Сказочник - Хармон Хэля

—Да! — почти выкрикнула Маша.

Продавец-консультант с подозрением покосилась на подруг. Маша сделала ей отмашку, которая означа-ла нечто среднее между «извините» и «мы больше так не будем».

— Вот это да! Я так и думала! — заговорила Женька возбужденным шепотом, отворачиваясь от пестрой ве-реницы вечерних туалетов и впиваясь в подругу взгля-дом.— Вот ведь старый…

— Он не старый, а нормальный,— Маша пыталась держать оборону и даже возмущенно упирать руки в боки,— к тому же я не уверена. И вообще, хватит на-пирать!

Женя воздела руки в примирительном жесте и вдруг взвизгнула, указывая в сторону витрины.

Это! По-любому это платье! Только это! — заключила Женя. Она бы взяла его себе. Но мелкой сейчас нужнее.— Меряй. Я тебе приказываю.— Единственное, чем ты в нем рискуешь,— что твой одаренный старпер сковырнется от счастья, или сердечко у него не выдержит.

Женька разродилась утробным хохотом, совершенно не вяжущимся с ее утонченным личиком.

—Дура,— тихо прошипела Маша. Руки с боков безвольно сползли. Все равно ей не шла «поза сахар-ницы», да и получилось неловко.

—Девушка, нам это платье в примерочную,— изрекла Евгения, обращаясь к консультанту.

— И каблуки, не ниже восьми сантиметров. Ты мел-ковата.— Это уже было адресовано Маше. Женя сегодня была особенно жестока.— Я посмотрела в википедии его рост. В принципе, ты подходишь,— договорила она, делая приглашающий жест в сторону примерочной.

—Что ты сделала? — округлила глаза Маша, неожиданно притормозив на входе.

—Да шутка же! — заверила Женя, подталкивая миниатюрную подругу уверенным движением.— Иди примеряй уже, ради бога!

Маша скрылась в примерочной.

Платье было роскошным, игра света делала его то голубоватым, то кремовым. Длинное, ровное, классическое, но с высоким разрезом сзади, почти до верхней трети бедра. Абсолютно голая спина и вполне прилично прикрытая зона декольте, изящные тонкие бре-тельки. Стиль недалек от бельевого. Было лишь одно «но». Нижнего белья это платье явно не предполагало, и тело под струящейся материей вырисовывалось уж слишком отчетливо.

—Ну? — раздался снаружи примерочной нетерпе-ливый Женькин голос.

— Между античной богиней и валютной прости-туткой,— констатировала Мария.

Женькина голова просунулась между занавесками. Она присвистнула и уставилась на Машино отражение в зеркале.

—Это огнище! — заявила она.— Если ты посмеешь его не купить, я тебя задушу. И писателю-маньяку придется обломаться…

—Жень, ну серьезно! — пресекла Маша очередной сеанс стендап-комедии на Женину любимую в последнее время тему и неубедительно пробурчала: — Не буду я это покупать...

—Ладно-ладно,— мирно проворковала Женина голова и исчезла.

Разумеется, платье Маша купила.

К нему добавились туфли. Не то чтобы каждый шаг в них был пыткой. Умеренно удобные серые лодочки. Как раз то, что надо, поездку в такси и позирование фотографам на банкете Маша переживет. А вот поход на дальние расстояния действительно может причинить ей настоящую боль.

«Ну не по лесу же мне в них бегать»,— подумала Мария.

Глава 3 СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Мария

Я вышла из такси на негнущихся ногах, замерла на секунду перед зданием гостиницы. Неужели правда? Сказочник сейчас там? Он меня заметит? Или скольз-нет невидящим взглядом, как тогда, на форуме, куда я чудом затащила Женьку? Она еще шепнула тогда мне на ухо что-то типа: «Старый на тебя пялится». Хотела подбодрить или поиздеваться, я не знаю. Не заметила, чтобы он на меня смотрел. Как бы то ни было, сегодня я начинала все сначала.

Швейцар распахнул передо мной двери.

«Ну, будь что будет».

Миновав небольшой холл, я сразу провалилась в просторный квадратный зал.

Блестящие мраморные полы. Благородный жем-чужно-серый перелив стен. Идеальное освещение не резало глаза. Официанты бесшумно перемещались между круглыми фуршетными столиками. А как орга-низаторам удалось добиться запаха росы в банкетном зале гостиницы?! М-да, наверняка это обошлось очень дорого.

