Темный Лорд Устал. Книга IX (СИ) - Сказ Алексей

Других вариантов не осталось.

Александр сорвал панель и впечатал ладонь в скрытый сканер. Дверца сейфа отскочила с тихим щелчком. Внутри виднелась единственная кнопка, спрятанная под ударопрочным колпаком.

Экстренный вызов Императорской Гвардии. Сигнал, означающий лишь одно: суверенитет Короны под прямой угрозой, и монарх нуждается в защите любой ценой.

Две тысячи элитных бойцов, отобранных ещё в раннем детстве и воспитанных в закрытых интернатах с единственной целью. Фанатики, приносившие клятву на крови не государству, а лично сидящему на троне Императору. Они не подчинялись ни кланам, ни Генштабу.

Александр хладнокровно откинул пластиковый колпак и вдавил кнопку до щелчка.

Где-то в закрытых, скрытых под землей ярусах дворцового комплекса тревожно взвыла сирена.

Ровно через две минуты двери кабинета распахнулись.

Командир Императорской Гвардии стремительно вошёл внутрь и замер посреди комнаты, вытянувшись в безупречную струну. Полковник Дмитрий Вершинин, сорок три года, из которых большую часть жизни отдано беззаветной службе Короне. Александр помнил его с детства — именно этот человек со шрамом на подбородке учил двенадцатилетнего наследника стрелять из табельного оружия.

— Ваше Величество, — голос полковника прозвучал ровно. — Гвардия поднята по высшему уровню тревоги. Жду приказаний.

Александр внимательно посмотрел на него. На единственного человека в этой огромной столице, который оставался предан ему, пока все остальные плели липкую паутину интриг.

— Дмитрий Сергеевич, — монарх заговорил пугающе спокойным, тихим голосом. — Империю предали. Мои генералы открыто саботируют приказы. Министры прячутся за бюрократическими барьерами. Вся государственная машина ждёт, пока я пойду на дно, чтобы выгодно переметнуться к победителю.

Вершинин слушал молча. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— С этого момента мы полностью исключаем Генштаб из уравнения и действуем напрямую, — продолжил Александр. — Немедленно отправьте штурмовые отряды в главные штабы округов и профильные министерства. Арестовать всех главнокомандующих. Взять министра путей сообщения и весь его аппарат. Скрутить начальников логистических и финансовых управлений.

Он выдержал паузу.

— Берите всех, чьи подписи стоят под задержками моих экстренных указов. Вламывайтесь в их кабинеты, вытаскивайте их из постелей, вытаскивайте за шиворот из дорогих ресторанов. Если попытаются поднять клановую или личную охрану — стрелять на поражение без предупреждения.

Вершинин не шелохнулся, но его взгляд на мгновение замер. Как профессионал высшего класса, отдавший армии большую часть жизни, он был обязан обозначить тактическую реальность такого приказа.

— Ваше Величество, — голос полковника оставался безупречно ровным, но в нём зазвучала суровая, предостерегающая нота. — Я должен прояснить оперативные параметры. Мы говорим о единовременном силовом захвате более двухсот высокопоставленных целей. Генштаб охраняется Вторым контуром безопасности — это элитные, хорошо вооруженные наёмники на прямых контрактах у кланов. У Министерства путей сообщения есть своя военизированная служба, а усадьбы генералов давно превращены в настоящие укрепленные форты.

Вершинин сделал короткую паузу, глядя прямо в глаза своему Императору.

— Если мы ударим одновременно по всем адресам, это не будет тихой, элегантной полицейской акцией. Нам окажут ожесточенное сопротивление. В самом центре Столицы начнётся полномасштабная стрельба с применением автоматического оружия. Будет пролита кровь, и журналисты немедленно растащат эти кадры по всей Империи. Местные элиты могут расценить эту зачистку как официальное объявление гражданской войны.

Александр медленно обошёл стол. В его груди билось отчаяние человека, которого окончательно загнали в угол, но на лице застыла непроницаемая маска.

