Власть Мотылька (СИ) - Мантикор Артемис

Так, а дальше что…?

— Хочу видеть в темноте, — прошептал я.

Нифига.

Попробовал сосредоточиться на этом желании, прищуривался — ничего не срабатывало.

Выйдя на кухню и не обнаружив там никого, собрал припасов — сверстал пару крупных бутербродов с колбасой и сыром, вытащил остаток молока в бутылке из под колы и тихонько прокрался к двери.

Стараясь никого лишний раз не побеспокоить дома, открыл дверь, проскользнул в подъезд и под светом уютной сорока ваттной лампочки ильича пробежался до чердака кормить своего гостя.

Я встретил его на кровати. Да, тут была одна, я и забыл. Старый матрас с подозрительными пятнами на ржавых пружинах.

Старик забрался на неё с ногами. Обувь снял, но это сильно дело не меняло. Грязные волосатые ноги с длинными жёлтыми ногтями казались ещё хуже. Но пах мой гость, к счастью, всё же, не как бомж, а скорее сыростью, плесенью и запустением. Будто запахи его горевшего дома намертво впитались в саму его кожу.

— А-а, колдун. Садись, чегой принёс?

— Держи, — протянул я ему бутерброды. Были они немаленького размера, как раз под аппетиты человека, который, по его словам, мечтал о пище на протяжении многих лет.

Старик сожрал их ровно в четыре укуса. По два на один из них. И пока его рот был занят, говорить о чём-то было бессмысленно.

— Наелся? — спросил я, когда он покончил с последним.

— Нет, но и так сойдёт, — непритязательно сказал он и облизал пальцы. — Я знал, что ты попытаешься меня убить, так что не удивлён. Да только ты от меня так легко теперь не избавишься, колдун.

— Это когда я тебя убить пытался?

— Ладно что хлеб твой на дрожжах, но разве ж это мясо? Таким только злейших врагов кормить. Почти что падаль! Оно уже тлеть начало, яды вырабатывать, а его…

— Так, хватит. Не хочешь — не ешь. Что-то тебе это не помешало схомячить всё, что я принёс.

— Меня таким не убьёшь, — осклабился старик. — Но посыл твой я уловил, колдун.

— Да не было никакого посыла, гурман ты хренов! Сдаётся мне, ты просто компостируешь мне мозги.

— Чего делаю? — заинтересовался он.

Я вздохнул.

— Как пользоваться твоим ночным зрением?

— А? Сквозь мрак хочешь видеть? Пожалуйста, — он махнул рукой, и тёмный чердак вдруг стал ярким и отчётливо различимым, а старик стал походить на волшебное существо с сияющей шевелюрой.

— Так, а сам я могу так делать?

— Ну, можешь.

— И как?

— Да просто, хочешь и видишь. Ещё спросил бы меня, как дышать…

— Я пробовал уже, — сказал я. — Желания недостаточно.

— Ну, ещё я должен рядом быть. Верней, молниемёт твой.

— Это шокер, — поправил я. — Понял принцип. Кстати, а ты не мог бы переселиться в другой предмет?

— Чем ты меня коснулся, в том и отпечатан мой дух. Пока так, а там посмотрим.

— Ясно, спасибо… — задумался я. — Тогда второй вопрос. Ты говорил, что моя сила другая. Какая?

— Близкая мне, но чужая.

— Понятней не стало.

— Ну… принесёшь мне нормальной пищи, проявишь уважение к почтенному возрасту, может, и подумаю, как это тебе разъяснить. А пока сам думай…

Поняв, что ничего больше от него пока не добиться, я отправился домой. Голова уже не соображала, и я валился с ног от усталости. Ещё и голод почему-то снова проснулся, хоть я и достаточно плотно поужинал. Соберу-ка я, наверное, и себе такой бутер…

Засыпал я в тот день, слушая из соседних комнат смех матери, что-то обсуждающей с отцом, и голос кого-то из «кармелиты» с другой стороны. За окном проезжала машина, и какая-то пьяная компания распевала «сектор газа».

— Через год этого мира не станет, — тихо сказал я себе и не поверил ни единому слову.

Сегодня я спал без сновидений и крепко, будто дохлый сурок. Хоть и лёг относительно рано. Проспал десять часов, и всё ещё чувствовал, что не прочь поваляться ещё пару часиков.