Все улыбались: знакомые лица и незнакомые. Хоть я из последних сил выдавливала улыбку, а каждый шаг отдавался болью (чертовы новые туфли!), я все отчет-ливее понимала: я здесь лучше всех. Мое отражение в стеклах и зеркалах излучало сияние. Волосы лежали идеально— в меру аккуратно, в меру естественно. Глаза блестели. Мне было страшно! Но все вокруг видели немного застенчивую хрупкую принцессу в струящем-ся кремовом платье.

Первый глоток прохладного колкого шампанского меня почти умиротворил, я на несколько мгновений поверила, что ничего особенного со мной уже не произойдет. Даже ощутила еле заметный укол разочарования, как вдруг...

— Манечка,— непривычно ласковый голос Татьяны Петровны, моего редактора, оторвал меня от само-копания,— Маруся. То есть, Мария Викторовна…

Я наконец подняла глаза на эту симпатичную соро-калетнюю женщину. Уверенная в себе жрица местных богов. Ей были открыты все двери, но ни одна из них ее не интересовала. Татьяна плыла на меня, как голубой атласный крейсер, в длинном небесного цвета платье, самую малость врезающемся в широковатую талию. Она бестактно растолкала пару неуверенно мнущихся ребят, попавшихся на ее пути.

В рабочем режиме Татьяна не раз «выкручивала мне руки», но именно ей я была обязана своим нынешним положением — не выдающимся, но крепким. Именно она когда-то давно, на заре моей деятельности, сказала мне первое «да». Конечно, это было не совсем «да», скорее, это было «да, но…».

И тут я поняла: голубой крейсер-Таня плывет на меня с умыслом. Еще два вдоха и два выдоха. И она изменит мою жизнь. Бред…

— Мария Викторовна, вы не знакомы с Владиславом Юрьевичем? — Татьяна небрежно махнула пухлой ладонью куда-то в сторону и назад, одновременно иронично подмигивая мне.

Была ли я готова? Нет. Но я была готова притвориться.

Хорошо, что я проглотила шампанское до того, как она подала голос. Теперь я хотя бы не поперхнусь.

Сказочник, Владислав Юрьевич, скромно стоял за ее круглым, мягким даже на вид, плечом. Как будто он не король этой вечеринки, не приглашенная звезда, а так — мимо проходил. Не небожитель, а сосед по подъезду.

Это происходит со мной? Или я где-то лежу и болею? Меня трясет, лихорадит и мне мерещится в агонии и этот праздник, и этот человек?

Даже если так, я обязана собраться. На случай, если все это правда.

Я мгновенно прокрутила в голове все Женькины советы, пропустила их через призму своих личных представлений об этикете и женской привлекательности.

Затем вежливо улыбнулась и мягко покачала головой: нет, Таня, мы с уважаемым Владиславом Юрьевичем не знакомы.

—Очень приятно,— произнес Сказочник, ненавязчиво подхватывая мою руку и ненадолго прижи-маясь к тыльной поверхности кисти горячими губами. В его голосе, хрипловатом, но мягком, было что-то кошачье. Он словно обволакивал меня. Легко было представить, как он читает вслух свои книги, и попасть под этот своеобразный гипноз.

От Сказочника веяло карамелью и сгоревшими душистыми травами. Тонко, еле слышно. Но я захлебнулась.

Переполнилась. Умерла. Его дух мгновенно забил мне легкие и пропал. Смешал меня с горячим ветром. Я просто стала дышать каким-то иным воздухом...

Мы перекинулись парой дежурных фраз, что пола-гались в такой ситуации: два писателя только что познакомились. Неопытность и многоопытность. Он мог назвать меня коллегой, но не стал, спасибо и на этом. Мы оба понимали, что между его уровнем и моим лежит бесконечный путь. И неважно, что он, скорее всего, не знает, кто я и что написала. Ему просто не было равных в этом зале. В этом здании. На этой улице. Нигде. Для меня — ему вообще не было равных. Но если он это поймет, я навсегда останусь для него пустым местом.

Так что я стояла к нему вполоборота. Слушала впо-луха. И поглядывала на свою кисть: кожа горела там, где он дотронулся до нее.