Эволюция целителя 4 (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

— Верните, пожалуйста, — попросила блондинка. — Это ведь не вам письмо.

Захарыч протянул ей конверт с запиской, размашисто расписался в доставке и проводил взглядом уходящего курьера.

— Виктория, хочу напомнить, что ты на рабочем месте, — резко произнёс он, строго взглянув на свою помощницу.

Блондинка подвинула к себе корзину с цветами, понюхала и ещё шире улыбнулась.

— А как пахнет, — улыбнулась она, затем взглянула на старика. — Егор Захарович, вы ведь сами отправили меня в канцелярию. Верно? Я свою задачу выполнила. Так что вам не нравится?

— Мне не нравится этот цветник, — выдавил Захарыч, на лице которого я заметил красные пятна и слезящиеся глаза. — Немедленно… а-а-апчхи!.. убери эту ху… а-апчхи!.. куда подальше! За стойку спрячь и чем-нибудь накро… а-а-апчхи!..

— Егор Захарович, так у вас аллергия! — воскликнула Виктория, моментально побледнев.

— Что здесь происходит? — появилась рядом с нами Настя, затем её взгляд застыл на шикарном букете. — Ох, какая красота!

— Анастасия, уйди… а-а-пчхи-и-и! Убери… — Захарыч аж согнулся.

Я же решил помочь старику справиться с приступом поллиноза, как называют в медицинских кругах аллергию на пыльцу растений. Продиагностировал его организм.

Механизм проявления аллергии у Захарыча такой же, как и у всех остальных аллергиков. Пыльца попала в его организм через органы дыхания, а затем последовал ответ иммунной системы. Она восприняла пыльцу как чужеродный белок и начала вырабатывать специфические антитела. Те в свою очередь связались с мастоцитами (тучными клетками) и базофилами. Этот процесс привёл к их дегрануляции, то есть к высвобождению биологически активных веществ. Среди них гистамин. Вот они и вызвали у Захарыча покраснение на лице, слёзы, чихание.

Хотя затруднения дыхания я не выявил, видно, пожилой лекарь всё же себя как-то поддерживал. Ну да, всё верно. Я заметил его струйки энергии, которые были в данный момент направлены к гортани и не давали проявиться отёку.

Я убрал гистамин и прочие ненужные вещества «Нейтрализатором». Захарычу стало гораздо легче. Он вздохнул спокойно, а затем удивлённо взглянул на меня.

— Спасибо тебе, Алексей, — выдавил пожилой лекарь, вытирая слёзы. Затем он повернулся к Виктории и ткнул пальцем в сторону корзины с розами. — Что хочешь с этой гадостью делай, но чтоб её в клинике не было.

— Да поняла я уже, Егор Захарович, — вздохнула Виктория. — Всё с вами хорошо?

— А без твоего букета могло быть ещё лучше, — процедил старик. — Курьера вызови, и пусть увозит обратно к твоему Эзопову.

— Ну уж нет, я домой заберу… Хотя у меня нет наличных, они ж в последнее время наличными берут, — произнесла растерянно Виктория.

— Держи, — протянул я десятирублёвую купюру. — Этого должно хватить.

— Ой, спасибо Алексей Михайлович, — улыбнулась Вика. — Я верну завтра.

— Ну надо же, — пробормотал Захарыч, отойдя подальше от корзины с розами. — Вот так Эзопов, чёрт его подери. И мне привет передал, засранец.

— Откуда ж он знал, Егор Захарович? — произнесла Настя.

— Я будто не понимаю? — хмуро взглянул на неё пожилой лекарь. — Просто свои дела амурные не надо переносить на работу. И тебя тоже предупреждаю, Анастасия. Будет твой Юрик букеты присылать, а особенно если там будут розы, ломать буду их через колено и в окно. Понятно излагаю?

— Вы совсем не романтик, Егор Захарович, — заметила Настя. — Порадовались бы за девушку.

— Романтизм во мне умер, когда я зашил пулевое у первого… кхм… пациента, — нахмурился Захарыч. — Только здоровый цинизм. И Анастасия, ты на работе или где? Хватит болтать. Дезинфектор в руки — и вперёд.

— Да иду я уже, не ворчите, — выдавила ассистентка и направилась в приёмную.

— А вы, сударыня, бегом вызывайте курьера! — бросил Захарыч в сторону Виктории.

— Уже едет, Егор Захарович, — ответила его помощница, передавая букет зашедшему Пуле. Тот окинул нас вопросительным взглядом.

— В холле пусть пока постоит, — сообщил ему старик.

