Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ) - "Архимаг"

— Вот я и говорю. Смотритель кладбища.

Мы помолчали, глядя туда, где скрылось такси. Дождь барабанил по капюшонам.

— Ашот, значит, — сказал я. — Четыре и девять.

— Четыре и девять, — подтвердила Диана. — Одну звезду ему сняла бабка за то, что он не помог донести рассаду. Я читала отзывы. Минут сорок читала, между прочим, пока ты там в кабинете свой моноспектакль репетировал. «Я — Альфа. Моё семя не прорастает случайно», — она передразнила мой бас так похоже, что я поперхнулся. — Ты это перед зеркалом готовил? Признайся. Там была пауза перед словом «Альфа». Театральная.

— Пауза была смысловая.

— Пауза была понтовая, Яр.

— Смысловая, — отрезал я. — Порошок надежный?

— Обижаешь. Игорёк натёр как в аптеке. Перекрытие ауры процентов на девяносто.

— На девяносто, — повторил я с удовольствием.

— На девяносто, — Диана оскалила клыки в ухмылке. — А оставшиеся десять — это такой лёгкий, тонкий шлейф. Знаешь, как из-под двери ресторана тянет, когда там стейк жарят. Идёшь мимо — вроде и не пахнет, а слюна уже капает.

Вот за это я и доверял Мелкой даже важные дела. Она понимала охоту нутром.

Желтоглазая тварь, что кружила по Северогорску, была древней и опытной. Обычную ловушку, с приманкой из мяса, из маны, из чего угодно искусственного, она бы обошла по дуге, посмеиваясь. Поэтому нам нужно было что-то такое, что нельзя подделать.

Софья не притворялась. Её паника, её дрожащие руки, плюс попытка спрятаться под маскировкой, которая «почти» работает… Для Хищника это будет выглядеть как раненая косуля, заползшая в кусты.

Удержаться невозможно.

— Гостиница «Визит», — сказал я. — Воронин подтвердил?

— Подтвердил. КМН уже выкупил все номера на этаже. Здание старое, несущие стены толстые, жилых домов рядом нет, один лишь заброшенный завод, — Диана поковыряла грязь носком тапка. — Ты в курсе, что если Соня узнает, что была живцом, она тебя возненавидит?

— Если это поможет убить Хищника и спасти Стаю, то мне плевать, что обо мне думают. Это раз. А если всё пройдёт как надо, не узнает. Для неё это будет история о том, как она два дня храбро пряталась, а страшный зверь тем временем сдох. Хэппи-энд. Как в её книжках. Это два.

— А если пройдёт не как надо?

— Тогда я встану между ней и тварью, — просто сказал я. — Она приманка, Ди, а не расходник. Наследник в её животе мой Волчонок. Чёрный Желудок мне за него уже три системных уведомления выкатил с требованием стейков. Я не для того устраивал этот цирк с запугиванием, чтобы её сожрали.

— Кстати, о цирке, — Диана прищурилась. — Обязательно было доводить девчонку до такого состояния? Она же на коленях в грязи стояла. У меня, между прочим, чуть сердце не дрогнуло. На полсекунды. Потом прошло.

Я посмотрел сестре прямо в глаза.

— Обязательно. Пока она верила в сказку про жену Альфы, она была управляемой дурой Андреевой. Первый же звонок «Сонечка, вернись, я всё улажу», и она бы поскакала обратно в клинику, прямо с Наследником под сердцем, прямо в лабораторию. Я должен был убить сказку. Насмерть. Чтобы единственным человеком, которому она верит, стала ты.

— То есть ты — плохой коп, я — хороший коп, а Соня — хреновый коп, который вообще не в курсе, что работает в полиции, — подытожила Мелкая.

— Красиво излагаешь.

— Я вообще красивая. Просто мокрая, — она отжала хвост, и с него хлынуло, как с половой тряпки. — Ты мне, кстати, должен. Я час торчала под дождём, воняла жалостью и обнимала рыдающую медсестру. У меня теперь вся толстовка в её соплях и раскаянии. Такое не отстирывается, Яр. Оно въедается в душу.

— Куплю тебе новую толстовку.

— Две. И ведро черешни. Не сезон? Меня не волнует. Ты Альфа или где, доставай из-под снега.

Мы развернулись и пошли к дому. Ворота Логова тихо загудели, узнавая своих, руны на створках вспыхнули, пропуская нас.

