( Не ) любимая для Оборотня (СИ) - Кривенко Анна

Но смеха не последовало, и Никита продолжал сидеть рядом, рассматривая мой профиль.

— Я вообще-то серьезно… — снова проговорил он, заставляя сердце дернуться в груди. — Более того, прошу о помощи, если тебе так больше нравится…

Я не удержалась и взглянула на парня. Удивления в моих глазах было больше, чем воды в океане.

— Великолепный Никита Станицкий по определению не может нуждаться в помощи! — пафосно и насмешливо произнесла я, подсознательно пытаясь его задеть. Мелкая и крайне глупая месть, если честно…

Никита поджал губы.

— Как видишь, и у великих случаются… неприятности, — спокойно проговорил он и, подозвав бармена, заказал себе безалкогольное пиво. — Родители, как ты уже поняла, вознамерились меня женить. Без моего согласия, естественно. Ну, законы стаи и всё такое. Ты уж точно должна быть в курсе…

Я была в курсе, мне мои предки тоже все уши об этом прожужжали. Мол, по законам оборотнического общества молодые люди в обязательном порядке должны вступить в брак до наступления своих двадцать пять лет, иначе они могут быть лишены множества льгот и возможностей, которые не восстановишь потом от слова совсем. А всё потому, что оборотни неуклонно вырождались. Год за годом, десятилетие за десятилетием их становилось всё меньше и меньше…

Но нам — молодому поколению — следовать чьим-то правилам тоже хотелось всё меньше и меньше.

— Почему я? — осторожно поинтересовалась, стараясь выглядеть равнодушной.

— Мои родители посчитали союз с вашей семьёй самым удачным. Типа, будут самые здоровые и крепкие дети…

При упоминании о детях, меня бросило в жар. Мечта любой девчонки о замужестве и рождении малышей не обошла и меня в своё время. Да, да в те самые глупые семнадцать я, естественно, фантазировала о том, как буду носить фамилию Станицкая и нянчить малышей, как две капли воды похожих на их великолепного отца…

В свои семнадцать Никита уже выглядел мужественным и отменно крепким. Рожать от такого самца хотелось хоть сразу…

Прикусила себе язык, чтобы очнуться. Нашла, о чём вспоминать, дурёха…

— Я имела в виду… почему именно ТЫ обратился за помощью ко мне? — проговорила приглушенно, краем глаза наблюдая за выражением лица парня.

Тот выдохнул.

— Ты мне кажешься самой адекватной, — неожиданно заявил он. — Истерить по поводу фиктивного брака не станешь, выпендриваться перед всем миром тоже…

Наверное, мои глаза стали круглыми, как две монетки.

— С чего ты взял? — горько усмехнулась. — Ты ж меня вообще не знаешь. Пара лет в одном классе, пара совместных вечеринок, пара неприятных моментов — вот и всё, что нас связывает…

Никита нахмурился, пытаясь, наверное, вспомнить эти самые «пары», но, похоже, ничего так и не вспомнил. Ну да, в его памяти я осталась лишь безликой тенью, в то время как он оставил в моей душе глубокие борозды, которые ничем не засыпать и не разровнять…

— Ты никогда открыто не вешалась мне на шею… — пожал он плечами. — Для меня этого достаточно, чтобы считать тебя адекватной…

У меня отпала челюсть. А то самое моё письмо-признание, которое он так откровенно высмеял перед всеми — это, по его мнению, ничто? Это означает, что я не вешалась ему на шею? Или он просто-напросто об этом забыл???

Никита, похоже, не понял, отчего у меня открылся рот, потому что ухмыльнулся, схватил со стеклянной вазочки неподалеку конфетный шарик и забросил мне в рот.

Я едва не подавилась, закашлялась, промямлила, что он придурок со своими дурацкими шутками, а Никита вдруг рассмеялся и произнёс:

— Ну вот, ты мне подходишь. Полгода брака — и разбежимся, кто куда. И тебя не будут доставать, и меня. Никаких обязательств, никаких обещаний. Чистая выгода.

Я выплюнула конфету в салфетку и посмотрела на него зло.

— Мне нет никакого интереса тебе помогать, — произнесла раздражённо. — Родители не заставляют, только предлагают замужество. Поэтому играть в эти игры я не собираюсь. Ищи другую дуру, Никита. Я тебе ничего не должна!

