Дампир. Компиляция (СИ) - Хенди Барб

Безжизненные глаза Вельстила широко раскрылись.

— Ты хочешь, чтоб я снова пил кровь… и чтоб зачал ребенка с… этой? — Он ткнул пальцем в Магелию. — Нет! Даже когда я готов был сделать все, только б заслужить твое благоволение, — этого я бы точно не сделал! Я не стану снова пить кровь и не коснусь этой женщины.

— Молодой господин, — вкрадчиво начал Убад, — ты не понимаешь…

— Молчи! — крикнул Вельстил. — Все это случилось из-за тебя, и я слышать больше не желаю твоих гнусных и лживых речей!

С этими словами он оттолкнул с дороги отца и, к изумлению Магелии, легко сбросил его руку, когда Бриен схватил его за плечо.

Дойдя до двери, Вельстил остановился.

— Если ты намерен и впредь прислуживать этому гнусу, — бросил он Бриену, — то тебе придется обойтись без меня!

Он ударом руки распахнул дверь и с грохотом захлопнул ее за собой.

Бриен, обогнув кровать, бросился было за ним, но вдруг резко остановился и уставился на закрытую дверь. Магелия начала потихоньку, на дюйм-два, подбираться к клинку.

Лорд Массинг и Убад стояли неподвижно.

— Могу я занять его место? — вдруг спросил Бриен. — Это сработает?

По лицу Убада, прикрытому маской, трудно было понять, что он думает об этом предложении, но Магелия почувствовала, что он застигнут врасплох. Рот его на миг приоткрылся, губы дрогнули, как будто слова Бриена ужаснули его.

Магелия между тем добралась до второго столбика в изножье кровати и уже готова была шагнуть к клинку.

Наконец Убад ответил, и в голосе его звучало неприкрытое волнение:

— Наверняка ты сможешь заставить его подчиниться. Он твой сын.

Бриен посмотрел на Магелию — и она тотчас застыла.

— Нельзя возжелать женщину по приказу, — сказал он. — А мы слишком далеко продвинулись, чтобы смириться с поражением.

Убад склонил голову так низко, что Магелия больше не видела его маски, но, когда он ответил, в его словах было чувство, очень похожее на печаль.

— Да, мой друг, мы не можем смириться с поражением, — прошептал он. — Я слышал нашего повелителя, стоял перед ним в его сне. Всю жизнь я посвятил исполнению этой задачи… Что ж, готовься.

Лорд Бриен бросил на пол свою тунику, затем снял рубашку. Плечи и грудь у него были мускулистые, но бледные и совершенно безволосые. От раны, которую в хижине нанесла ему ножом Магелия, не осталось и следа. Убад снял с треножника бронзовый сосуд и подал его Бриену.

Магелия сжалась, мечтая о том, чтобы сделаться невидимкой. Одним глазом косясь на Бриена, она дюйм за дюймом продвигалась к изголовью кровати.

— Когда призраки поблекнут, тотчас начинай пить, — сказал Убад Бриену.

Он заговорил нараспев, вначале тихо, затем все громче и громче. Порыв ветра прошел по комнате, хотя не были открыты ни дверь, ни окно. Простыни на кровати взметнулись, как живые, и Магелия в испуге шарахнулась от них.

Рядом с Убадом возникли две неярко светящиеся тени. Чем громче становился его речитатив, тем они становились яснее и четче. Они были прозрачны, но Магелия тем не менее различала цвет их волос и одежды. Одна тень была миловидной женщиной средних лет, со светло-каштановыми локонами, в рыжевато-коричневом шерстяном платье и венке из листьев, другая — свирепой амазонкой со спутанными и всклокоченными черными волосами. Она была облачена в черные доспехи, напоминавшие видом чешую гигантской змеи, и, когда она зашипела на Убада, Магелия увидела во рту у нее длинные клыки.

Разум говорил ей, что это всего лишь призраки, духи давно умерших женщин, но у них был такой живой, яростный и растерянный вид. Когда голос Убада поднялся до крика, призрачные женщины завизжали.

Силуэты их заколебались и вдруг смешались, слились друг с другом и исчезли.

Монотонный речитатив Убада еще отдавался эхом в ушах Магелии, когда Бриен поднял бронзовый сосуд и одним духом выпил его содержимое. Темно-красные струйки вытекли из уголков его рта, поползли на грудь.

