Девушка испуганно отстранилась, отошла к своему месту и, достав пачку тонких сигарет, накинула шубку и направилась к передней двери.
Задумавшись, он посмотрел в иллюминатор и внезапно заметил, что посадочные огни потухли.
– Эй, что там происходит? – спросил он, но стюардесса не ответила.
Курит, гадина, – подумал он и, накинув пальто, пошёл к выходу.
Спустившись на заснеженный асфальт, он посмотрел по сторонам и нигде не увидел стюардессу. Он вообще ничего не увидел. Вокруг было темно, хоть глаз выколи.
– Да что за херня, – сплюнул он и машинально достал свой телефон.
Взглянув на экран, Юрий сначала нахмурился, а затем его глаза округлились и он бросился к самолёту, уронив телефон на асфальт. Но было поздно. Сзади раздался характерный стрёкот, а затем небо озарилось синей вспышкой и Долгопрудный рухнул как подкошенный, не чувствуя рук и ног.
– Твари, вы меня предали, – кричал он.
– Кажется, вы обронили, Игорь Ларионович, – раздался над ним холодный как зимний асфальт голос Распутина. – Или правильнее называть вас Юрием?
Он бросил рядом с ним телефон, на экране которого до сих пор виднелся логотип сотового оператора «Россеть».
Юрий лежал парализованный, сжигаемый собственной ненавистью и злобой. Они смогли. Смогли обыграть его.
– Как? – только и спросил он.
– Очень просто, – ответил Распутин и посмотрел на самолёт из которого вышел пилот.
Подойдя к ним он снял фуражку и глаза Долгопрудного расширились. Перед ним стоял Чкалов собственной персоной.
* * *
Следственный изолятор в здании Управления следователями особого отдела
Я лежал на весьма комфортной кровати и просто наслаждался тишиной и спокойствием. Двое последних суток прошли без сна и организм нуждался в восстановлении.
Но покой мне только снился. Хотя, даже не снился, потому что поспать мне тоже не дали. Замок двери щёлкнул и в помещение вошёл Меньшиков.
– Ты должен понимать, что просто не мог не оказаться здесь, – тихо произнёс он.
– Это никак не связано ни с Долгопрудным, ни с вами, – спокойно заметил я, не поднимаясь с кровати. – Мне лишь интересно почему.
– Я не могу ответить на этот вопрос, – безэмоционально произнёс Меньшиков, сев на кресло, стоящее в углу камеры.
– Почему Император считает меня сочувствующим? – спросил я, добавив конкретики.
Бровь Меньшикова чуть дёрнулась вверх. Он явно был удивлен тем, что мне известно кто стоит за моим надуманным арестом.
– Мне это неизвестно, – спокойно ответил он.
– Тогда устройте мне с ним встречу, – повернулся я и посмотрел ему в глаза.
– Это невозможно, – заметил Меньшиков.
– Вам? Очень сомневаюсь, – усмехнулся я.
В этот момент в дверь нервно постучали и сразу же вошли.
– Я занят, – рявкнул Меньшиков, но на пороге стоял генерал‑командующий особым отделом. Он коротко кивнул мне и выпалил:
– Григорий Александрович, необходимо ваше присутствие. Немедленно.
– Что там? – недовольно повернулся к нему светлейший.
– Юсупов, – коротко отрезал генерал и Меньшиков отмахнулся, как от назойливой мухи:
– Подождёт, ему не назначено.
– Григорий Александрович, вы не поняли. Он не здесь, он на телевидении, – попытался объяснить тот, но запутал лишь сильнее. – Прошу, немедленно пройдёмте. Это напрямую касается… кхм…
Генерал замялся и бросил короткий взгляд на меня.
* * *
Заброшенный Аэродром «Вещево»
Не успели защёлкнуться наручники за спиной у Долгопрудного, как в воздухе показался вертолёт. А за ним ещё несколько. Небольшая старая взлётка посреди леса озарилась ярким светом прожекторов и из приземлившегося первого вертолёта вышел Павел Алексеевич Юсупов.
– Что он здесь делает? – удивлённо спросил Чкалов, поправляя волосы при виде множества операторов с камерами.
– Это я позвал его, – сухо ответил Распутин, выходя навстречу медиамагнату.
Их рукопожатие было не просто приветствием. Это была битва двух могущественных людей, искренне ненавидящих друг друга.
– Полагаю это и есть ваш эксклюзив? – кивнул Юсупов в сторону Долгопрудного.
– Да, – коротко ответил Распутин и добавил: – Мои условия повторять нет необходимости?
– У меня хорошая память, – скривился Павел. – И поэтому я прекрасно помню, как вы подставили меня перед Меньшиковым в прошлый раз.
– Можете считать, что это моё извинение за то недоразумение, – усмехнулся Распутин, но Юсупов покачал головой и пошёл к задержанному.
– Ваше имя Юрий? – властно спросил он у Долгопрудного, но тот лишь презрительно посмотрел на стоящего перед ним медиамагната.
– Вы – завербованный агент английских спецслужб? – задал следующий вопрос Юсупов.
– Думаешь, что я буду отвечать на твои вопросы, чтобы ты убедился? Не дождёшься, – сплюнул на асфальт Долгопрудный.
– Нет, в этом нет больше никакой необходимости. Мне всё ясно, – невозмутимо ответил Павел и, повернувшись отдал приказ: – Расчехляйтесь, работаем.
* * *
Отдел следователей особого назначения
– Мы с вами, дорогие зрители, в прямом эфире наблюдаем за уникальной спецоперацией по задержанию опаснейшего преступника, – с придыханием говорила самая популярная ведущая страны, ведя репортаж на фоне частного самолёта, стоящего на заброшенной взлётной полосе посреди ночного леса. – Юрий Долгопрудный, долгое время скрывавшийся в Англии, обманом выманил своего брата‑близнеца, живущего в столице нашей империи и, украдя его личность, два года вёл подрывную деятельность, направленную на дестабилизацию обстановки в Российской империи.
– Какого хрена там творится? – орал Меньшиков на своих людей. – Почему я узнаю об этом из новостей?
Но те лишь непонимающе разводили руками.
– Масштабная операция по поимке Юрия Долгопрудного готовилась несколько месяцев. Наши спецслужбы работали в тесном контакте с представителями аристократии, по крупицам собирая доказательства, – продолжала ведущая. – А теперь, с личным обращением выступит владелец нашего канала – Павел Алексеевич Юсупов.
– Это прямое включение транслируют по всем каналам, – тихо добавил генерал‑командующий. – Даже по тем, где ночью непотребства всякие показывают…
На экране появился Павел. На фоне снежного неба его массивная фигура была подобна атланту, вырезанному из гранита.
– В этот непростой для нашей страны час, мы забыли о разногласиях и объединили усилия против общего врага. От имени аристократии и всех жителей нашей страны, я хочу выразить благодарность великим родам Мечниковых, Распутиных, Никитиных и Меньшиковых за их вклад в это расследование, – голос Юсупова был твёрд и спокоен, несмотря на снег и мороз. – А также, отдельно хочу упомянуть о главном действующем лице в этом деле. Барон Уваров уже второй раз доказал нам всем, что его титул – не простой звук. Молодой аристократ всем сердцем радеет за нашу страну и я горд тем, что имею честь быть с ним знакомым.
Трансляция вновь вернулась к ведущей, которая начала в красках рассказывать о всех преступлениях Долгопрудного.
Меньшиков выключил звук и устало потёр виски.
– Григорий Александрович, это ведь прекрасные новости, – робко сказал один из подчинённых. – Долгопрудный пойман и ответит за все свои преступления.
– Да, прекрасные… – процедил он, прекрасно понимая, что с минуты на минуту ему поступит звонок напрямую из Зимнего и разговор будет не из приятных.
– А как быть с Уваровым? – робко уточнил генерал‑командующий.
– А как с ним прикажете быть? Вручите медаль очередную и пусть проваливает, – злобно отмахнулся Меньшиков.
Он закрыл глаза. Нервотрёпка последних дней оставила его совсем без сил. Но опытный аристократ прекрасно понимал, что это только начало…