Поднялась со стула, зачем-то яростно сжимая салфетку с конфетой в руке.

Да, я страшно злилась на него: за наше прошлое, которое он, видите ли, забыл. А ведь однажды по пьяни даже поцеловал меня, шепча всякие нежности, зато на следующий день вёл себя, как чужой. Ничуть не изменился. Циничный эгоистичный придурок, который просто использует окружающих для своего блага.

— Адьёс, амиго … — бросила, скривившись, и пошла прочь из бара, надеясь, что Никита никого себе не найдёт, и у него начнутся настоящие неприятности.

Это называлось «глубокая застарелая обида». И я её высказала. Хоть и не прямо. Он отверг меня, унизил перед своими друзьями, втоптал в грязь мои светлые чувства, а я ему ещё и помогать должна???

Нет уж, дудки.

— Или иди замуж, или я лишаю тебя финансирования! — голос отца звенел от гнева и напряжения. Я смотрела на него и не узнавала.

— Так сильно хочешь получить льготы? — бросила обиженно. — Не хочу замуж! Хочу учиться в столице…

— Денег не дам! — резанул отец. — Крутись сама. Или ты выйдешь за Станицкого, или потеряешь всё!

Я шокировано уставилась на своего родителя, который сегодня был в ударе. Он ещё никогда так на меня не кричал…

Вот это я попала!..

Глава 4

Соперница

Семь лет назад…

— Эй, Чернышова! — голос Милены позади заставил меня покрыться мурашками. Ненавидела эту крысу.

Медленно развернулась, тщательно следя за выражением своего лица.

— Чего тебе, Лукина?

Милена Лукина принадлежала к семье оборотней. Её волчица была огромной черной и крайне опасной — она успела ею похвастаться пару раз прямо в школе, хотя это было категорически запрещено. Когда я два года назад перешла в эту школу, Лукина считалась лидером у девчонок и заправляла ими, как своими рабами.

Она сразу же почуяла во мне оборотническую кровь, потому что насупилась, фыркнула и… приняла решение меня поработить.

То ли потенциальную соперницу во мне увидела, то ли ещё что-то, но с тех пор я не знала ни дня покоя. Она начала преследовать меня с требованиями, стала цепляться к моему внешнему виду, насмехаться над моими ошибками и особенно задевать тем, что я не обладаю способностью к обороту.

И вот снова нагнала по дороге домой со сворой своих подпевал.

Черная длинная грива Милены блестела на солнце. Уж сколько на этих волосах было лака и прочей ерунды, знало только небо. Тонна косметики на лице делала её эффектной, но… ненастоящей. Хорошо, что хоть губы не увеличила, как любят нынче…

Впрочем, мне было реально плевать на то, как она выглядит, лишь бы не доставала. Но покой нам только снится…

— Чернышова… — Лукина остановилась в паре шагов от меня и презрительно бросила: — Говорят, тебя собираются пригласить на ежегодное празднование Осеннего Оборота в доме у Станицкого. Не слышала? Отлично! А если всё-таки пригласят, имей в виду: ТЫ НЕ ИДЕШЬ! Тебе всё понятно? — угрожающе двинулась на меня, блеснув изменившимися на мгновение глазами — эффектный прием для запугивания обычных людей. — Чтобы я тебя там не видела!!!

Я не удержалась и хмыкнула.

— Высказалась? А что это ты так нервничаешь? Неужели соперницу во мне унюхала? Боишься, что Никита Станицкий западет на меня, а тебе скрутит фигу???

Я откровенно насмехалась, а у самой обливалось сердце кровью.

Да, Милена была влюблена в Никиту также безумно, как и я. Сходила по нему с ума, но только в отличии от тихони-меня, откровенно доставала его своим вниманием. Одевалась вызывающе, постоянно предлагала себя, не стесняясь окружающих, присутствовала на каждой вечеринке, где был и он, но… Никита оставался непреклонен. Ни с кем из местных не встречался, но поговаривали, что у него есть девушка где-то в столице, куда он периодически ездил.

Я не питала больших надежд, но новость о том, что меня собрались пригласить на вечеринку в его дом, заставила сердце заколотиться.