Кожа Бриена порозовела, неестественная бледность сменилась почти живым оттенком. Он пил до тех пор, пока не стало ясно, что больше в него не поместится ни капли, а тогда отшвырнул сосуд, и тот с громким лязгом покатился по полу. Бриен пошатнулся, плотно сжал губы, как будто выпитая жидкость плескалась у него в горле и грозила вот-вот вырваться наружу.

Пение Убада оборвалось, и старик, разом обессилев, привалился к стене.

— Пора! — только и сумел выдохнуть он.

Бриен обогнул кровать, направляясь к Магелии.

Девушка бросилась к сабле. Одним движением она выдернула клинок из ножен и, держа саблю двумя руками, развернулась к Бриену, который не сводил с нее алчных остекленевших глаз. Изогнутый кончик сабли прочертил отметину на его плече и наискось распорол грудь.

Бриен закричал от боли и потрясения. Магелия пошатнулась, едва удерживая в руках саблю, откачнулась под ее тяжестью к стене. Когда она попыталась нанести еще один удар, Бриен стремительно шагнул к ней вплотную и тыльной стороной ладони наотмашь ударил ее по лицу.

Мир перед глазами Магелии вспыхнул нестерпимо ярко, затем померк — и она почувствовала, что падает. Что-то больно чиркнуло по пальцам — это Бриен вырвал у нее из рук саблю. Затем голова ее ударилась о тюфяк кровати, и снова в глазах у нее помутилось. Бриен всей тяжестью навалился на нее, раздирая на ней платье. Плоть его была теперь на ощупь совсем не такая ледяная и твердая, как когда он за руку выволок ее из родного дома, — теплая и даже горячая. Кровь из раны на его груди размазалась по ее обнаженному телу.

Она попыталась бороться, но под тяжестью его тела не могла даже шевельнуться, а он, не мешкая, прижал ее руки к кровати, затем одним рывком вошел в нее, и все ее тело взорвалось болью.

Больше Магелия не помнила ничего — до той минуты, когда леденящий холод вырвал ее из небытия. Бриен стоял у изножья кровати и смотрел на нее с выражением, которое она никак не ожидала увидеть в его глазах.

Страх. Это был страх. Безупречное жестокое лицо Бриена корчилось от боли, и холод, наполнявший комнату, становился все сильнее.

Каменея от потрясения, Бриен только и прошептал:

— Нет!

Кровь отхлынула от его лица, и оно стремительно покрывалось морщинами.

Преодолевая жгучую боль между ног и холод, от которого немело все тело, Магелия смотрела, как Бриен старится на глазах.

— Убад! — крикнул он старческим каркающим голосом. — Почему… почему ты не предупредил меня?

— Потому что тогда ты не решился бы пожертвовать своим сыном, — глухо ответил Убад, отводя взгляд.

— А мной, стало быть, ты решился пожертвовать? — Голос Бриена превратился уже в сиплый шепот.

— Мы не можем потерпеть поражение, — прошептал Убад.

Бриен был уже чудовищно стар, волосы осыпались с его головы, как осенние листья. Кожа сохла, натягиваясь на костях, и вдруг треснула, точно старый выцветший пергамент.

И Магелия закрыла глаза, не желая видеть, что будет дальше.

Она не знала, сколько времени прошло до того, как она опять пришла в себя. Было темно — комнату освещали только искорки, плясавшие в загадочном шаре. Рядом с кроватью стоял Вельстил.

— Как ты? — спросил он.

Вместо ответа Магелия лишь судорожно втянула в себя воздух. Она не допустит, чтобы ее тюремщики увидели, как она плачет. Все ее тело ныло от боли, как избитое, и у нее не было сил даже сесть.

— Помоги ей, — приказал Вельстил, глядя перед собой.

Магелия с величайшим трудом повернула голову. По другую сторону кровати стоял один из тех двоих солдат, что приносили ей еду. Он наклонился к Магелии и поднял ее на руки.

— Осторожнее, — бросил Вельстил.

Обмякшую от боли, обессилевшую Магелию перенесли в другую комнату — с большой кроватью и белым, разрисованным узорами платяным шкафом. Служанка — та самая, что не так давно помогала ей одеваться, — суетилась, таскала тазы с водой и чистые полотенца. Магелию уложили на кровать. Вельстил стоял неподалеку, притихший и изможденный, но к Магелии он так и не прикоснулся.