— Понятно, что нихрена не понятно, — ухмыльнулся здоровяк и поднял корзину, покидая коридор.

— Совсем тут распоясались, — пробурчал Захарыч. — Пойдём, Алексей, чаю хоть попьём, пока есть время.

Мы перешли в зону отдыха, в которой оборудовали служебное помещение под обеденную. Комната была раза в два больше прошлой обеденной. Большой стол у окна, два шкафчика. Пуля лишь притащил электрочайник и небольшой холодильник со складского помещения. Еще мы принесли стулья с высокими спинками. Их нашли в небольшом хламовнике на втором этаже.

Электрочайник щёлкнул клавишей, отсалютовал паром. Я разлил по кружкам кипяток. Хотел положить в кружку Захарычу чайный пакетик, но он помотал головой, отказываясь. Старик кинул в воду две ложки растворимого кофе и, кряхтя, полез в шкаф, начал копаться внутри.

Несколько секунд спустя пожилой лекарь достал тёмную бутылку с пятью звёздами на этикетке и надписью «Буяновский», с хлопком открыл пробку и привычным движением плеснул себе в кружку, затем подумал секунду и ещё добавил, встречаясь со мной взглядом.

— Алексей, ни слова. Я стресс погасить хочу, — тихо сообщил мне старик.

Ну да, ещё один стрессующий. То Саня Фартовый недавно успокоил себя так, что мне пришлось провожать его до такси, то теперь Захарыч.

— Я просто напомню, что ещё утро, — улыбнулся я, и пожилой лекарь расплылся в улыбке, пробуя напиток.

— А что может лучше с утра, чем кофе с лёгким оттенком коньяка? — довольно причмокнул он.

Я бы сказал, что скорее коньяк с лёгким оттенком кофе. Из кружки так пахло алкоголем, что, думаю, именно так и было. Но душнить не в моей привычке. Я отвлёкся на свой зелёный чай.

Захарыч устроился на стуле, откидываясь на спинку, сделал ещё один внушительный глоток из кружки, затем задумчиво взглянул на меня.

— Скажи, Алексей, как ты вообще помог мне? — произнёс Захарыч. — Ты ж лекарь, а так лихо управляешься с энергией, будто целитель.

— Обычное дело, — пожал я плечами.

— Да не обычное, — заметил старик. — Я кое-как гасил отёк Квинке, а ты взял и вывел гистамин из моей крови.

— Нейтрализовал, — поправил я его.

— Называй как хочешь, — пробурчал Захарыч. — Вывел, уничтожил, нейтрализовал. Суть одна. Ты работаешь на высшем уровне. Даже меня обскакал.

— Практики было много. Всего лишь отточил навыки, — ответил я, но мой ответ не устроил старика.

— Подожди, то есть ты хочешь сказать, что просто взял и убрал из моего организма избыток гистамина, или я что-то не понимаю?

— Непросто. Но да, сосредоточился, применил навык и убрал, — глотнул я зелёного чая, очень неплохого на вкус.

— Ну да, я почувствовал твою магическую сеть, — кивнул Захарыч. — Просто я в который раз прихожу к тому же выводу. Удивительно, как ты так вырос за последнее время. Ты сам-то хоть понимаешь, к чему всё идёт?

— Прекрасно понимаю, — кивнул я. — Я хочу стать целителем.

— Нет, я не спорю. Желание твоё понятно и закономерно, — продолжал старик, вновь глотнув свой коньяк с кофе. — Я про инстанцию, которая тебя, скорее всего, не переведёт в ряды целителей. Нужны хорошие связи, чтобы повлиять на это, и вступительный взнос нехилый. Ты пока не располагаешь такими деньгами.

— Накопим, деваться некуда, — ухмыльнулся я.

— Ладно с деньгами. Не исключено, что накопишь, — одобрительно причмокнул Захарыч, допивая свой напиток. — Про связи я всё же не просто так тебе говорю. Ты, наверное, знаешь эту историю, но я расскажу. Как-то один барон пытался выбиться в целители. Никодим Райский его зовут. Он подавал большие надежды. Нонсенс в мире целительства. Потомственный лекарь, поднимавший людей похлеще любого целителя. Но его задавили.

— Испугались конкуренции? — предположил я.

— А то, — скривился старик. — Он попал в водоём с акулами аристократии. Чванливыми, заносчивыми, завистливыми сволочами. Его просто сожрали. Да, именно так. И баронство, которое он купил, не помогло. Дали ему понять, что он из себя представляет, и вышвырнули.