— Кстати, — заметила Диана, шлепая по лужам рядом со мной. — Девчонки будут в ярости, если узнают про наш маленький план. Особенно Анжелка.

— Им незачем об этом знать, — хмуро произнес я.

— Хы-ы-ы-ы… — заулыбалась Мелкая. — Так и знала, что ты это скажешь.

Глава 9

Ходячий деликатес в желтом дождевике

Софья

Такси высадило Софью там, где Северогорск, судя по всему, окончательно махнул на себя рукой.

Промзона, серая, размокшая и полностью безнадёжная. Слева тянулся глухой бетонный забор с остатками колючей проволоки, справа торчали ржавые скелеты складских кранов. Над всем этим великолепием, сквозь пелену дождя, мигала полуживая неоновая вывеска: «В_ЗИТ». Буква «И» умерла, видимо, ещё при прошлом Императоре.

— Приэхали, — философски сообщил Ашот, глянув в зеркало заднего вида. — Гостиница. Вы точно сюда?

— Точно, — вздохнула Софья, хотя ничего точного в её жизни за последние сутки не осталось. — Спасибо.

Машина уехала, и на Софью тут же навалился запах.

Прямо через дорогу от гостиницы громоздился завод. Огромный, с тремя трубами, из которых лениво валил сизый дым. Табличка на проходной гласила: «Северогорский комбинат переработки рунного шлака и мана-отходов. Посторонним В.» — дальше табличка проржавела, и что именно посторонним, оставалось загадкой.

Воздух был пропитан едким химическим коктейлем: горелая медь, сера, канифоль и что-то озоновое, как после грозы. Только если грозу устроили в гараже.

Софья прикрыла нос рукавом дождевика и поспешила к дверям.

Она не знала (и не могла знать), что именно этот удушливый смог был главной причиной, по которой Диана выбрала ей это «уютное» место. Тяжёлые испарения мана-отходов глушили любой нюх и любое поисковое заклинание вернее, чем глушилка вырубала мобильную связь. В радиусе километра даже Высший Хищник был слеп и туп, как новорождённый щенок. А в полуразрушенных складах напротив, за бетонным забором с колючкой, уже вторые сутки можно было спрятать хоть роту боевых магов. И ни один нос в мире их бы не учуял.

Но Софья видела только вонючий завод и мигающую вывеску. И думала только о том, что её жизнь — боль.

Вестибюль «Визита» встретил её скрипом линолеума, который, кажется, скрипел даже тогда, когда по нему никто не ходил. Просто по привычке.

В углу стояла пыльная искусственная пальма в пластиковом ведре из-под шпатлёвки. Под потолком мигала лампа дневного света, честно отрабатывая половину своей мощности.

«Ну что, Соня, поздравляю, — мрачно подумала она, шурша дождевиком к стойке. — Вот она, роскошная жизнь под крылом сильного мужчины. В книжках героиню увозят в фамильный замок с каминами и эльфийским чаем. А тебя увезли в гостиницу „Визит“, где пахнет хлоркой, вчерашней шаурмой и разбитыми мечтами. Любовный роман закончился, детка. Начался суровый российский артхаус про выживание. Восемнадцать плюс, без субтитров».

За стеклянной перегородкой стойки сидел администратор, мужчина неопределённого возраста в помятом жилете поверх свитера. Он смотрел на мир поверх очков с таким выражением, будто уже видел всё, включая конец света.

И не особо впечатлился.

— Ночевать? — спросил он, не дожидаясь приветствия.

— Ночевать, — подтвердила Софья и, не удержавшись, кивнула на окно. — Скажите, а у вас на улице всегда пахнет так, будто кто-то взорвал химическую лабораторию вместе с химиком? Это вообще легально?

Администратор даже не моргнул.

— Девушка, да какой запах? Это уникальная промышленная ароматерапия. Озон и сера природные антисептики. Убивают любые бактерии, вирусы и дурные мысли. У нас за пять лет ни один постоялец гриппом не заболел.

— Может, у вас просто за пять лет было мало постояльцев?

— Статистика есть статистика, — невозмутимо парировал он, шлёпая на стойку регистрационный журнал. Бумажный и с кляксами, как в двадцатом веке. — Паспорт.

— Я… без паспорта. Потеряла. Запишите как Людмилу Огурцову, — Софья положила на стойку купюру, которая по местным меркам, видимо, приравнивалась к дипломатической неприкосновенности.