В осаде (СИ) - Рюмин Сергей

Оставалось только дождаться возвращения Киструсса.

Задание полевому агенту «Пасифе»:

Развивать контакт с объектом «Барон» в целях получения артефактов лечебного и восстанавливающего характера. По возможности увеличить количество получаемых артефактов.

Установить личный контакт с объектом «Мерлин» для непосредственного получения указанных артефактов.

Продолжить сбор данных об объекте «Мерлин», отслеживать его связи, окружение, выявлять интерес контрразведывательных служб и правоохранительных органов Советского Союза.

Оказывать влияние на формирование выгодного Королевству мировоззрения и отрицательного отношения к Советскому Союзу и социалистическому строю.

Принять меры к разработке и организации эвакуационного коридора в случае возможной эксфильтрации объекта «Мерлин».

Полевой агент английской разведки Ми-6 «Пасифе» получала задания исключительно тайниковым способом. Радио, телефон и уж тем более почту она отвергала категорически, считая эти виды самыми ненадежными.

Кто делал закладки сообщений в тайник, кто вынимал её зашифрованные письма, она никогда не интересовалась. Места тайников использовались исключительно по одному разу. Личные встречи с кураторами проводились не чаще раза в год в других отдаленных регионах страны или за границей: Болгарии, Венгрии, Польше. Вообще «Пасифе» предпочитала для личных встреч Сочи, Адлер, Крым или Прибалтику.

Благодаря такому жесткому соблюдению требований конспирации «Пасифе» работала на английскую разведку вот уже почти 30 лет. Её совершенно не тронул недавний провал группы, пытавшейся захватить и вывезти из страны объект. Агента никто не знал в лицо даже в посольстве. У неё был свой, постоянный офицер-куратор, который жил и работал в Лондоне, в центральном аппарате МИ-6.

Она прочла сообщение, усмехнулась, разорвала его на несколько кусочков, которые сложила горкой в пепельницу, достала спички.

Увеличить число лечебных и восстанавливающих артефактов? Легко! В своих способностях «Пасифе» не сомневалась.

Последний пункт задания её тоже не обеспокоил. Если объект добровольно захочет покинуть Советский Союз, его не остановит никто, даже КГБ. Для своего исчезновения агент свой отход продумала, «протоптала свою тропинку», еще в начале своей шпионской деятельности 29 лет назад. Да и кое-какими штучками «Пасифе» обзавелась в последнее время. Её противников ждут достаточно неприятные сюрпризы.

В кабинете административного здания Даниловского монастыря, который занимал личный помощник патриарха Семизаров Лев Полуэктович, несмотря на летнюю жару было достаточно прохладно. Хозяин кабинета сидел в костюме, не снимая пиджака. Сидящий напротив Степан Никифорович Коломойцев, одетый в легкую рубашку с коротким рукавом, периодически ёжился от холода.

— Степан Никифорович! — Лев Полуэктович неторопливо развернул толстую общую тетрадь формата А3, заглянул в нее, сообщил. — В феврале наш общий друг предоставил нам десять лечебных артефактов. Все они использованы во славу господа нашего для излечения наших братьев и сестер.

Он поднял взгляд на собеседника, спросил:

— Нашему другу нужны имена тех, кому была оказана помощь?

— Ему нужны обломки использованных карандашей, — ответил Степан Никифорович. — По его словам, лечебными артефактами кто-то стал торговать.

— Он нас подозревает? — с некоторым возмущением поинтересовался Лев Полуэктович. — Мы же передали ему то, что у нас осталось. Вы, надеюсь, объяснили ему?

— Объяснил, — ответил Степан Никифорович. — Нас он не подозревает, насколько я его понял. Но, тем не менее, он сказал, что без обломков артефактов больше не будет.

Лев Полуэктович нервно встал, развернулся к окну, постоял, глядя на двор монастыря, не поворачиваясь к собеседнику, развел руками и сказал:

— Мы не в том положении, чтобы диктовать нашему другу условия. Да и не хотелось бы. Вы не хуже меня знаете, как с ним строить и развивать отношения. Поэтому работайте, Степан Никифорович. Помогайте ему, если что-то вдруг надо, немедленно ставьте меня в известность! И…

Он повернулся к собеседнику, вышел из-за стола, встал вплотную. Коломойцев тоже встал. Семизаров понизил голос, сказал:

— Артефакты нам очень нужны, и лечебные и восстанавливающие. Прошу вас, может, у него еще что-то есть интересное?

