать два года. Предположительно отравление.

— Предположительно? — удивился Писемский. — Самообращенец что ли?

— Он самый. Попросил соседа довезти до больницы, едва не потерял сознание на ступеньках. Сейчас его поднимают с приёмного в отделение, просят на всякий случай готовить операционную.

— А что в приёмном обнаружили? — поинтересовалась Нина Владимировна.

— Пока информации нет, только предварительные данные. Вы же знаете, пока мы будем готовиться, они проведут первичную диагностику и сообщат результат, но я бы не надеялся на них и работал самостоятельно. Нина Владимировна, Костя, вы готовитесь к возможной операции. Семён Терентьевич, присматривайте за отделением. Максим с Родионом вам помогут.

Как только мы приготовились встречать пациента, дверь в операционную распахнулась, и санитары ввезли каталку.

— Алексеич, принимайте вердикт от наших приёмышей, — санитар протянул записку заведующему, но тот даже не прикоснулся к ней.

— Матвей Ильич, я же просил не тащить посторонние предметы в операционную. И потом, вы принесли мне записку, в которой указано, что у пациента расстройство желудка с осложнением на работу сердца? Наши коллеги в приёмном отделении не выспались?

— Мне откуда знать? — пожал плечами санитар и поспешил ретироваться.

— Хорошо, в любом случае, будем разбираться сами, — заключил Радимов и повернулся к пациенту. — Скажите, вы принимали какие-то лекарства перед тем, как почувствовали себя плохо?

— Я лечусь в частном кабинете целителя Писемского, — признался мужчина. — Знаете, сердце в последнее время шалит, а причину выяснить не удаётся. Обращаться в поликлинику не захотел, я государственным учреждениям не особо доверяю.

— И когда вы были на приёме в последний раз? — продолжал заведующий, а я заметил, что Егор Алексеевич сосредоточен и продолжает диагностику. Я не отставал от заведующего и отметил, что частота сердечных сокращений составляет всего сорок пять ударов в минуту. При этом сердце периодически выкидывало фортель и стучало, словно бешеное, а потом снова замирало.

— Буквально сегодня первый раз обратился. Он прописал мне настой наперстянки и провёл процедуру, но через пару часов после того, как я её принял, начались проблемы с сердцем, и в глазах всё стало таким странным…

— Светится? — улыбнулся Радимов.

— Такое впечатление, что вы сияете, словно солнце. Я когда потерял сознание, а потом очнулся и увидел целителей в приёмном отделении, подумал, что умер и нахожусь в загробном царстве.

— Ну, умирать вам пока ещё рано, — спокойно заявил заведующий. — Мы непременно приведём вас в порядок и сообщим куда следует, чтобы подобных случаев больше не возникало. А сейчас постарайтесь лечь и расслабиться, чтобы мы могли вам помочь.

Пациент послушался совета, а Егор Алексеевич повернулся к нам.

— Нина Владимировна, вы можете быть свободны. Мы полностью контролируем ситуацию, поэтому нет смысла вас беспокоить. Лучше присмотрите за нашим гениальным целителем, чтобы он не натворил беды в отделении. И ещё просьба: о случившемся в операционной никому не слова. Сами понимаете, я не хочу, чтобы виновные успели замести следы.

Судя по всему, Писемский вляпался в какую-то плохую историю, но самое печальное было то, что Паук может потянуть за собой и Мокроусова, поэтому, как только мы вышли из операционной, я поинтересовался у Радимова причинами его решения.

— Дело в наперстянке, — принялся объяснять Егор Алексеевич. — Она действительно помогает при болезнях сердечно-сосудистой системы, но её нельзя принимать долго, иначе можно создать практически необратимые проблемы.