"Дампир". Компиляция цикла. Книги 1-14 (СИ) - Хенди Барб

Ему и прежде доводилось сталкиваться с такими вот ожесточившимися бродягами, однако в дни его молодости шайки дезертиров встречались гораздо реже. То, что эти люди так свободно, не таясь, вошли в деревню, говорило только об одном — в округе стало гораздо меньше армейских патрулей. Затем внимание Лисила привлекло то, что мальчишка с палицей норовит держаться поближе к главарю. Человек в кольчуге был чересчур молод, чтобы оказаться отцом мальчишки, не было между ними и внешнего сходства, и все же между этими двумя ощущалась некая связь. Глядя на этих двоих и понимая, отчего в этой безысходной стране они избрали именно такой образ жизни, Лисил вспомнил вдруг наставление, которое монотонным голосом повторял ему отец: «Делай то, что необходимо. Береги себя. И не думай о последствиях до тех пор, пока их не увидишь».

Малец негромко заворчал.

Лисил ожидал, что дезертиры направятся прямо к лошадям, но главарь остановился возле мастерской, где изготавливали древки стрел. Трех старух, которые трудились над перьями, там давно уже не было.

— А, — сказал главарь, — у вас готова новая партия.

Хелен вздрогнула, напряглась и поспешно толкнула Виллема к себе за спину.

Лисил не шелохнулся. Эти люди знали, когда в деревню должен прибыть капитан Кейвок. Они явились затем, чтобы украсть готовые древки стрел, прежде чем сельчане успеют обменять их на зимние припасы. Дезертир, замотанный в шаль, рывком отдернул шкуру, которая прикрывала вход в мастерскую.

— А вот этого делать не стоит, — предостерег Лисил.

Главарь одарил его безразличным взглядом — настолько безразличным, что Лисил незаметно переступил, стараясь найти для ног наиболее устойчивое положение перед неизбежной схваткой. Даже вампиры, хотя бы тот же Крысеныш, способны были на чувства — возбуждение, ненависть, ярость, — но взгляд этого человека не выражал совершенно ничего. Он был уже мертв, хоть и сам этого еще не знал… или знал, но ему на это было наплевать.

Лисил хорошо помнил, каково это. Даже слишком хорошо.

— Придержи язык, парень, — сказал главарь. — Веди сюда коней.

Малец заворчал громче, и Лисил отступил на шаг вправо. Тотчас Магьер, стоявшая у него за спиной, шагнула вперед, намеренно выставив на всеобщее обозрение обнаженную саблю.

— Медленно повернитесь и уходите прочь, — велела она.

Ворчание Мальца перешло в угрожающий рык. Лисил поднял перед собой клинки, по-прежнему не разнимая их, чтоб со стороны незаметно было, что их два. За спиной у него отчетливо прозвучал щелчок — это Винн взвела арбалет.

Главарь моргнул — и это было единственное проявление чувств. То ли он все же боялся смерти, то ли ему была небезразлична участь сообщников.

— Трое против шестерых, — сказал он вслух. — Расклад не в вашу пользу.

В этот миг из хижины, которая стояла в нескольких шагах позади главаря, выступил давешний тощий старик. Лисил даже и не заметил, когда он исчез из виду. Один из мародеров шарахнулся от старика, хватаясь за меч. Главарь чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы увидеть, что происходит.

Отставной солдат сжимал ошкуренную палку длиной примерно с руку и толщиной в запястье. Палка была гладкая, отполированная до блеска. Старик не двигался с места, в упор глядя на главаря, и взгляд у него был не менее бесстрастный.

Лисилу вдруг подумалось, что разница между этими двумя не так уж велика — разве что в том, кого они взялись защищать. Прочие сельчане помалкивали, потихоньку отступая на безопасное расстояние. Даже жители родной деревни Магьер способны были объединиться против чужаков-«нелюдей»… но здесь такое было невозможно. Здешние крестьяне из века в век подвергались поборам и насилию, а любая попытка сопротивляться каралась незамедлительно и жестоко.

Главарь снова перевел взгляд на Лисила, и в этот миг Хелен, задрав подол юбки, выдернула из-за потертого голенища длинный нож. Спустя мгновение — томительно-долгое мгновение — из-за угла хижины вынырнула старуха с топором. Прочие крестьяне даже не шелохнулись, только одна женщина торопливо оттеснила двух своих дочек к стене дома. Мальчишка с палицей пододвинулся поближе к своему командиру, и в глазах его мелькнул неподдельный испуг.