— Что? — бесстрастно переспросил Степан Никифорович.

— Ну, не знаю, — Лев Полуэктович вдруг смутился, вильнул взглядом. — Мало ли… Посмотрите, одним словом!

Глава 3

Глава 3.

Старая любовь не ржавеет

Я лежал и балдел. Светка, чья белокурая головка примостилась у меня на груди, похоже, тоже находилась в таком же состоянии. Кто был инициатором действа, сейчас сказать уже трудно.

Сразу, как только мы столкнулись лоб в лоб, обменялись приветствиями, так и, не сговариваясь, ухватились друг друга за руки, ринулись в квартиру. Я едва успел запереть дверь, на ходу сообщив, что у нас времени час, не больше. Хорошо, хоть одежду скинули уже в комнате. Я даже успел на диван накинуть простыню и достать подушки.

— Говорят, ты с Натальей Михайловной живёшь? — то ли утверждающе, то ли вопросительно промурлыкала Светка, не отрывая головы от моей груди.

— Врут! — ответил я. — Нагло и беспардонно врут! Интересно, кто тебе про это напел?

Действительно, то, что мы с Натальей жили вместе в деревне знали Мишка да Андрюха. Ну, еще и маман. Даже Алексей про это не подозревал.

Светка смолчала. Я тоже не стал настаивать на ответе. Вместо этого прижал к себе, погладил по голове, провел ладошкой вдоль позвоночника от затылка до копчика, выпуская по ходу движения ручеек «живой» силы. Светка замурлыкала, выгнулась:

— Антошка! С ума сойти! Хватит! Сейчас же мать твоя придёт!

— Ага, — согласился я, продолжая её ласкать, сопровождая движения магией Жизни. Уж что-что, а доставлять удовольствие женщине Герис меня обучил еще в школе. На Светке я это уже испытал, Наталья Михайловна тоже без внимания не осталась. Может, это было и аморально, но я же, в конечном счете, их не соблазнял, а доставил им удовольствие в конце концов. И что Светка, что Наталья Михайловна тогда, совсем не возражали. Ну, разве что чуть-чуть, самую малость. Потом. После.

— Ой! — она подтянула колени к подбородку. — Мамочка!

— Что такое? — чуть насмешливо поинтересовался я.

— Я… Я… Я не знала, что так здорово…

Она смутилась, сжалась и вдруг заплакала.

— Прекращай давай! — я прижал её к себе. — Всё ведь хорошо, Свет! Правда?

Она двинула головой, лежа на моей груди, что означало согласие, еще раз всхлипнула, теснее прижимаясь ко мне.

В этот момент скрежетнул, открываясь замок, звякнули ключи.

У Светки мгновенно высохли слёзы. Она вскочила, гибкая, стройная, загорелая, с соблазнительными белыми следами от купальника в нужных местах (интересно, где она так успела загореть в конце весны?), заметалась по комнате, собирая и натягивая на ходу трусики, лифчик, джинсы, блузку.

Я одеваться не спешил, просто крикнул:

— Мэм! Ко мне не входить! У меня гости.

— Поняла! — отозвалась из прихожей маман. — Ставлю чайник.

Светка столбом застыла посреди комнаты, бросив мне:

— Вот ты гад, Ковалёв!

Я от души расхохотался, сел на диване, поднял с пола трусы, надел их, хмыкнул:

— В душ надо бы сходить. Ты как считаешь?

— Ковалев! — Светка сузила глаза, сжала губы ниточкой. — Ты себе не представляешь, какой ты… нехороший человек! Гад!

— Гад, значит, змей! — ответил я. — А змеи они мудрые, красивые и умные!

Я вытащил из шкафа свой халат, протянул ей:

— Разоблачайся и дуй в ванную!

Светка вздохнула, стянула джинсы, блузку, трусики, накинула халат, подпоясалась, осторожно спросила: