Они продвигались все дальше в лес. Натан подмечал тут и там сломанные ветки, оборванные листья, отпечатки мужских ног.
– Если надо сбежать так, чтоб даже ведьма не нашла, – сказала Маргарет, – то я бы открыла очень мощный портал куда-нибудь на другой континент. Или на худой конец – к большому, густонаселенному городу рядом с текучей водой.
– Разве консультанты сразу же не засекут такое заклятие?
– Засекут. Но если выйти из него около текучей воды, то она быстро размоет следы магии. А потом затеряешься в городе – и все, если не швырять заклятия направо и налево, никто тебя не найдет.
Бреннон выругался про себя.
– Ну вот и нашли, – произнесла ведьма.
За деревьями виднелось слабое свечение. Комиссар, стараясь ступать бесшумно, подкрался поближе и выглянул из кустов. На прогалине мерцало нечто наподобие недоделанного портала для перемещений, вроде тех, какими пользовались пироман и консультанты. Мелькнула чья-то тень, и к порталу подошел человек. Бреннон, замерев, смотрел на него со спины. Но вдруг какой-то звук в чаще заставил этого человека вздрогнуть и обернуться – и Натан наконец увидел брата Бартоломео в лицо.
Сердце пропустило удар, а потом заколотилось так, что дышать стало трудно. Не в силах ни о чем больше думать, Бреннон щелкнул спусковым крючком револьвера и шагнул вперед, навстречу тому, кто убил шестьдесят тысяч человек. Душа Натана слишком кипела от невыносимой, мучительной ярости, чтобы позволить задуматься о том, что он делает. Он поднял револьвер, и брат Бартоломео отпрянул, шепнув:
– Вы!
– С добрым утречком, – процедил комиссар и выстрелил.
Перед бывшим инквизитором что-то вспыхнуло, и Натана отшвырнуло прочь. Неведомая сила так впечатала его в дерево, что ребра хрустнули. Задыхаясь (пара штук, видимо, сломалась) и почти ослепнув от боли, комиссар зашарил рукой по земле в поисках револьвера. В ушах все еще звенело после удара головой о вековой ствол, и Бреннон с трудом разобрал дикий вопль брата Бартоломео. Впереди полыхнуло пламя, зашипел пар от влажных деревьев, воздух резко потеплел, а потом длинная серая юбка загородила и чернокнижника, и портал, и… Комиссар кое-как проморгался, поднял глаза повыше. Перед ним стояла Маргарет, и у ее ног извилась полуневидимая цепь.
– Пег, – просипел Бреннон; в горле заклокотало, и он закашлялся, сплюнул кровь. По боку расползалась жгучая боль.
– Дядя, лежи смирно. Я еще не очень это контролирую.
Натан попытался приподняться, не смог – только в боку сильнее заныло, – но увидел, что ее голова вдруг поникла. Впереди сплелись в клубок огонь ведьмы и вспышки портала. Деревья вспыхивали, как спички. Маргарет вскинула руку; цепь взметнулась над ней и Натаном и свилась в прозрачный кокон.
Крик, который вдруг испустил брат Бартоломео, доставил комиссару мгновение чистой радости. Затем стало хуже – кровь горлом пошла сильнее, боль вгрызлась в бок так, что не вздохнуть. Голова закружилась, в глазах стало темнеть. Он боролся с темнотой и головокружением изо всех сил, но в подступающем тумане успел различить лишь вспышку, с которой схлопнулся портал, и темные фигуры, вынырнувшие из леса.
– Вы должны благодарить могущество магии, искусство синьора Редферна и Господа нашего за его милосердие, – сухо заявил Саварелли.
– Угу, – тоскливо отозвался Бреннон. Он провалялся без сознания несколько часов – но очнулся практически здоровым, только голодным как волк и с изрядно потоптанным самолюбием.
– Именно в таком порядке, – подчеркнул кардинал. – У вас было сломано четыре ребра, пробиты легкое и плевра в двух местах, тяжелое сотрясение мозга, травма барабанной перепонки, смещение…
– Вы меня уже хороните, что ли?
Кардинал обиженно умолк. Редферн стоял у окна спиной к комиссару. Маргарет сидела в ногах кровати, осуждающе взирала на дядю и грела в миске куриный бульон.
– Как тебе это только в голову пришло, – сказала она. – На что ты рассчитывал – на поединок чести?
– Какого хрена вам вообще втемяшилось, что вы с ним справитесь, а?! – рявкнула Джен и поправила подушку под головой Бреннона. – С чернокнижником, который убил Лонгсдейла, угробил тучу народа, провертел дыру в куполе и… и…
– Ты тоже хороша, – оборвала ее Маргарет. – Если бы не Цепь, мы бы там запеклись, как куры в углях.
– Цепь Гидеона, боже мой, – пробормотал Саварелли. – Как вы могли дать ее этому юному созданию?!
– Мог и дал, – огрызнулся Редферн. – Оставьте больного в покое. Он и так не в состоянии трезво мыслить.
– Я ни в коей мере не упрекаю синьора Бреннона за то, что он по вполне объяснимой причине хотел отомстить брату Бартоломео, но неразумность его поступка…
Натан стиснул зубы, а пироман круто повернулся на каблуках и рявкнул:
– Пошли вон!
Ведьма, племянница и сердито пыхтящий кардинал удалились; комиссар взялся за бульон. Чувствовать такое понимание со стороны пиромана было чертовски неприятно. И осознавать собственный идиотизм тоже, хотя в глубине души Бреннон знал, что поступил бы так снова. Потому что… просто потому что. Не только из-за Фаренцы и ее погибших, не только из-за Валентины и Лонгсдейла.
– Смена физической формы с человеческого тела на купол ничего не значит для таких, как Валентина, – вдруг сказал Редферн. – Вы упорно считаете ее почти человеком, но вивене – бессмертный дух, и убить ее нельзя. Если б вы могли приблизиться к куполу, то даже поговорили бы с ней.
– Господи, – чуть слышно прошептал Бреннон. Только хуже и хуже – значит, она еще и в сознании и все чувствует! – Ей больно?
– Не знаю. Но борьба с провалом на ту сторону истощает ее силы. Ее сородич в прошлый раз продержался шестьдесят лет и впал в глубокую спячку. Нам придется решать проблему с провалом, хотим мы или нет.
«Бесполезный старый кретин», – с отвращением подумал о себе комиссар. Его даже один чернокнижник смог уделать за две секунды практически насмерть. О чем тут еще говорить!
– И вы еще хотите, чтоб я что-то там у вас возглавлял, – горестно буркнул Бреннон, выловив наименее отвратительный кусок курицы из миски. – Да я не смог даже этого недоноска застрелить, хотя он был прямо передо мной! На что я вообще годен…
– На многое. – Энджел подошел к кровати, уставился на комиссара пронизывающим темным взглядом, от которого кусок не лез в горло, и сказал: – Даже если уничтожить провал, все вокруг него отравлено так сильно, что вивене потребуются годы на исправление последствий.
– Годы? Сколько? – глухо спросил комиссар, хотя ему-то какая разница. Учитывая возраст, он встретит ее глубоким стариком.
– Сложно сказать. Десятилетия, а может, пара веков. Я не смогу сделать так, чтобы все исчезло без следа, а она вернулась. Но я смогу сделать так, что вы ее дождетесь.
– До-ждусь? – по слогам повторил Натан. Впервые за эти дни перед ним забрезжило что-то вроде надежды на лучшее. – Это как? В спячку, что ли, впасть, как девица из сказки?
– Нет, зачем вы мне в спячке? Есть способ… гм… сделать вас несколько похожим на меня в этом смысле.
Бреннон задумался надолго. Суп уже покрылся пластинками застывшего жира, когда комиссар наконец сказал:
– Несколько – это насколько?
– Намного. Кое-что изменится очень сильно.
– Я останусь человеком?
– В нежить я вас не превращу, не бойтесь. Консультантом вам тоже не стать, для этого нужна длительная подготовка. – Редферн с неожиданной мягкостью добавил: – Но обратить эти изменения нельзя. Вы останетесь таким навсегда.
– Ладно, – сказал Натан после короткого молчания. – Делайте.
– Но вы даже не представляете, на что соглашаетесь. Вас это не пугает?
– А вы что, черт возьми, горите желанием объяснять?
– У меня, – медленно, почти по слогам, как дебилу, сказал Редферн, – никто не спрашивал согласия. Потому я спрашиваю у вас: вы осознаете, какими будут необратимые последствия?
