Проклятия стражников заглушило рычание Мальца. Прижав уши, пес метнулся вперед — двое солдат поспешно отпрянули с его пути — и, развернувшись, уставился в лицо Лисилу.
Одинокий шорох крылышка-листа вдруг разросся в сознании Винн, превращаясь в оглушительный рев.
Она зажмурилась, зажала ладонью пересохший рот. К горлу подступила тошнота, и к ней вдруг пришло понимание. Этот звук в ее голове, этот одинокий шорох, так дерзко противостоявший слитному хору себе подобных… исходил от Мальца.
* * *
Малец метнулся вперед, рыча и скаля зубы. Два Стравинских пограничника, стоявшие в проеме ворот, шарахнулись с его пути. Замкнув сознание от своих сородичей, он развернулся к тем, кого любил, защищал и берег.
Винн стояла молча, зажав рот ладонью, и с ужасом глядела на него.
Бледное лицо Магьер закаменело, глаза налились знакомой чернотой, и она крепко сжимала руку Лисила.
Полуэльф часто и тяжело дышал.
Мальцу не было нужды проникать в его мысли. Он до сих пор ощущал исходившие от Лисила стыд и раскаяние.
— Мы не справимся на открытом месте с конными, — предостерегла Магьер.
Пес разочарованно заворчал, но тут же это ворчание сменилось яростным рыком.
Лисил вырвал руку из пальцев Магьер и громко крикнул:
— Вперед!
Не успел еще отзвучать этот крик, а прибрежный ледок пограничного ручья уже хрустнул под массивными лапами Мальца. С оглушительным плеском пес преодолел ледяное мелководье, взбежал вверх по пологому берегу и выскочил на луг.
* * *
— Малец… Лисил, не смей! — закричала Магьер, но было уже поздно.
Пес с разгона обрушился в ледяную воду. Лисил, прежде чем кто-либо успел остановить его, опрометью выскочил из ворот, на бегу сорвав и отшвырнув плащ.
Страх за него накрыл Магьер с головой, но затем в ней вскипел гнев, а с ним нахлынул знакомый жар голода. Она развернулась к Винн, но не успела сказать хоть слово, как девушка испуганно отпрянула. Она была бледна, как смерть, но тем не менее стойко встретила взгляд Магьер.
— Оставайся здесь! — велела та — и сама услышала, как гортанно, невнятно прозвучали ее слова.
— Магьер, — прошептала Винн, округляя глаза, — держи себя в руках!
Пасмурная серость неба и белки ее глаз полыхнули вдруг нестерпимой белизной, слепящей, как снег под отвесными лучами солнца. Все вокруг стало невыносимо ярким, и Магьер ощутила, как по щекам поползли слезы — и тут же во рту заныли тупой болью зубы.
— Магьер! — вскрикнула Винн.
Магьер отступила на шаг к воротам. Стылый ветер остужал ее лицо, и она сорвала с себя плащ, бросила его на землю. Холод отрезвил ее. Небо над городом, затянутое хмурыми тучами, уже не казалось ей таким ярким, уже не слепило до рези глаза — она овладела собой, подавила свою дампирскую натуру.
— Остановите ее! — приказал чей-то резкий голос.
На плечо Магьер легла загрубевшая мужская ладонь.
Не задумываясь, Магьер двинула назад локтем — и он с размаху воткнулся в чей-то живот. Человек, пытавшийся удержать Магьер, отлетел прочь, и она целеустремленно двинулась к воротам. Еще два стражника заступили ей путь. Один из них, отбросив за спину плащ, выдернул из ножен саблю.
— Мы не стравинцы! — крикнула сзади Винн. — Никто не станет объявлять вам войну, если она перейдет границу!
Услышав это, второй стражник заколебался и с сомнением глянул на бородатого полковника. Его сотоварищ шагнул к Магьер с обнаженной саблей в руке. Магьер приготовилась драться — и тут молодой капитан схватил своего подчиненного за кисть руки, в которой тот сжимал саблю.
— Ты что, капитан, не слышал приказа? — рявкнул полковник, шагнув к проявившему нерешительность стражнику. — Кто докажет, что мы тут ни при чем, а?
Странное выражение промелькнуло при этих словах на лице капитана. Лоб его под ободком шлема собрался в морщины. На миг показалось, что слова полковника ввергли его в смятение… но тут же лицо его прояснилось.