Но дела не ждали.

Зазвенел будильник. Буквально через минуту после того, как я открыл глаза.

Пожелал доброго утра собирающимся на работу близким. Перекусил сырниками. Запил большой чашкой сладкого чая, собрал в сумку весь свой скарб — с сомнением положил учебники, которыми едва ли буду активно пользоваться, и бережно уложил белую палку с приваренной рукоятью на манер тонфу. На всякий случай уложил фонарик — вчера мне его не хватало. Отправил туда же наполовину израсходованный баллончик, накинул сумку на плечо и вышел в подъезд…

Какого… мать его… хрена⁈

Такими были мои первые слова, когда я за дверью оказалась непроглядная темень.

— Что, лампочка перегорела? — спросила бабушка. — Надо Михайловне сказать… У нас где-то были…

Я включил фонарик и осмотрел этаж. Нет, дело было совсем не в свете. Вернее, не только в нём.

Облупившаяся старая краска, осыпавшаяся штукатурка и жестоко разбитая лампочка. Стены были исписаны очень паршивым граффити с оскорблениями и проклятиями.

Невесть откуда взялся аромат гари — кто-то просто решил здесь поджечь что-то. На полу валялся мелкий мусор — в основном бычки и битые стёкла.

Вот теперь верю, что это дом на окраине не самого благополучного спального района. Но едва ли за одну ночь подъезд мог так сильно измениться.

Попрощавшись с закрывшей за мной двери бабушкой, всё ещё сетовавшей на темноту, я сразу же отправился наверх. К самому очевидному виновнику.

— Никифор! — громко сказал я, входя на чердак… — Боже, ну и вонь. Что здесь произошло?

Пахло чем-то органическим, будто на помойке.

— Никифор, какого хрена⁈

— Не ори, колдун, — недовольно пробурчал старик. — Чегой тебе поутру неймётся?

— Что с моим домом⁈

— Ты же говорил, что не твой это дом?

— Не цепляйся к словам! Я здесь живу!

— Ну так и живи себе на здоровье, я-то тут причём?

— Никифор… Ты что сделал с подъездом?

— А что с ним? — спросил он с искренним участием и любопытством.

А меня наконец догнала логика. Откуда у старика маркеры, зажигалка и весь этот мусор? Чтобы оставить такую разруху, он должен был пару наборов исписать и провозиться всю ночь. Хотя даже так пять этажей изрисовать проклятиями — это уметь надо.

— Почему повсюду грязь, Никифор?

— Да, видел. И правда, жуткое зрелище. Интересно, а кто это сделал? — И с осуждением покачал головой.

— Ты должен был видеть, кто, если это конечно не ты.

Старик хотел было сказать что-то ещё, но снаружи послышались сирены. Они были совсем близко, прямо под моим подъездом.

Я решительно развернулся и направился в другой конец чердака, где было махонькое окошко как раз на ту сторону. Подошёл, открыл, взглянул вниз.

— Скорая и менты? Что здесь случилось?..

— А, жильцы на втором немного повздорили. Кажется, у главы семейства зелёные черти над душой пляшут. Ох, не стоило ему так напиваться, ох и не стоило… Хорошо, что никто хоть не пострадал и все живы. Ай-ай-ай…

— Твоих рук дело?

— Ась? Я-то тут причём? Я всё время тут был… кстати, насчёт дома. Всё-таки я его не приму, наверное. Больно грязно тут у тебя, и жильцы малость буйные.

— Так. Приказываю тебе честно рассказать мне, что здесь произошло.

— Ничего, колдун, ничего. А ты на что рассчитывал, заключая контракт с проклятым тёмным духом?..

12. Жилищный вопрос

Да ты не волнуйся, силу я тебе дам и контракт честно исполню. Я может и злой, но о благодарности ведаю. Так что давай не будем ссориться из-за лёгкого беспорядка…

— Лёгкого⁈ — вспылил я, но затем заставил себя остановиться, глубоко вздохнул и продолжил уже без эмоций.

— Хорошо, теперь подробно мне опиши механизм, как это работает.

— Да не знаю я… Само появляется. Думаешь, мне приятно в такой грязи жить? Но она меня будто преследует. Проклятия — они такие. С ведьмами лучше не вздорить. Лучше или сразу топить, или бежать куда подальше…