— Что вы! Детские обиды, как снежок, растает и высохнет. Хотите, я буду писать вам о том, как она здесь живет? Я вижу, вы волнуетесь о дочери?
Суворов с благодарностью поглядел на воспитательницу.
— Прошу вас! Мадемуазель, напишите мне, пожалуйста! Я буду так рад!
— Я и Наташе напомню! Но она напишет о своей жизни, а я о том, что может не заметить маленькая девочка, — Мари улыбалась. Нет, не полководцу, хотя он вполне мог так думать.
Своим мыслям о маме.
Софья Ивановна все рассчитала правильно, мало какой мужчина устоит, когда ему регулярно и методично начинают хвалить его ребенка. А если еще проявляют желание стать ей чуть ли не второй матерью!
Вот сейчас Мари ему раз напишет, два напишет, а потом он ответит, и переписка завяжется, и будет уже о личном, а там, кто знает, что сложится? Прошение о разводе он подал, да жена и просто помереть может, и еще что с ней приключится…
Почему нет?
Суворов… нет, не таял, но чуточку все же смягчился. И о том, как в Смольном учатся поговорил, и попрощался вполне спокойно и даже чуточку нехотя. Поговорить с разумной, спокойной и приятной женщиной — отчего ж нет? Даже странно, что они такие бывают! Раньше-то он таких и не видел!
Впрочем, раньше он одну Варюту видел.
Нет!
Об этом он не будет думать сейчас! Пока еще слишком больно!
В полк! И только в полк! А там и на войну!
* * *
Роджеру было плохо.
И вообще плохо, а уж с похмелья-то! Потому стакан, возникший перед носом, он воспринял радостно.
Увы — вместо водки в нем оказался рассол. Но легче-то стало.
— Так, болезный, — Гриша сгреб одной рукой за загривок англичанина, которого даже в дом не потащили — вот еще! Грязь трактирную, да в покои?
Сначала вымоем, выпарим, пострижем-побреем, переоденем во что приличное, а уж потом можно вот ЭТО и хозяйке показать! А до той поры на конюшне поспит, в пустом деннике, а то лошади такую пьянь и рвань не любят. Нагличанин?
Да и пес с ним!
Нам хоть бы и дикарь какой, абы хозяйке пригодился! А не пригодится — обратно выкинем, да и позабудем. На вот, еще стакан рассола хлопни, да и пошли. Куда?
Ты что — в бане ни разу не парился?
Ну, дикари!
* * *
Тимофей ничего такого не планировал, ну… почти. Совершенно случайно он с этим мужчиной столкнулся. Сильно так…
— Прости, мил-человек.
— Смотри, куда идешь!
— Я ж говорю, прости. Посидели вчера чуток, вот и шел поправиться. Давай я, что ли, тебя приглашу, да и извинюсь?
Прохор Иванович Дубасов, а это был именно он, подумал немножко.
Хозяин сегодня все равно уехал куда-то, вчера весь день проездил, сегодня с утра приказал сани заложить, и еще куда-то отправился, ну то дело барское. Главное что?
Что его сейчас нет, а значит, Прохор может себе немного позволить. Так, самую чуточку.
— А, пошли! Тебя зовут-то как?
— Тимофей Фролыч. А ты?
— Прохор Иваныч я. Денщик генеральский!
— Да ты что! А я в отставке…
— А где служил?
И мигом нашлась тема для беседы. А там и графинчик водки поставили, и закуски с заедками, и какой-никакой рыбки, и второй графинчик…
Как не поговорить с таким приятным собеседником?
Как не похвастаться?
Прохор и запел, и распустил хвост, прямо павлин! И мелодичность та же! *
*- павлины очень современно поют. Кто пока еще не согласен — может их послушать подольше! Готовые звезды эстрады! Прим. Авт.
— Генерал мой? Да, в полк уезжает. Сказал, завтра собираться, ну и поскачем налегке, по снежочку!
— А надолго ли?
— Сам пока не знает, может, на полгода, а то и год… сегодня, вроде как, к Светлейшему зайти хотел, поговорить еще раз.
— О чем воинском?
— Не-не, это генерал думает, что я не знаю! А я знаю!
— а что знаешь?
