Лесной Дозор 4 (СИ) - Вольт Александр

— Каким еще козленочком?..

Я усмехнулся в усы, чувствуя всю нелепость ситуации. Русские народные сказки в этом альтернативном мире длинноухим эльфам и разумным реликтам никто на ночь не читал. Шутка моя улетела в пустоту.

— Присказка есть такая в моем краю, — пояснил я. — Не пей из копытца, козленочком станешь. Ты продолжай свою мысль, волче, это я так, размышляю вслух о былом.

Вожак недовольно фыркнул, явно не оценив моего юмора в такой ситуации.

— Загадками говоришь, егерь. Но я тебя привел сюда потому, что этот ручей имеет свой главный источник в другом месте. Вода берется из земли и уходит дальше по своим протокам. Сам я туда идти не хочу. Я не боюсь, но опасаюсь.

Я оперся руками о стылые колени и поднялся на ноги.

— И правильно делаешь, волче, — сказал я, отряхивая рукавицы. — Сейчас надо держать уши востро и лишний раз на рожон не лезть. Геройствовать будем потом, когда поймем в точности, с чем дело имеем.

— Я могу тебя провести к самому источнику, — продолжил реликт, и в глубоком рыке его прорезалась первобытная звериная мощь. — Но туда нужно взять других сильных зверей. Своих младших я туда не пущу. Слишком опасно. Моя стая должна держать рубеж и беречь молодняк.

Рассуждал он грамотно, как настоящий вожак и отец семейства. Рисковать своими он не желал, и я безмерно уважал его за эту ответственность. Подставлять молодняк под неизвестную отраву самое истинное безрассудство.

— Понимаю тебя, — кивнул я, прикидывая в уме наши скудные бойцовские резервы. — Можем взять с собой росомаху и Мишу. Как считаешь, сгодятся они для такого дела?

Волк обнажил длинные желтоватые клыки и недовольно зарычал, переминаясь с лапы на лапу.

— Миша болен. Думаешь, он справится?

— Справится, — ответил я твердо, глядя волку прямо в пылающие глаза. — Я ему помогаю всеми силами. Он сейчас в полном порядке, рассудок у него чистый и ясный. Главное лечение не пропускать, и он будет крепко держаться на лапах. Я за него ручаюсь головой.

Вожак замер, пристально изучая мое обветренное лицо. Не сказать, что мы «бодались» характерами, но волк, кажется, испытывал меня на прочность. Уверен ли я в своих словах? Или стыдливо отведу взгляд, проявив слабость и подтвердив то, что я не уверен.

Я выдержал о испытание, не сморгнув и не отведя глаз ни на миллиметр. Мое честное егерское слово в этом лесу значило многое, и реликт это прекрасно помнил со дня, когда я вернул им щенка в полном здравии.

Он снова переступил с лапы на лапу, успокаиваясь.

— Я тебе верю, егерь. Давай возвращаться обратно. Я схожу за росомахой, а ты иди за Мишей. Пойдем на дальнюю разведку вчетвером. И нам еще нужно решить, что делать с ручьем, чтобы другие звери прекратили из него пить.

Мы развернулись и пошли по своим же следам обратно к Кривой Сосне. Шагал я размеренно, экономя дыхание, а в голове у меня наперебой вертелись мысли.

Вопрос волк задал абсолютно верный и своевременный, поскольку открытую воду надо было срочно прятать от лесной фауны. Только вот как провернуть такое дело посреди зимы? Мерзлую каменную землю ковырять саперной лопаткой являлось делом совершенно безнадежным, я бы только ладони в кровь стер и черенок сломал в первые же пять минут.

Оградить водопой заборчиком из веток? Курам на смех. Заяц легко подкопает лапами, белка перепрыгнет по веткам, а для кабана эти гнилые палки вообще не послужат преградой, он их снесет и не заметит.

Нужно будет спросить совета у Бу. Картарианец умел возводить какие-то защитные системные пиктограммы и ловко управлялся с магическими силовыми потоками. Возможно, он сможет придумать, как надежно запечатать ручей или перекрыть его невидимым прочным барьером, чтобы мелкая дичь не могла добраться до отравленной воды.