— Гражданская война уже идёт, Дмитрий Сергеевич, — тихо произнёс Император, останавливаясь напротив полковника. — Просто до этой секунды они убивали мою Империю молча. В уютных кабинетах, с помощью перекладывания бумаг и трусливого саботажа. Они намеренно парализовали страну перед лицом реальной угрозы, чтобы доказать мне свою власть.

В глазах монарха читалась мрачная решимость правителя, вынужденного пойти на крайнюю меру.

— Гвардии официально разрешено применять силу для подавления любого вооружённого сопротивления. Если для ареста нужно выбивать ворота бронетехникой — выбивайте. Но послушайте меня предельно внимательно, полковник, — Александр начал чеканить каждое слово. — Семьи, жёны, дети, гражданский обслуживающий персонал — никто из них не должен пострадать. Мне не нужна бессмысленная бойня. Мы не каратели, Вершинин. Мы хирурги, вырезающие раковую опухоль, чтобы спасти организм. Изолируйте гражданских, а ко мне в цепях притащите только тех, кто отдавал приказы о саботаже.

Вершинин с облегчением выдохнул. Этот приказ он мог выполнить с чистой солдатской совестью.

— Будет исполнено.

— И ещё одно, — Александр отвернулся и снова посмотрел на светящуюся голографическую карту Империи. — До того, как ваши штурмовые группы вышибут первую дверь, аналитический отдел Гвардии должен положить мне на стол списки.

— Списки целей захвата, Ваше Величество?

— Списки их заместителей, — жёстко отрезал Император. — Первых замов министров. Начальников штабов. Амбициозных, голодных полковников, которые годами тащили на себе всю черновую работу, пока эти старые хрычи с лампасами делили бюджеты. Выискивайте тех, кто застрял в званиях только потому, что не принадлежал к нужным клановым семьям.

Александр обернулся, и в его голосе впервые за долгое время зазвучала фанатичная надежда человека, ставящего абсолютно всё на зеро.

— Завтра утром, когда Столица в ужасе проснётся без своей гнилой верхушки, я лично вызову этих «вечных заместителей» во дворец. Я отдам им в руки министерские портфели, генеральские звёзды и полный контроль над финансовыми потоками. Я возвышу их из вечной тени. И знаешь, что будет тогда, Дмитрий Сергеевич?

Вершинин промолчал, прекрасно понимая, к чему клонит монарх.

— Они будут служить мне, — Александр с силой сжал кулак, словно уже физически держал в нём преданность этих тысяч людей. — Ни Долгорукому. Ни Совету. Они будут преданы лично Короне, потому что именно Корона даст им всё то, о чём они даже не смели мечтать. Мы снесем сгнивший фундамент государства за одну ночь. Действуй, Дмитрий Сергеевич. Времени у нас в обрез.

Вершинин отдал честь, развернулся и стремительно вышел из кабинета. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, пока окончательно не стихли вдали.

Александр остался один. Он стоял у огромного окна и неотрывно смотрел, как россыпь городских огней тревожно мерцает во тьме.

Спустя несколько напряженных минут он услышал нарастающий, низкий рёв мощных двигателей. Колонны тяжелых бронированных машин Императорской Гвардии с выключенными фарами выезжали из скрытых ворот дворца, растекаясь по спящим улицам Столицы.

Спущенные с цепи охотники вышли на охоту.

Отодвинувшись от стекла, Александр медленно, словно неся на плечах невероятную тяжесть, опустился на подобие трона.

Это кресло было старым, сохранившимся ещё со времен прадеда. Неудобная жёсткая спинка, массивные резные подлокотники, местами истёртая временем бархатная обивка. Александр вцепился в потемневшее дерево и устало откинул голову назад.

Дыхание постепенно выравнивалось. Удушающее жжение в груди наконец-то отступило, уступая место мрачному удовлетворению.

Он всё-таки сделал это. Принял то самое страшное решение, которого как огня боялись все его предшественники. Ударил стальным кулаком по системе, которая столетиями душила Корону шелковой удавкой. Генералы, чванливые министры, неприкасаемые чиновники — все эти люди, считавшие себя истинными хозяевами жизни, прямо сейчас услышат грохот выбиваемых дверей. И этот звук станет последним аккордом их сытой, безнаказанной жизни.