— С женой он разойтись хочет! Та ему, вроде как, рога наставила, — Прохор даже показал как, прижав два пальца к шевелюре, — вот, он и хочет другую жену себе завести. Да и детей… у него ж сейчас только одна дочь!
— А сын?
— А, не его то сын! Жена от любовника прижила!
— Да ты что! Как так можно-то?
Прохор рассказывал, Тимофей внимательно слушал и радовался.
Судя по всему, в ближайшее время барин будет по месту службы, а оттуда его так просто не отпустят. Пока письмо дойдет, пока ответ придет, пока туда-сюда…
И все задуманное они успеют, и уехать, и не догонят их! Не то, что не найдут!
Если Тимофей правильно понял, во Франции они не в высшем свете вращаться будут, они туда зарабатывать едут. И он это весьма одобрял.
Так что…
Никто их не увидит лишний раз, супругу не донесет, разыскивать их в Париже не будут. Уже хорошо.
А что генерал про супругу плохо думает… судя по всему, он будет развода добиваться. А развод давать у нас не любят, вот еще не хватало. Господь соединил?
Живи! Или ты против воли Божьей?
Развод получить это ОЧЕНЬ долго и муторно.
Но главное-то, что барыню никто трогать не собирается, для Суворова главное ее никогда не видеть и не слышать. И ведь это у супругов, кажется, взаимно?
Варвара Ивановна о муже вообще говорит только как о помехе своим планам. Может он навредить или не может.
Вот, не может.
Даже если и попытается, то пока письма дойдут, не один месяц пройдет. А там и поздно будет.
А вот нечего его барыню обижать! Она не такая! Тимофей точно знает!
* * *
Роджер Уэбб смотрел на стоящую перед ним даму.
Смотрел с сомнением.
— Да вы садитесь, садитесь, мистер Уэбб, — проворковала Варя. — Угощайтесь, чем Бог послал.
Послал он не так много, но чай и пирожки на столе были. Ах, хорошо, что не пришло еще время скелетов от моды! Здесь твердо знают, женщина должна быть пышной и воздушной. А не скелетообразной. Так что… можно себя не сильно ограничивать.
— Благодарю, леди…
— Можем говорить по-английски, ежели вам так удобнее будет.
Варя улыбалась.
Ей позарез нужен был этот мужчина. Талантливый, черт побери!
Гриша ему бумагу и грифель вручил, и велел чего нарисовать! И получилось же!
Она сама так не сможет! Талант у нее есть, но слабенький, да и не обучена она ничему, и не сможет нарисовать, как надо! А там ведь еще и бумага, и состарить, и прочие тонкости!
Ей ведь не надо, чтобы все потом смеялись? Та же история, если вспомнить, де Виллет писал от имени Марии-Антуанетты кардиналу де Рогану. Так даже подписаться не сумел правильно, позор всего рода фальшивомонетчиков! Правильно его пристрелили!
— Буду рад, леди.
— Я не слишком хорошо знаю ваш язык. Но стараюсь, — Варя произнесла это по-английски, и Роджер ответил на том же наречии.
— У вас дублинский акцент, леди.
— Я никогда не была в Англии. Это красивая страна?
Роджер расслабился. Олни душевно побеседовали про Англию, про ирландцев, которые никак не успокоятся, про католиков и протестантов, и наконец, перешли к главному.
— Леди, зачем вы меня сюда привезли? Чем я могу вам помочь?
— Мистер Уэбб, мне действительно нужна ваша помощь. Сразу хочу заметить, что направлено это будет против Франции и Америки. Вы не питаете любви к этим двум странам?
— Нет, леди. Но что вам нужно?
— Пакет документов. Большой. Взамен вы получите достаточно денег… нет, не так! Я куплю вам мастерскую в Москве, на паях. Половина ваша, половина моя. Будем что-нибудь издавать, если вы не против. Печатать…
— Здесь это не нужно, леди.
— Вы просто не нашли то, что нужно, — хмыкнула Варя. — Не переживайте, я вас обеспечу работой, не заскучаете.
Роджер и размышлять не стал.
Не предложение — красота!
Францию он не любил в принципе, Америку, после ее отделения от Англии, утопить мечтал, ну а если есть возможность подгадить… пусть никто не узнает, ОН знать будет! И мемуары оставит!
— Леди, я вас внимательно слушаю. Вы и дьявола уговорите!