— Расклад можно и поменять, — заметил Лисил и небрежным движением взял в каждую руку по клинку. Теперь даже слепой заметил бы, что их два.

Дезертир, замотавший голову женской шалью, двинулся было к отставному солдату, но главарь, казалось, видел все и, не глядя, властно вскинул руку. Разбойник тотчас замер как вкопанный.

Главарь двинулся назад — тем же осторожным, неспешным шагом, каким он вошел в деревню. Вся шайка последовала за ним. У самой околицы он остановился и, прежде чем повернуть к лесу, одарил Хелен долгим пристальным взглядом. Никто из оставшихся не произнес ни слова, даже не шелохнулся, и, лишь когда дезертиры совсем скрылись из виду, Хелен глубоко вздохнула.

— Вы только что сберегли нам все, что мы наработали за минувший месяц, — озадаченно пробормотала она, поглядев вначале на Лисила, потом на Магьер. — За ночлег вам платить не надо. Давайте сейчас спрячем коней, а то ведь, когда стемнеет, эти бездельники обязательно за ними вернутся. Запрем-ка мы лошадок в коптильне.

— А если эти люди вернутся уже после нашего ухода? — спросила Винн.

Лисил обернулся и увидел, что она стоит, выпрямившись во весь рост внутри фургона, бледная от потрясения. Он подошел к фургону, бросил свои клинки внутрь. В этом путешествии Винн уже довелось повидать немало такого, с чем ей было очень трудно смириться. Лисил вынул из ее дрожащих рук арбалет, положил его рядом в клинками.

— Мы делаем то, что необходимо сейчас, — сказал он. — Вот, собственно, и все, что мы можем сделать.

— Но ведь этого же недостаточно! — прошептала Винн.

Лисил ничего на это не ответил и, развернувшись, обнаружил, что Магьер опять не сводит с него глаз.

Спящий беспокойно ворочался во сне, где со всех сторон сверкали звезды. Затем тьма, черневшая между звездами, начала колыхаться и перекатываться.

Движение это становилось постепенно все отчетливей, и звезды наконец превратились в искорки, слабо мерцавшие на гигантской черной чешуе. Громадные кольца выше человеческого роста окружили спящего со всех сторон, и не было у них ни конца, ни начала, и ничего не было между ними.

— Где оно? — в который раз спросил спящий. — Покажи мне — где?

На сей раз загадочных речей не последовало. Черные кольца медленно растаяли.

Он стоял на заснеженной вершине крутого склона, глядя вниз, в долину, скованную вечной зимой. Горы высились со всех сторон, вонзаясь ощеренными клыками в покрытое тучами небо. И там, в глубине долины, стоял замок о шести башнях, весь покрытый льдом. Замок был огромен, но казался почти игрушечным на фоне окружавших его снежных гор.

— Там? — спросил спящий.

Гляди глубже. Кольцо близко.

Слова эти прозвучали вкрадчивым шепотом в сознании спящего. Он начал спускаться по склону, с каждым шагом по колено увязая в снегу, который лежал тут с незапамятных пор, а теперь оглушительно трещал под его сапогами. Добравшись до дна долины, он двинулся ко входу, видневшемуся в высокой внешней стене замка.

Створки ворот, прихотливо сплетенные из чугунных завитков, сходились вверху, образуя высокую арку. За воротами видна была широкая лестница, которая вела к дверям — чугунным и также двустворчатым. Створки ворот были покрыты пятнами ржавчины, но тем не менее смыкались плотно, преграждая путь к тому неведомому, что хранилось в недрах замка. Все шесть высоких башен были увенчаны коническими шпилями, основания которых окаймляла тянувшаяся вдоль краев крыши завеса льда.

Когда спящий приблизился к воротам, левая створка сама собой раскрылась, повернувшись на петлях толщиной с человеческую ногу. Три ворона, восседавшие на кромке ворот, взирали на пришельца острыми злыми глазами. Один из воронов возбужденно закаркал. За воротами протянулся безжизненный двор, покрытый снегом, который с течением лет превратился в лед. Снег лежал везде… кроме дорожки, которая вела к лестнице, и самой лестницы.