— Поздно беспокоиться, — ответил он. — Тот человек и его собака уже об этом позаботились.
С этими словами он сильнее дернул за руку стражника, обнажившего саблю, и тот, не устояв на ногах, откачнулся прочь.
Магьер бросилась вперед, на бегу оттолкнув плечом колеблющегося стражника. Тот налетел на полковника, и, покуда они оба пытались устоять на ногах, она проскочила к воротам. На бегу она выхватила из ножен саблю.
Малец к этому времени уже был на лугу, а Лисил, перебравшись на другую сторону, взбегал вверх по дальнему берегу пограничной реки. Магьер расчетливо выпустила на волю жгучий дампирский голод — и тотчас бег ее ускорился, под ногами заплескалась ледяная вода реки.
Не впервые Лисил подвергал себя опасности, чтобы выручить невинную жертву, — но никогда прежде эта опасность не была настолько велика. И вспомнить только, какое у него было лицо, когда он вырвал у нее руку, — как будто мучительный страх вверг его в слепую, безрассудную ярость. Магьер довелось видеть его в гневе собранным и решительным, а при необходимости — исполненным холодной злости. Теперь же он очертя голову бросился в бой с вооруженными всадниками!
Безумие, чистое безумие! Что же на него нашло?
Магьер увидала мальчика и девочку, которые намного опередили других беглецов. При виде мчавшегося к ним Мальца оба они от страха замедлили бег, остановились — и тут же их нагнал один из всадников, замахнулся палицей. Магьер уже хотела предостерегающе крикнуть — но тут девочка со всех ног бросилась бежать от разъяренного пса. Всадник резко осадил коня, развернулся и поскакал за ней.
Тогда Магьер окинула взглядом луг, но сколько ни всматривалась — Лисил исчез бесследно, точно его и не было.
* * *
Все, что сейчас видела и слышала Винн, говорило о приготовлениях к неизбежной битве.
Пожилой полковник, стиснув зубы, злобно поглядывал на луг, а между тем пограничники, повинуясь приказам молодого капитана, собирались у ворот. Первым явился отряд пикинеров, за ним выстроились лучники.
Прибежали двое жрецов, а вслед за ними и третий. Они попытались выскочить из ворот впереди солдат, но полковник бесцеремонно их отогнал. Вся эта толчея и суета заслонила от Винн проем ворот, и она совершенно потеряла из виду Магьер, Лисила и Мальца.
— И чтоб никто не смел переходить границу! — орал полковник вслед выбегавшим из ворот пикинерам. — Чтобы с места мне не тронулись, пока противник не полезет в реку! Как только беженцы выберутся на наш берег, сразу уводите их в безопасное место!
Винн не могла больше стоять сложа руки и ждать, чем и когда все это закончится. Подхватив свой холщовый мешок, она отбежала к городской стене и там, у основания стены, пристроила мешок так, чтобы не бросался в глаза. Когда жрецы двинулись вслед за выходившими из ворот лучниками, Винн решительно присоединилась к ним. Полковник схватил ее за руку.
— Никуда ты не пойдешь! — рявкнул он. — Хватит с нас и этих жрецов, которые вечно суются не в свое дело!
— Мне доводилось ухаживать за больными и ранеными, — упрямо отозвалась Винн. — Я там пригожусь. Если дело так плохо, как вы думаете, вам любая помощь не помешает.
— Никуда ты не пойдешь! — повторил он. — Вы, чужаки, и так уже достаточно натворили!
— Пропустите ее… сударь, — прозвучал голос молодого капитана.
Винн порывисто обернулась и увидела, что он стоит совсем рядом, глядя на своего командира с едва скрываемым возмущением.
В одной руке у него была обнаженная сабля, в другой — круглый щит, наискось перечеркнутый синей полосой. Узколицый, с длинными руками и ногами, он был так высок, что Винн едва доходила макушкой ему до плеча. Из-под гладкого шлема с тонким золотым зубцом над носовой пластиной выбивались длинные белокурые волосы. Этот молодой великан напомнил Винн облаченное в доспехи дерево — быть может, ясень вроде тех, что росли у нее на родине. Он молча ждал ответа на свое требование, которое только с большой натяжкой можно было назвать вежливым.