Заодно у меня возникла дельная мысль притащить к этому ручью пару пустых чистых колб, чтобы набрать отравленной водицы для столичных умников. Пусть изучают состав в своих лабораториях, раз уж мы сами наткнулись на первоисточник распространения этой мерзости по тайге. Ольге образец будет лучшим аргументом в любых кабинетных спорах.

Желудок недовольно стянуло голодным спазмом, и я сглотнул скопившуюся слюну. Хворь шагала по лесу широким шагом, заражая всех без всякого разбора на виды и уровни. Ежи, зайцы, огромные реликтовые хищники. И если Вожак оказался прав, и у этой воды где-то существует главный глубинный источник, нам предстоит прогуляться туда, где зараженных животных может быть троекратно больше.

Значит и твари должны быть сильные. Хотя любой укус зараженного зверя у моих соратников мгновенно станет точкой отправления в прекрасное путешествие «сойди с ума от бешенства». И всех их залечить я не смогу.

Нужно для них сделать какую-то броню. Что-то наподобие конского барда, который надевали на лошадей в средневековье. Только где ж ее взять и подручный материал найти посреди зимы?

С волком мы условились снова встретиться у Кривой Сосны через пару часов, как только соберем нашу ударную группу. Вожак растворился в густой тени кустарников так же бесшумно, как и появился, оставив меня один на один с белой заснеженной тишиной.

Я подошел к оставленному гравиборду, смахнул снег с деки, встал на платформу и выжал педаль, выезжая обратно к бункеру. Время начало утекать сквозь пальцы слишком быстро, и мне следовало действовать на опережение, покуда лес окончательно не сошел с ума.

Гул турбин послушно стих, стоило мне отпустить педаль тяги у самого крыльца жилища. Платформа мягко просела на снег и я сошел с доски, разминая затекшие от долгого стояния икроножные мышцы.

Обогнув угол бункера, я зашагал к разлапистой ели, где Миша лежал на своем привычном месте, раскинув огромные лапы поверх настеленного сухого лапника. Зеленая системная строка ровно светилась над косматой головой, не подавая признаков опасной рыжины. Услышав мои шаги, шатун приподнял морду и шумно втянул воздух черным кожаным носом.

— Здрав будь, егерюшка.

Я подошел вплотную и опустил голую ладонь на жесткую медвежью шерсть на загривке.

— Слушай меня, Миш, — произнес я, глядя в умные звериные глаза. — Дело у нас образовалось спешное. Волк нашел в лесу дурное место. Надо нам с тобой, Вожаком и росомахой туда прогуляться, поглядеть на источник этой заразы.

Медведь повел правым ухом, шумно выдохнул, обдав мою руку горячим паром, и неспешно поднялся на все четыре лапы.

— Погуляти так погуляти, егерюшка, — пробасил он хрипло, переминаясь с ноги на ногу. — Я завсегда готов с тобою идти кудой скажешь. Скушно мне тутачки лежать пнем. Да и лапы размять опосля хвори зело полезно будет. Вопросов нету. Эх, раззудись плечо, размахнись лапа, — выдал он.

Я похлопал его по крутому боку, чувствуя под ладонью мощь полутонного хищника. В голове у меня крутилась одна крайне циничная, но очень прагматичная мысль, от которой на душе становилось чуточку легче.

С шатуном в предстоящей вылазке мне будет работать гораздо проще, чем с остальными реликтами. Звучало это дико, но факт оставался фактом. Ежели в лесу на нас выскочит стая зараженных белок или дурной секач пустит в ход клыки, Мише укус уже ничем не навредит. Дрянь и так текла по его венам, усыпленная лечением. Подцепить бешенство во второй раз невозможно, вирус уже занял свою нишу в организме медведя. И коли случится так, что его ранят, то я просто обработаю увечья и на том порешим. А вот Мрак и росомаха…

Судьба этих двоих висела тяжким грузом прямо у меня на шее. Морозный воздух обжег пересохшее горло, когда я представил последствия случайного укуса для союзных реликтов.

Я отнял озябшую руку от медвежьей шкуры и сунул ее в карман теплой куртки, согревая пальцы.

Лесная хворь передавалась через кровь и слюну мгновенно. Ежели бешеный заяц умудрится тяпнуть волка за лапу, или зараженный еж пропорет иглами брюхо росомахе, я получу огромные проблемы в виде двух гигантских обезумевших монстров, готовых рвать все живое на своем пути.